Испорченные сказания. Том IV. Пробуждение знамен. Книга 2

Мысли о доме и семье посещали Харга каждый день, а с момента, как он отправился в первый поход, он грезил Миррорхоллом.

На третий день путешествия, в которое Харга потащили люди Бладсвордов для воспитания мужества, при том, что сами представители Династии решили остаться в тепле и безопасности, к мужчине в сапог заползла змея. Он понимал, что пренебрег советом вытряхивать обувь, шлемы, шапки, котелки и другие оставленные без присмотра вещи прежде, чем использовать или надевать на себя и сунул ногу.

Лишь чудо и Боги спасли лорда от неминуемой гибели!

Каким-то образом, Харг до сих пор не мог понять каким, он почувствовал шевеление внутри. Что-то скользнуло по чулку, и лорд подумал, что ему мешает ветка. Когда же он перевернул сапог и из обуви на траву вывалилась и начала изворачиваться бледно-синяя змея, он закричал так, что на вопли сбежался весь лагерь, а птицы на часы пути вокруг покинули ветви и разлетелись.

Разумеется, Харг слышал, как над ним смеются и потешаются спутники. Наследник в одном сапоге и светло-бежевом чулке, который сразу стал серым от пыли и грязи, ускакал до самой середины лагеря к костру, чтобы выхватить головешку и отогнать ей опасность. Пара ветвей полетели в сторону ползучего гада, а последнюю Харг схватил на манер меча и занес для боя.

Люди продолжали хохотать и подначивать врага лорда, пока командующий не повелел всем заткнуться.

– Это всего лишь змея, – заявил безумный главарь. Он поднял опасное животное, одной рукой схватил голову, зажимая между пальцев, а второй придерживал тело. Дальний родственник кого-то из Бладсвордовских вассалов – он говорил, что бастард с востока, но никогда не называл рода – не придумал ничего лучше, чем направиться со змеей в сторону Харга.

Сын Экрога вскрикнул и спрятался от умалишенного за костром.

– Не смейте приближаться ко мне с… С этим! Оно и так меня чуть не убило.

– А ты беднягу чуть не раздавил своей ножищей, – парировал командующий. Его простое имя, похожее на сотни крестьянских, в тот момент совершенно вылетело из головы лорда. Куда больше сына Экрога интересовало, чтобы между ним и чудищем оставалось как можно большее пространство и, желательно, чтобы оно понемногу увеличивалось.

Впрочем, про ножищу безумец говорил правду. Харг превзошел ростом и мать, что неудивительно, она, как и положено урожденным Флейм, не могли бы назваться высокой при всем желании. Сын перерос и отца. Редглассы, поскольку чаще всего заключали браки с северными и восточными соседями, не могли пожаловаться на карликовость, чаще всего они не отличались от других лордов ни в лучшую, но и не в худшую сторону. Хельга и Хэг годам к четырнадцати вытянулись почти до отцовского роста и гордились этим, а Харг переплюнул каждого из нескольких поколений родни.

Иногда приезжавший погостить лорд Брейв отмечал, что наследник прекрасно сложен и должен обладать неплохой физической силой. Он даже убеждал Редгласса отправить отпрыска к Серым Братьям на пару-тройку лет, обещал, что его дядя Мортон присмотрит за лордом и обучит его не только защищать собственную жизнь, но и управлять войсками.

Экрог дал слово подумать, но так и не решился отправить сына, за что Харг благодарил и его, и Богов, не позволивших совершить родителю ошибку. Находиться среди рыцарей, видеть насилие и участвовать в нем – хуже лишь отправиться на войну, в самую гущу сражений. Хотя, с поле боя можно попробовать сбежать, а после или сдаться в плен или примкнуть к победителям, а вот из Санфелла выбраться проблематично. Тем более так, чтобы никто этого не заметил и не поведал хозяину Миррорхолла о позоре.

– Я сердечно прошу прощения у этого чудища, у меня не было никакого желания причинять ему неудобства, – Харг быстро поклонился змее, чтобы утихомирить командующего Тейва – он вспомнил имя! – Будьте любезны, уберите это подальше от меня, и от себя тоже, пока оно вас не сожрало. Не уверен, что без командующего мы доберемся до места назначения, или обратно до лагеря…

– Я же говорил, здесь твои высокопарные речи никому не интересны. Больно долгие они и заумные. Говори нормальным языком.

– Прошу вас, унесите прочь вашу бедолагу.

