Граница Перемен

Глава 39: Суперпозиция

Чи рассказал всё – про контакт, пустоту, дежавю и своё имя.

Они сидели в тишине. Фрагменты головоломки лежали на столе, но не складывались. Чи-ригид был очевидной проекцией Чи-гироскопа. Джиуцу и Ветерок, скорее всего, были Лоем и Виндом. Но как вернуть память? При каких условиях? Чего именно не хватает?

Не хватало ключевой детали – той, что могла бы сшить обрывки в единую ткань, пусть даже закрученную лентой Мёбиуса.

– Для начала, – прервал молчание Джиуцу, – Чи, ты пойдёшь на собеседование. Мы должны понять, как они отреагируют теперь, когда Стервятник нейтрализован.

Они ещё немного посидели, попили сок с круассанами и разошлись, договорившись встретиться утром.

Джиуцу дошел до границы центра, перешел в привычную зону Перемен, по носку нашел свой дом и поднялся на свой этаж.

Вернувшись в квартиру, Джиуцу был встречен громким, требовательным мяуканьем – и каким-то неприятным запахом. Принюхавшись, он обнаружил его эпицентр: кошачий лоток, который до сих пор умудрялся не замечать.

Он вздохнул и нашёл лопатку. – Соседпредусмотрителен, – хмыкнул он.

Расправившись с источником бедствия, Джиуцу рухнул на кровать. День был слишком суетным. Мышцы болели после акробатики в архиве. Нужно было поспать.

Он уснул под тихое урчание и ритмичный массаж ноги, который устроил ему рыжий комочек.

Ему приснилась бабочка.

Она была тёплой и пушистой, урчала и топталась на его ноге, а потом чётко произнесла человеческим голосом:

– Чи нужно привести в Перемены. В полдень. Объединение церебр. Суперпозиция.

Джиуцу рывком проснулся и успел заметить исчезающий в темноте фосфоресцирующий след. Или это был всего лишь остаток сна?

– Сообщение от аномального объекта принято и записано, – бесстрастно доложила Нейросеть. – Завтра планы меняются. В двенадцать часов Чи должен быть здесь. Вероятность необратимых последствий – высокая.

Джиуцу хотел было спросить, что, чёрт возьми, такое «суперпозиция», но тяжёлая волна сна накатила снова. Веки закрылись.

Он проспал до самого утра – уже без снов.

Глава 40: Квадратный метр мира

Утром в гараже собрались все трое.

Чи рассказал, что за вечер вспомнил ещё несколько фрагментов другой жизни. Образы были обрывочными, без начала и конца, но ощущались пугающе настоящими. Нейросеть, впрочем, по-прежнему молчала.

О собеседовании решили не думать. Указание бабочки было безапелляционным.

Чи заметно потряхивало. Он давно не заходил в Перемены – падать на землю стрекозой, не научившись летать, было тем ещё удовольствием. Джиуцу и Ветерок подбадривали его как могли.

– Чи, ты теперь Чи, а не Стрекоза Ю, – спокойно сказал мечник. – Да у тебя теперь церебры хоть отбавляй! – подхватил Ветерок. – И мы рядом. Не дадим тебе потерять форму.

К несказанному облегчению Чи, войдя в Перемены, он больше не скатывался в форму стрекозы. Его сознание удерживало целостность. Прокачка изменила его.

Иногда, когда он с сомнением оглядывал себя, глаза странно увеличивались, а голова начинала напоминать стрекозиную. Но Джиуцу и Ветерок не подавали вида. Сейчас было важно, чтобы Чи сам был уверен: он – человек. А бывалых гироскопов фасеточными зенками не напугаешь.

В квартиру Джиуцу они пришли без десяти двенадцать. Решили попробовать установить связь Нейросетей втроём.

Взялись за руки.

Пальцы Джиуцу и Ветерка сразу задергались. Руки Чи оставались неподвижными, но он почувствовал другое: поток от ладони Джиуцу мягко, но настойчиво давил на правое полушарие, а от ладони Ветерка – на левое. Ощущение напоминало прокачку.

