Баллада об озере Правды

– Ты-то? Кого? Алкея?

– Его реакции. Вдруг он разочаруется во мне?

Марона прыскает и, не сдержавшись, начинает смеяться. Карлетт смотрит на неё, обиженно выгнув брови.

– Прости, – улыбается Марона. – Но это правда смешно. Летти, вот кто-кто, а твой благоверный никогда не разочаруется в тебе. У Алкея даже мысли такой не возникнет.

– Я знаю, просто…

– Понимаю, ты боишься. Боишься показаться слабой и неидеальной, – мягко произносит Марона, заправляя волосы за ухо. – Это нормально, особенно когда дело касается близких тебе людей, ведь ты не хочешь их разочаровать. Но, послушай, я думаю, ты и так это знаешь: мы все тебя любим и примем любой. Ты не должна быть идеальной, Летти, ты должна быть собой. Твой страх… отпусти его и будь честна с мужем. Сама же не любишь, когда люди врут, так почему сейчас идёшь наперекор своим принципам?

Разглядывая дно опустевшей чашки, Карлетт улыбается и кивает.

– Ты права. Спасибо. Именно эти слова мне и нужно было услышать. Я расскажу всё Алкею. Сразу после церемонии.

– Почему не сейчас? – спрашивает Марона.

– Потому что я знаю его. Даже если не подаст виду, он всё равно будет долго думать и переживать. Пусть уж лучше делает это после инициации.

Марона хмыкает и кивает, наполняя чашку оставшимся в чайнике чаем. Повеселевшая Карлетт продолжает разговор в шутливом и душевном тоне.

***

Время тянется медленно и лениво, до инициации остаётся всего трое суток. Утром Марона залетает в покои Карлетт, босиком, в одной ночной сорочке, и падает на кровать лицом в подушки. Слышится невнятное мычание.

– Что случилось? – Карлетт, откладывая в сторону расчёску, садится на край кровати и кладёт руку подруге на плечо.

Невнятное мычание повторяется, и Марона плотнее подминает под себя подушки.

– Если ты хочешь просто полежать на моей кровати, то да, пожалуйста, я не против, – по-дружески язвит Карлетт, снова подходя к зеркалу и беря в руку заколку.

Со стороны кровати снова слышится бормотание, а потом тихий плач.

– Эй, что случилось-то? – обеспокоенно спрашивает Карлетт. Сердце в груди тут же начинает встревоженно стучать. Всего за мгновение в голове девушки проносятся десятки вариантов случившегося, от самого безобидного до самого мрачного.

Марона отрывает лицо от подушки. Ресницы слиплись от слёз, глаза затопил страх, а с лица сошли все краски.

– Мне, мне приснился… – Марона застывает на полуслове. Она долго смотрит на Карлетт, заглядывает в самую глубину её глаз, там, где, словно бабочка под куполом, бьётся волнение. Затем отрицательно качает головой. – Нет, нет, ничего. Просто кошмар приснился.

Карлетт понимает, что подруга лжёт, но не подаёт виду. Вместо этого она подсаживается ближе и заключает её в объятия.

– Тихо, тс-с-с, – Карлетт успокаивающе гладит Марону по чёрным волосам, отчего она ещё сильнее начинает плакать. – Что же тебе такое приснилось? Неужели было так страшно?

Марона кивает, сильнее прижимаясь носом к шее Карлетт. Проходит несколько долгих минут, прежде чем она успокаивается.

– Летти, мы можем провести этот день вместе?

Голос Мароны звучит безжизненно, и это пугает Карлетт. Ведьма смотрит в глаза подруги, но не видит в них ничего, кроме страха. Марона всегда была жизнерадостна и смотрела на мир сквозь яркую призму счастья. Когда она падала, будучи маленькой, то не плакала, а вставала и бежала дальше, не чувствуя боли. Теряя игрушки, верила, что они нашли новый дом. Потерпев неудачу в отвароведении, делала попытки снова и снова, пока не добивалась нужного результата. И потому сейчас, видя слёзы подруги, Карлетт не знает, что делать.

– Конечно. Конечно, мы можем провести этот день вместе, – заверяет она. – Но расскажи мне, что случилось?

Вместо ответа Марона лишь отводит взгляд в сторону. Она поджимает губы и нервно, несколько раз подряд, убирает прядь волос за ухо. Карлетт понимает, что ответа от подруги не дождётся, и решает дать ей время прийти в себя и успокоиться.

– Хорошо, давай тогда для начала оденемся, – предлагает она. – Ты ведь не хочешь разгуливать по дворцу в одной ночнушке? Наши матушки это вряд ли оценят.

Марона улыбается уголком губ и благодарно смотрит на подругу.

Они весь день проводят вдвоём. Гуляют в саду, плетут венки, пускают их по пруду под водопадом. Качаются на качелях и, смеясь, вспоминают истории из детства. Катаются на лошадях, не забывая при этом пофлиртовать с молодым конюхом, и пугают кухарку во время кражи из буфета свежеиспечённых булочек. Та журит девушек и даёт с собой ещё корзину спелых яблок.