– Не переживай, лорд Редгласс, она не опасна. Смотри, видишь у нее нет ярких полос и расцветка бледная? Ядовитые змеи выделяются, чаще всего у них красные полосы или узоры, сливовые, желтые или темные, как ночное небо. Бывают и зеленые. Так нам говорили все те дикари, которых мы сумели допросить, и пока они ни разу не ошиблись.

– Вероятно, вам помогла удача, так как в королевстве все обстоит несколько иначе, – Харг шумно выдохнул, – Там цвет не имеет никакого отношения к опасности.

– Так то ж в Ферстленде, а это – здесь. А такие малышки, как эта, безобидны. К тому же она еще совсем юная змейка, она тебя разве что за палец тяпнуть могла, пятку твою ей не прокусить.

– Его – прокусит, – засмеялся парень с родимым пятном на шее и щеке, по форме напоминающем корела – большую хищную птицу с уродливым мощным клювом с горбом, внушительным размахом крыльев, чей окрас сочетал в себе белый и все оттенки коричневого – и за это прозванный в честь пернатого. В королевстве птицы не вырастали до таких размеров, как в Новых Землях. Привезенные пару десятков лет назад корелы из охотно, не встретив конкуренции, размножались и стали селиться ближе к возвышенностям. Постепенно они освоились, и вместо пожирания падали принялись нападать на мелких молодых воребов. Теперь завезенных птиц пытались отловить и истребить, но они отчаянно боролись за место под солнцем и продолжали размножаться, – У него, точно говорю, кожа нежнее, чем у невинной знатной девки.

– И чем у твоей дочки, – гоготнул другой.

– А ты чего это, трогал что ль его? – поинтересовался вечно кривляющийся и очень подвижный приятель у Корела, и Харг услышал новую волну смеха и шуточек. В этот раз, хоть его личность и затрагивали, но героем стал не он.

– Я бы очень не хотел проверять верность ваших суждений, – лорду пришлось снова отступать, чтобы Тейв не дотянулся до него чудищем, – Прошу, отпустите ее где-нибудь подальше, лучше в часе езды верхом, если не затруднит.

– Да стой же! Эй, лорд Редгласс, я ж как лучше хочу. Иди сюда, я тебе ее покажу. Да не дрожи ты, не стану я тебе ее в руки давать, не бойся. А то еще убьешь мелочь. Вот, посмотри – никаких полос и отметин, пасть маленькая. Таких змей пугаться не стоит, они ничего тебе не сделают.

– Хорошо-хорошо, я запомнил. Бледные – хорошие, яркие – плохие. Здесь. Потому, что так сказали дикари. Я все понял, теперь можешь ее выбросить?

– А убивать их нельзя, потому, что они полезные – всяких мерзких жаб едят, – пояснил, как маленькому, командующий, – А еще они съедобные и когда у нас еда закончится, ты поймешь, что они еще и вкусные.

Убивать чудовище, пусть и не ядовитое, Харг не желал, раз Боги зачем-то создали их, значит те были нужны. Есть же неизвестно что лорд опасался, о чем громко заявил Тейву и остальным.

В конце концов история с ползучим гадом закончилась, опасного гостя и правда отпустили подальше от лагеря, лорд просидел весь завтрак, как на сухой соломе, а после постоянно оборачивался, смотрел под ноги и пугался каждой палки. Лишь к вечеру, когда Тейв снова скомандовал делать привал и разбивать лагерь, он немного успокоился. До этого и после змей более не попадалось и со временем Харг вновь поверил в доброту Богов. Он надеялся, что это была последняя встреча с обитателями леса и впереди его ждет лишь легкий путь. Как бы не так!

В походном шатре кроме лорда спали двое воинов и верный слуга из Миррорхолла – только один из пяти отправился с наследником в чащу, на поиски приключений, которых, к слову, Харг совсем не хотел и о которых не просил. Подумать только, в замке Редгласса приводили в порядок, одевали, мыли кормили и помогали выживать не меньше четырех десятков слуг, и два десятка придворных мужей, а теперь, да еще и в столь суровых условиях, ему пришлось довольствовать всего одним! Одним человеком, который и дома-то не сумел бы справиться. Харг бы с удовольствием посмотрел, как отец обходится без полчища помощников. А еще лучше – как тот спит в шатре, без перины, теплого камина, горячей еды и с постоянно жужжащими насекомыми.

