Vulnaris

– Давай на «ты», хорошо? – Я кивнул, – Итак, батискаф. Ну ты сам согласился лечь в криокапсулу. Это была твоя договоренность с Vulnaris … моделью искусственного интеллекта, которая управляла городом Кверн.

– Для чего мне это? – спросил я, покачав головой.

– Ты говорил мне, что именно это тебя и привело в город, что это и была цель. Ты хотел уйти от своего времени. Ты даже как-то раз сказал мне, что будущее – единственное место, где у тебя есть шанс – если у планеты будет будущее. А криосон был единственным способом туда попасть. И пока эта цель не была осуществима, ты был частью команды Кверн.

Эйнар рассказывал и внимательно всматривался в меня так, будто пытался найти в глазах следы прежнего меня … и не находил.

– Насколько ты потерял память? Полностью?

– Да, полностью, – Ответил я. – Единственное, в снах мне приходят видения из прошлой жизни, воспоминания, но людей в них я не узнаю и где происходят события – я не понимаю.

– Да, полная потеря памяти была теоретически возможна в твоем случае, но я все же не думал, что это произойдет. Я, кажется, понимаю, как так вышло при пробуждении …

Эйнар отвёл взгляд на мгновение.

– Понимаешь, в криосон тебя погрузили раньше, чем в батискаф. Так уж вышло, что полностью протестированные капсулы были готовы и первоначальный твой план должен был осуществляться в лабораториях Кверна. Но потом было принято решение о твоем погружении в батискафы.

– Звучит бредово! Прошу прощения, но это очень странно …

– По-хорошему надо бы попробовать вернуть твою память. Мне нужна твоя помощь сейчас, но без прежнего тебя мы не сможем … от этого зависит что нам делать дальше.

Он перевел глаза на дверь, возле которой все это время стоял Айвар.

– Айвар, дружище! Ты знаешь оборудование тут как свои пять пальцев. Что мы можем сделать для Александра в его ситуации? Возможно ли тут провести диагностику его мозга? Как минимум надо начать с этого.

– Мне нужно немного времени, чтобы ответить на этот вопрос. Могу ли я вас покинуть сейчас?

– Конечно. Нам есть что обсудить, много воды утекло с нашей последней встречи!

Парень ушел, Эйнар проводил его взглядом и вновь повернулся ко мне. Время застыло, меня начали одолевать сомнения: слишком много информации и ни одного доказательства.

– То есть мою криокапсулу переместили в батискаф?

– Да, верно! И это была уникальная операция. Мне довелось видеть своими глазами – тебя сначала подключили к мобильной капсуле, созданной специально для прохода в узкий проход батискафа. Ты ведь был особенным участником программы, первым. Остальных, кто тоже был в батискафах, в криосон погружали уже внутри него.

– Остальных?

– Да, было еще нескольких других объектов. Не только батискафы.

– Что за программа?

– Тут быстро не расскажешь. Если кратко, то каждый объект должен был сохранять важную информацию для Vulnos, а живой агент внутри объекта – гарантия выполнения задачи …

Тут моя спина резко выпрямилась, и я был готов задать новые вопросы, но Эйнар остановил меня жестом руки, отчего я снова сутуло опустился на стул.

– Погоди, не все сразу! Тебе сложно сейчас воспринимать много информации, поэтому давай постепенно.

– Хорошо, – тихо согласился я. – А где все остальные участники программы?

– Уже погибли, – резко ответил Эйнар, подняв руку и направив ее на стену – Смотри! На этой карте отмечены все точки этих объектов. И, как видишь, все они отмечены красным крестиком – это их состояние после ликвидации.

– Все ликвидированы. – Немного обдумав, я указал рукой на точку с красным крестом и спросил, – В том числе и мое убежище? Оно было тут?

– Почти. Это крестик стоит в месте, где мы находимся сейчас. Твоя точка – та, что пониже. Я поставил тут точку буквально сегодня утром … как только стали доступны свежие спутниковые снимки. А когда их прочел Vulnos, отправив ракету по цели, точка поменялась на крестик. Слава богу, я нанял правильных людей, которые не подвели …

– Погоди, – я оборвал его рассказ, – Ты же говорил, что этот Vulnos и помещал меня в криосон, а потом в батискаф. Так?