Потом пришёл запах мяты и лимона.

Сердце Чи замедлило ритм. Тревога отступила. Сознание стало текучим. Он вошёл в транс.

Джиуцу сначала ничего не слышал. Он не понимал, что именно делают их Нейросети в этом закрытом клубе импульсных собеседников. Но затем он и Ветерок услышали специально озвученный для них диалог.

– Он вошёл в суперпозицию. – Нужно удерживать состояние. – Без догадок. Без вопросов. – Осталось две минуты до полудня. – Держим. Не вмешиваемся.

Ровно в полдень в комнате появилась бабочка и села на лоб Чи.

Джиуцу и Ветерок этого не видели – их глаза были закрыты. Но они почувствовали, как от Чи к ним пошёл мощный встречный поток. Его пальцы наконец тоже затрепетали.

Голос Нейросети Ветерка прозвучал резко:

– Выходи из круга. Должны остаться двое. Ты удерживай мир.

Ветерка будто толкнула невидимая сила. Его выкинуло из цепи. Освободившиеся руки Джиуцу и Чи мгновенно притянулись друг к другу и замкнулись.

Ветерок открыл глаза.

За окнами было темно.

Но это была не ночь.

За стенами реальность рвалась и закручивалась лохмотьями в беззвучный чёрный водоворот. Стены задрожали и начали осыпаться. Осколки исчезали, не долетая до пола. Перемены сходили с ума.

Кот, прижав уши, вжался в пол между Джиуцу и Чи. Он дрожал всем телом.

Ветерок видел, как вихрь медленно пожирает пространство, сужая воронку вокруг них.

– Врубай марионетку, – приказал он мысленно.

– Пока не время, – ответила Нейросеть. – Держи мир.

На пределе своих возможностей Ветерок начал удерживать форму оставшегося пространства. Он фиксировал его силой церебры, представляя комнату неизменной.

Вихрь замедлился.

Когда вокруг них остался всего квадратный метр мира, бабочка на лбу Чи вспыхнула – и исчезла, уйдя внутрь.

– Пора, – сказала Нейросеть Ветерка.

Он отключился.

Очнулся от прикосновения пушистой лапы к щеке.

Мир был на месте. Перемены перезагрузились. Стены стояли целыми.

Джиуцу и Чи лежали без чувств.

А Ветерок помнил.

Его звали Винд.

Конец первой части.

Часть 2 Глава 1: Притча о художнике

Один художник решил создать главный шедевр своей жизни – каноничный портрет Коня-Прискакуна. Он посвятил этому годы, изучая тексты и свидетельства очевидцев. Собрав все детали воедино, он нарисовал величественного коня, сотканного из звездной пыли, с ромбовидной звездой во лбу и туманностью вместо сердца. Работа была безупречна.

С гордостью он показал картину своему главному и самому честному критику – своему маленькому сыну.

– Папа, – сказал мальчик, нахмурив брови, – а почему у твоего Коня нет крыльев? И почему он такой серьезный? Мой – всегда улыбается.

Художник был ошеломлен. Он начал опрашивать своих друзей, соседей, знакомых. И чем больше он спрашивал, тем больше погружался в отчаяние. Для одного Конь был огненным жеребцом, для другого – ледяным призраком. Для пекаря он пах свежим хлебом, а для парикмахера – лаком для волос.

Единственное, что оставалось неизменным в рассказах – это звезда во лбу, узор галактики на груди и непередаваемое ощущение величия.

Художник пригорюнился. Он не любил оставлять свои творческие замыслы нереализованными, а образы – несовершенными. Как нарисовать портрет того, кто для каждого свой? Он исписал и сжег сотни холстов. Он смешивал краски с лунным светом и слезами, но все было тщетно.

Время шло. Художник состарился, его руки уже не так твердо держали кисть. И когда ему было уже почти сто лет, в одну из бессонных ночей его осенило. Он понял, что пытался нарисовать не Коня, а лишь его отражение в своих глазах.

Собрав последние силы, он создал свой последн

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.