Во время поездки на Праздник Зимы или Лета, Редгласс не тащил с собой весь Миррорхолл, однако ему помогали придворные и выделенные в помощь подданные вассалов или принимающих гостей лордов, а на постоялых дворах Харга всякий раз обсуживали как короля. В Новых Землях пока строился только один маленький постоялый двор – между землями Вайткроу и замком Холдбистов, который, по слухам, скорее напоминал небольшую крепость с забором и охраной. Может быть, через сотню лет, трактиры появятся повсюду, но так долго ждать Редгласс не желал.

После четвертого утра желание вернуться домой лишь усилилось. Кто-то из шутников повесил над входом в шатер Харга тело белки и проколол его так, что кровь постепенно стекала вниз. Перепуганный лорд, выбравшийся на свежий воздух, поскользнулся на луже у шатра, а затем ему на голову прилетело несколько склизких тяжелых капель. Редгласс завизжал громче, чем при виде змеи, так как не сразу сообразил, что произошло. После, когда пришло осознание, он не почувствовал себя лучше, хотя уже смог соображать. В тот раз волну смеха снова прервал командующий. Он накричал на ненавидящих знатного мужчину людей и разогнал всех заниматься делами. Тейв же срезал веревку и выбросил тельце.

– Не представляю, как мне выразить вам свою искреннюю благодарность, – сказал ему тогда Редгласс, – Вы всегда на моей стороне, поддерживаете и не позволяете этим хамам надо мной издеваться. Без вас они бы меня раздавили! Не понимаю, почему они на меня взъелись, но мне очень повезло, что хотя бы вы меня поддерживаете…

– Они не плохие люди, в нашем лагере таких почти нет, поверь мне, я живу там уж больше десятка лет. Никто из моих ребят не взъелся на тебя, в нашей скучной жизни нет особо развлечений. Ты смешно реагируешь на пустяки, это забавляет их, и только. Они не хотят тебе зла, только посмеяться.

– Они считают меня слабаком и ничтожеством, я слышу, как они постоянно гогочут, словно я заменяю им шута. Я часто слышал подобное и в лагере, и в Миррорхолле. Меня это не пугает и не расстраивает, пусть смеются, сколько хотят. Мне бы не хотелось, чтобы они начали мне… По-настоящему вредить.

– Никто не станет тебя и пальцем трогать. Тебя не считают ничтожеством, милорд, когда ты рассказываешь истории, люди не могут отойти, чтобы справить нужду – не хотят ничего пропустить. Грэн перестает жевать – а такого никто больше добиться не сумел! Никакого слабака или бездарного увальня никто бы не слушал, открыв рот. Но ты позволяешь над собой смеяться и этим пользуются. Ты не даешь им отпора. Если не хочешь, чтобы это продолжалось, то учись держать себя в руках, а лучше покажи, что ты сильнее, чем кажешься. Разбей с десяток морд, сломай пару носов или пальцев, и со временем тебя оставят в покое.

– Если они только ради смеха, то пусть, мне не жаль порадовать людей, – отмахнулся Харг. Он понимал, что недостаточно храбр в привычном понимании этого слова. А еще лорд знал – для того, чтобы доказать что-то кому-то, приходится быть грубым, и, чаще всего, причинять боль и неудобства окружающим до того, как они успели сделать это первыми. Бить лица для него и вовсе было чем-то за гранью.

От предложения научиться сражаться и, что куда важнее, бить весельчаков побольнее, не нанося при этом ран, которые могли бы существенно сказаться на здоровье, наследник Экрога также аккуратно и вежливо отказался. Тейву отказ пришелся не по душе, он еще в лагере неоднократно напоминал знатному гостю, что тому пора самому за себя отвечать, твердил о необходимости становиться сильнее и хитрее.

– Тебя, лорд Редгласс, в твоем замке совсем изнежили, – авторитетно заявлял командующий раз за разом, – Слуг тебе суют, каждый из них постоянно одевает и раздевает тебя, горшки ночные выносит, в рот еду складывает, зад подтирает, не удивлюсь, если еще и жует за тебя. А может и еще чего делает! Пылинки с тебя отец сдувал, и превратил тебя вот в это. У тебя ж сил-то может быть ого-го! Ты на себя посмотри – не дохлый, не карлик никакой, крепкий, осталось то всего ничего – нормального мужика из тебя сделать, чтоб не только перед дамами красовался, но и защитить их мог. Или силой брал, если невмоготу. А то сейчас она тебе грязный чулок покажет, или крысу дохлую, а ты бряк, и чувств лишился. Что это? Не дело таким быть, да, совсем не дело… Ничего, у нас хлебнешь жизни настоящей, нигде в своем замке ты ее в глаза не видел, но тут увидишь. Что б меня зверье, духами посланное, на куски разорвало, увидишь!