– Твоя сделка была с Vulnaris, а перенес тебя в батискаф уже Vulnos, выродок, более продвинутая версия, заменившая собой Vulnaris.

– Ок, но … так зачем уничтожать батискаф, если он нужен был именно им?

– Нет, особо не нужен, это лишь средство. Цель для уничтожения – именно ты.

– Я запутался …

– Ты должен знать, что Vulnos тогда и сейчас – это совсем разные версии ИИ. Я сам пока не могу понять, почему сигнал на активацию объектов пришел именно сейчас. Как только началось пробуждение агентов тут же началась и их зачистка. Кстати, я проснулся одновременно с тобой, тут в той капсуле, – Эйнар показал рукой на угол помещения, – я еще не совсем пришел в сознание как из нее мне помог выбраться Айвар, утащив в свою каюту. Он сделал это очень вовремя, ведь буквально через минут двадцать сюда ворвались несколько солдат. Так я остался живым. Но после этого я ни разу не выходил на свет, опасность все еще реальна и не готов рисковать.

– Это место безопасно? Точно?

– Да, для тебя безопасно. Ты считаешься нейтрализованным. И никто не знает, что ты тут.

– Расскажи подробнее о программе.

– В каждом объекте хранился своего рода бэкап Vulnos. Батискаф – это память, агент внутри – это ключ к данным. Но в твоём батискафе был размещён совсем иной бэкап. Именно он нам и нужен сейчас.

Он поднял глаза.

– И это я убедил тебя подменить данные и перепрошить ключ.

Слова прозвучали спокойно, но за ними чувствовалась вина.

– У меня нет никаких данных. Все осталось в батискафе.

– Ошибаешься, есть. Данные сейчас в твоей руке.

Я удивленно наклонил голову и посмотрел на свои руки, через мгновение догадавшись. Эйнар уловил момент и протянул руку к шлему, коснувшись его указательным пальцем.

– Они тут, – Затем рука Эйнара перенеслась к моему виску, – а тут ключ к ним.

Немую сцену разбавил Айвар, который пробрался в помещение беззвучно.

– Прошу прощения! Я готов начать. Информация в медкапсулу загружена.

– Быстро, – Эйнар ответил сразу же, не отводя от меня взгляда, – Айвар, одну вещь я совсем забыл. Организуй нам ужин, Александр явно голоден …

– Не особо, – отозвался я.

– Тебе сейчас надо поесть. Нахождение в капсуле может затянуться. Мы продолжим разговор позже. Согласен?

– Согласен.

Айвар кивнул и, обойдя меня, аккуратно развернул кресло Эйнара к выходу. Я подхватил шлем и последовал за ними. Колёса мягко зашуршали по металлическому полу, и мы снова вышли в коридор, где воздух был плотным от запаха машинного масла и солёной сырости. Свет здесь оставался тусклым, лампы под потолком давали холодное, ровное свечение, отчего лица казались бледнее, чем есть на самом деле. Я шёл чуть позади, наблюдая, как уверенно Айвар ведёт кресло, словно проделывал этот маршрут десятки раз.

Столовая оказалась пустой. Длинные прикрученные к полу столы, закреплённые скамьи, стальные шкафы вдоль стены. Свет здесь был ярче, теплее, чем в техническом отсеке. На столешницах виднелись следы недавней уборки, но запах пищи всё ещё витал в воздухе. Айвар припарковал кресло у края стола и отошёл к раздаточному модулю. Я сел напротив, положив шлем рядом с собой. Его матовая поверхность отражала потолочные лампы узкими полосами.

Еда была простой – контейнеры с разогретой едой, плотный хлеб, горячий напиток в металлических кружках. Я не чувствовал голода, но первые глотки тепла медленно разошлись по телу. Мы ели медленно. В этом молчании не было неловкости – скорее усталость от перегруженных разговоров.