К вечеру, пропустив ужин, девушки поднимаются на крышу. Когда они были детьми, господин Лави водил их сюда втайне от Верховной жрицы. Сейчас с высоких стен дворца видно оранжево-розовое марево заката. Ведьмы сидят на холодной черепице, поставив перед собой корзину с яблоками и цветами. Карлетт аккуратно перебирает тёмные пряди. В закатных лучах они будто присыпаны золотой пылью. Девушка пытается заплести непослушные волосы в сложную косу.

– Летти, – зовёт Марона. Солнце окрашивает её лицо нежным румянцем.

– Да, – отзывается Карлетт на голос подруги.

– Спасибо тебе. Этот день и правда был лучшим в моей жизни.

– Что, даже лучше того злосчастного вторника, когда прыщавый маг де Жабо во всеуслышание признался тебе в любви? – беззаботно смеётся девушка, стараясь не показывать той тяжести, что давит на её грудь. Весь день она наблюдала за подругой и пыталась украдкой выяснить, что за сон привёл её в такой ужас, но Марона упорно избегала вопросов и делала вид, что не понимает, о чём говорит Карлетт.

– Богиня, не напоминай, – прячет лицо за ладонями Марона. – Я ещё две недели ходила красная, как борода баквелов.

– Могу заверить: тебе идёт этот цвет, – хитро улыбается Карлетт.

– Да ну тебя, – Марона пытается пихнуть подругу в бок, но та ловко уворачивается от удара.

Некоторое время они молчат, а затем черноволосая ведьма спрашивает:

– Летти, а ты никогда не хотела всё закончить?

Карлетт морщит лоб, не понимая сути вопроса.

– О чём ты? – уточняет она. Предчувствие чего-то нехорошего просыпается в глубине сердца.

– Ну… Чтобы всё это закончилось. Убежать от ответственности, от этих взглядов, что пронзают насквозь? Убежать туда, где никто не сможет достать. В объятья Богини?

Последние слова заставляют тело Карлетт заледенеть. Она надеется, что ей послышалось, и тихо спрашивает:

– Что ты имеешь в виду под объятьями Богини?

Ответ слышать совершенно не хочется. У девушки скручивает нервным узлом живот, она готовится к тому, что скажет ей Марона, но та лишь растягивает губы в улыбке и отвечает забыть про её слова и не принимать их всерьёз.

Карлетт закусывает губу, смотря на профиль подруги. С её угла видно только часть щеки, глаз и кончик носа, но даже этого хватает девушке, чтобы разглядеть отпечаток задумчивости и непреклонного решения на лице Мароны. Она хочет спросить напрямую, что же приснилось Мароне, что её так напугало, но молчит, боясь вновь увидеть чужие слёзы.

Карлетт затягивает последнюю прядь и, удерживая косу одной рукой, второй слегка шевелит пальцами. Ярко-жёлтый цветок выплывает из собранного букета. Его длинная гибкая ножка несколько раз оборачивается вокруг косы и подобно ленте закрепляет причёску.

– Ну вот, – говорит Карлетт, аккуратно кладя косу Мароне на плечо. – Тебе нравится?

– Да! – искренне отвечает Марона, с нежностью проводя кончиками пальцев по причёске. – Спасибо.

Она оборачивается. Яркая зелень её глаз сталкивается с серым туманом, растворяется в нём, теряется. Марона, чувствуя, как в груди тянет от боли, приоткрывает рот. Слова почти слетают с её языка, но в последний момент она прикусывает губу, не решаясь произнести короткую фразу. Карлетт смотрит на неё с волнением и готовностью в любой момент прийти на помощь. Марона давит в себе желание прижаться к груди подруги и зайтись в судорожном плаче. Решение, что она приняла утром, уже успело глубоко пустить корни в её сердце и распуститься бутонами уверенности. Марона растягивает губы в улыбке, показывая Карлетт, что всё хорошо.

Они сидят на крыше ещё несколько часов, разговаривая ни о чём, пока окончательно не холодает и не темнеет.

– Я могу остаться с тобой на эту ночь. Вдруг тебе снова приснится кошмар, – предлагает Карлетт, стоя около дверей в комнату подруги и держа в руках её ладони.

– Нет, не нужно. Ты и так провела со мной весь день, не хочу забирать у тебя ещё и ночь, – говорит Марона и прижимает Карлетт к себе, даря невинный поцелуй в лоб.

Магия расходится от губ по коже приятным теплом, и Карлетт улыбается. Такой привычный жест их с Мароной дружбы вызывает в груди всплеск нежности.

– Как будто мне это в тягость, – улыбается Карлетт.

Марона качает головой, отпускает чужие ладони и скрывается за дверьми своих покоев. Карлетт ещё некоторое время стоит на месте. Тревожные мысли крутятся в голове, и зябкое чувство мурашками покалывает плечи, но девушка отмахивается от него, решая оставить решение всех вопросов на завтрашний день.

Алкея в покоях нет. Предположив, что в такой поздний час муж до сих пор на плацу, Карлетт решает не дожидаться его. Внезапная сонливость валит её с ног, и девушка с удовольствием падает в объятия кровати. Закрывая потяжелевшие веки, Карлетт надеется, что утром Марона как обычно будет широко улыбаться и смеяться с любой шутки. Но этого не происходит.

Когда рассветные лучи касаются кончиков шпилей дворца, Марону находят убитой в собственных покоях.

Примечания