Прозвучали обещания как угроза. Харг понимал, что Тейв хотел как лучше, и потому не отказывал командующему слишком категорично в желании обучить лорда, но постоянно находил себе занятие и изящно уклонялся от предложения. На один денек, после еще на пару, а затем еще и еще. Теперь приходилось изворачиваться столь же вежливо, но более изощренно. Редгласс опасался, что обидит командующего зазря, ведь тот относился к сыну Экрога со всей душой, настолько, насколько вообще был способен вояка.

Утро пятого дня началось не с очередного визга перепуганного Харга, а с радости охотников. Мало того, что они отловили довольно жирных птиц, у которых крылья торчали из тушки скорее для красоты, чем для пользы – взлететь и оторвать от земли тела они попросту бы не сумели, – и одного отделившегося от семейства кабаненка, но и в их ловушки попались небольшие пушные зверьки. Они напоминали вытянутых зайцев, но с небольшими ушами и более острой мордой. На лапах животных просматривались когти, слишком мелкие, чтобы кого-то ранить, они выглядели не острыми, а скорее широкими. Большие синие глаза, серые усы и бурая в белые пятна шкурка понравились Харгу и он тоже решил посмотреть, что же это такое.

– На шкуры пустим, эти скийцы не особо вкусные, больно жилистые, но мех у них что надо, – сказал один охотник другому.

– Они большими группами живут, надо еще ловушки поставить, подождать, может приманки побольше разложить, пусть идут. А то с одного шкуры всего ничего, надо б десяток, – заметил второй. А третий, низкорослый, очень жилистый и подвижный юноша, разве что на год старше Хэга, указал в сторону Харга:

– Смотрите, скийцы приглянулись лорду. Эй, лорд, хочешь подержать одного? Он тоже пугливый, вы явно поладите.

– Они выглядят лучше, чем змеи, поэтому я совсем не против, – вежливо улыбнулся Редгласс. У жителей лагеря была привычка называть лордов, как и остальных, на ты, и они не видели в ней никакой проблемы.

Со временем, говорил Тейв, и Харг должен привыкнуть. В этом нет ничего плохого, ведь все – и знатные, и бедняки, здесь, в Новых Землях, борются за выживание и зачастую делают это на равных. Титулы и хвастовство ими остаются далеко за морем, и заканчиваются обычно вместе с тем, как люди поднимаются на корабль. По мнению командующего отрядом, Харгу повезло, что он попал в укрепленный лагерь, с уже имеющимся каменным строением, со стенами, в том числе и частично каменными, обжитый, тот, из окрестностей которого уже прогнали дикарей и жители которого контролировали территории вокруг. Другим знатным могло повезти куда меньше. В пример чаще всего мужчина приводил Ренрога Холдбиста и его племянника-бастарда с простым именем, которое Редгласс, к своему стыду, позабыл.

Первый прибыл в уже довольно неплохо защищенный лагерь со все еще деревянными стенами, частоколом и почти без строений, и так прижился в нем, что стал главарем взамен погибшего Глейгрима. Те, кто видел, как Ренрог собирался к брату и с какой тоской покидал Новые Земли, спорили на еду и услуги, через сколько тот вернется. Тейв хвастался, что нередко общался с Ренрогом и знал, что брат Рогора не хочет ехать на север. Больше всего знатный мужчина опасался, что его заставят править каким-нибудь замком и он застрянет в Ферстленде надолго. Новые Земли стали его настоящим домом – теплые, плодородные, полные женщин, не стесняющихся придаваться плотским утехам до заключения брака, а еще с достатком зверья, еды, свободы и приключений. И лишенные глупых традиций и ежедневных ритуалов, во время которых портки и те должен натягивать кто-то из слуг.

Харг не понимал Ренрога Холдбиста, но надеялся с ним в скором времени переговорить и выяснить, в чем причина подобного поведения. Он надеялся, что вернется домой и тогда всенепременно напишет в Фиендхолл, чтобы выяснить, где отыскать милорда. Но это лишь планы на будущее, а пока требовалось выживать.