Неожиданно, темой разговоров стал корабль. Я узнал, что судно изначально было построено как нефтяной танкер. Теперь же его использовали иначе: цистерны переоборудовали под контейнерные модули, и корабль лишь изредка выходил в океан под видом торговых рейдов. Эти редкие выходы позволяли поддерживать легенду, обеспечивая снабжение порта и местных бригад наемников. В остальное время он стоял здесь, почти незаметный, как забытый фрагмент ушедшей эпохи.

Оказалось, что Эйнара на корабле все считают ученым, а по сути, он владеет судном. Как так вышло Эйнар не объяснил, только отшутившись, что предпочитает считать себя «ученым-гидрологом».

Когда мы закончили ужинать, я поймал себя на том, что впервые за долгое время чувствую не тревогу, а странное, хрупкое подобие устойчивости. Но впереди меня ждала капсула. И ответы, которые могли всё это разрушить.

По дороге обратно Эйнар попросил передать ему шлем – проверить сохранность бэкапа и снять блокировки с Лауры. Я без колебаний протянул его. В ситуации, где я ничего не понимаю, терять мне, по сути, было нечего. Долгий и насыщенный день клонился к закату, плотный обед тянул ко сну. То ли от усталости, то ли от спокойного, уверенного тона старого друга я вдруг ощутил то самое редкое чувство внутренней тишины, которое иногда приходило ко мне в батискафе – в те часы, когда вокруг была только вода и глухой металлический корпус.

Мы вернулись в мрачное помещение, в углу которого стояла капсула – вытянутая, с прозрачным куполом, под которым виднелись анатомические ложементы и аккуратно уложенные кабели. Она напоминала ту, в которой я уже однажды проснулся, только эта казалась современнее и компактнее.

Айвар действовал спокойно и уверенно. Он объяснил, что сначала будет проведена диагностика нейронной активности, затем – мягкая стимуляция участков, связанных с долговременной памятью. Если я внезапно приду в сознание, мне не следует дёргаться или пытаться открыть капсулу – стекло поднимется автоматически, как только система завершит процедуры. Он предупредил, что потом возможна сильные головные боли, дезориентация в пространстве, вспышки образов. Это нормально. Главное – максимально сохранять неподвижность.

Я кивнул. Странно, но страха не было. Скорее любопытство и усталость.

Эйнар подъехал ближе, положив мой шлем к себе на колени, и внимательно посмотрел на меня.

– А знаешь… – он прищурился, разглядывая моё лицо. – За всё время криосна ты заметно помолодел.

Я удивлённо поднял бровь.

– Помолодел?

– Черты стали чётче. Взгляд – чище. Будто с тебя стерли лишние годы, – он усмехнулся мягко, почти по-отечески. – Вот уж кому криосон пошёл на пользу.

Он вздохнул и покачал головой.

– Мне, к сожалению, такого бонуса не досталось.

Эйнар постучал ладонью по подлокотнику кресла и добавил с кривой улыбкой:

– И ноги, как видишь… заново не отросли.

Я невольно усмехнулся в ответ. Шутка прозвучала неожиданно. И слишком живо для этого места.

Айвар помог мне лечь в капсулу. Поверхность под спиной была тёплой, подголовник мягко зафиксировал шею. К вискам и затылку аккуратно прикоснулись сенсоры. Воздух внутри показался чуть плотнее, с едва уловимым сладковатым оттенком.

Эйнар наклонился ближе, его лицо оказалось над прозрачным куполом.

– Будь спокоен, всё будет хорошо. Когда ты очнёшься, мы продолжим разговор. Надеюсь, память вернётся быстро.

Купол медленно опустился, отрезая внешние звуки. Последнее, что я увидел, – размытый силуэт Эйнара и отражение собственных глаз в стекле. Видение из сна повторилось.

Гул помещения стал глубже. Воздух внутри изменился – в нём появилась лёгкая прохлада и тяжесть. Мысли начали растекаться, словно кто-то постепенно убавлял яркость мира.

Я попытался сосредоточиться на чём-то конкретном – на карте с красными крестами, на шлеме, на взрыве батискафа. Но образы расплывались.

Сон пришёл мягко, без рывка. И тьма сомкнулась.