Зверек и правда дрожал от страха, когда его сунули в руки Харгу. Редгласс заметил, что в некоторых вещах воины оказались правы, он походил на скийца – такой же приятный на вид и на ощупь, и совершенно не способный себя защищать. Пушной трус так и норовил спрятать голову в рукав мужчины, он совал нос, но плотно облегающий манжет, перевязанный лентами, не позволял сбежать от посторонних глаз. Редгласс протянул палец и аккуратно погладил по голове добычу охотников. Такого жаль пускать на шкуры.

– Эй, лорд, ты бы это… Не совал пальцы куда не просят. Скийцы они трусливые, но защищаться будут. И цапают все, что перед носом мельтешит! У них эти, как их там? Заложено так, – предупредил охотник Харга, правда, несколько запоздало. Лорд только занес в очередной раз палец и раздумывал, убрать ли его, как скийец, с громким воинственным писком, выбросил вперед маленькую голову, вцепился передними лапками и зубками в протянутый палец. Харг вскрикнул, тряхнул рукой, но зверек не отпускал добычу и продолжал пищать ничуть не тише лорда.

В неравную борьбу вмешались охотники, только они сумели оторвать пушного зверька, пара мощных ударов довольно легко переломила позвоночник напавшему, что вызвало у лорда приступ жалости и легкую тошноту. Мужчина горевал, что из-за собственной глупости не только пострадал сам, но и послужил причиной жестокой смерти животного. Впрочем, вид окровавленного пальца и распластанного тела отвлекли его от душевных терзаний. Редгласса привели в себя, он перестал твердить о приближении собственной смерти, только когда ему обработали и перевязали пострадавшую часть тела.

Весь оставшийся день палец пульсировал и ныл, но Редгласс мужественно терпел. Он почти не жаловался, вспоминая совершенную дурость, не пытался выторговать себе особые условия, как раненному, и лишь продолжал путь, мечтая о возвращении домой. Отец не справился с каким-то своим очередным планом, или с кем-то поссорился, а может, причина была в мальчишке с запада, гостившем у них, или гибели целого рода Гринбиров – Харга не посвящали в дела, а он не особо и хотел лишний раз лезть, и все равно что-то слышал. Куда интереснее наследнику было проводить время в компании друзей, особенно Акза. Многие не любили преданного приятеля, а Редгласс не понимал, почему.

Акз помогал лорду во всем, защищал, обучал и поддерживал. Порой довольно грубо отвечал вместо друга, иногда вмешивался, если его не просили, но что в этом плохого? Приятеля никогда не учили быть тактичным. Кроме того, мужчина входил в свиту Редгласса и на него можно было положиться в любой ситуации, особенно когда требовались умения быстро ориентироваться и больно бить. Отец не позволил приятелю отправиться в Новые Земли, в Ферстленде воины были нужнее, и без поддержки Харг плохо осваивался в новом месте. А еще он сердился на отца, не понимая почему должен страдать. За что Экрог отослал отпрысков, если сам натворил дел или хотел это сделать?

Шестой день сложнейшего за жизнь похода прошел без приключений, кроме, разве что, болящего пальца. Седьмой тоже не особо отличился, если не считать выход из леса на равнины. Позади осталась чаща, а по обе стороны небольшое поле окружали пески. Когда, пробираясь через них, отряд приблизился к небольшой речке, протекающей внизу, на расстоянии трех или четырех ростов, командующий разглядел впереди какие-то особые скалы. Тейв решительно погнал отряд вперед, вдоль русла, не спускаясь вниз, но и не отходя далеко от края песчаной насыпи.

Это показалось Редглассу, и не только ему, судя по возмущениям и кряхтению, самым сложным отрезком пути – земля в этом месте была неустойчивой, ноги проваливались, порой, по колено, иногда целые пласты осыпались и так и норовили забрать с собой кого-то из путников. Не то, что бы это всенепременно закончилось смертью, разве что для лошади – поломанные ноги означали гибель – но Харг не желал проверять, насколько он удачлив. И еще меньше он желал пачкаться, когда и без того не может помыться вне лагеря.

Наконец, когда начало темнеть и горы приблизились, Тейв скомандовал отступить к полю, переходящему в лес, и искать место для привала. Своевременно, так как поднялся такой сильный ветер, что песок швыряло и в лицо, и в затылок, и, казалось, он кружил вокруг Редгласса, посыпая его полностью и проникая куда только можно, даже внутрь через кожу. К тому моменту, как мужчина сбежал от колючих порывов, на его взмокшее от пота лицо налипло столь много пыли, что ее хватило бы наполнить большую кружку. Не менее толстые полосы остались на шее, куда вели дорожки от стекающей с волос влаги.

Попытки умыться из бурдюка на ходу, пусть и перейдя с бега на шаг, привели к тому, что грязь только размазалась и стала покрывать кожу равномерным слоем, вместо особо выделяющихся частей. Редгласс хотел исправить ситуацию, надеясь на небольшую остановку. Становилось все темнее и Тейв, не слушая никаких просьб, продолжал гнать отряд, чтобы успеть обустроится. Лишь уже во время привала, сидя у костра, Редгласс решил протереть лицо кое-как отстиранным слугой платком и пришел в ужас от его состояния. Но даже то, насколько он отвратительно чумазый ни шло ни в какое сравнение с тем, что ему не только снова пришлось есть из одного котла со всеми, но и испытывать от этого радость. А после еще и терпеть разглагольствования, что он становится одним из отряда. Неужто, он и впрямь теперь походил на такого же оборванца?

Командующий распорядился, чтобы всем досталась еда, котелок уже во всю бурлил, рядом кипятилась и булькала вода, скудные запасы лепешек начинали подходить к концу, но еще радовали своим пряным вкусом. Лорду плюхнули в миску от души, с горкой, и исключительно из уважения присыпали из мешочка немного травок, для аромата.

Походная еда не нравилась Харгу, но в этот раз он набросился на нее с вожделением. Уж лучше такая, чем никакая, поход через пески его знатно утомил. Мышцы болели, хоть мужчина и считал себя достаточно тренированным, у Бладсвордов он каждый день убеждался, что прежняя жизнь была счастливой, беззаботной и слишком приятной.

Во время ужина лорд снова вспоминал семью, друзей, покои и внутренний двор, где играл с щенками. Он вспоминал и свадьбу, и думал, почему же на самом деле не поладил с Циллой. Отец подобрал ее, и леди была неплоха. Весьма симпатичная, умевшая говорить, по всем возможным параметрам она подходила Харгу, но на самом деле Экрог скорее вручил сыну заботливую мать вместо супруги, пусть и возрастом помоложе.

Против самой свадьбы наследник не возражал. Хозяин Миррорхолла редко заставлял детей что-то делать, и когда вдруг заявил, что сыну пора обзавестись супругой, тот смирился и почти не противился. После коротких споров наследник сдался, долго отказываться он не посмел. Хозяин Миррорхолла выглядел слишком сердитым, так как Хельга вынудила отступить очередного жениха. Расстраивать родителя пуще прежнего мужчина не хотел, но после пожалел о бесхребетности. Он сумел стать леди другом, но никакой тяги к супруге лорд испытывать не мог. У любой девки из Миррортауна, как бы плохо она ни выглядела и какой бы дурман ее ни окружал, было больше шансов. Любые попытки исполнить супружеский долг, порой весьма навязчивые со стороны новой леди Редгласс, вызывали отвращение. Она говорила как мать, поучала его как мать, и часто так же, по-матерински, гладила по голове. Харг не мог желать такую женщину.

Дровишек в костер подбрасывала и сестра. Она и раньше указывала на то, что правитель из брата никакой, а прознав, что у него не ладится с леди, начала еще отчаяннее тыкать родственника носом в нежелание ругаться и расстраивать окружающих. Что в детстве, что в юности Хельга не забывала пояснять свою точку зрения кулаками. Скорее всего, дай Харг хоть раз сдачи, она перестала бы так себя вести, но мужчина не мог представить как это – ударить даму. Тем более сестру, и тем более в доме отца.

Воспоминания расстроили Редгласса. Он сделал неторопливый короткий поклон, используя для этого лишь голову и шею – так обычно выражали уважение представители знати друг к другу, сидя за столом или в седле – в благодарность, получив добавку и лениво ковырял еду. Усталость только подогрева обиду и, как бы мужчине ни было стыдно, он мечтал, чтобы все помолчали, хотя бы пока он не отправится спать.

– Ты чего раскис, лорд Редгласс, – ткнул локтем в руку Харга сосед, Ягден, на лбу у которого виднелись отметины – по рассказам приятелей мужчины, несколько лет назад он пытался приручить каких-то зверей в Новых Землях и один из них отомстил, впившись в голову. Шкурка с того неудавшегося домашнего зверька радовала дрессировщика в виде украшения на шляпе.