Пирамиды из стеклянных кубиков

По вечерам он анализировал все события дня, кратко занося итоги и описывая самые интересные происшествия и реакции пациентов в свой блокнот.

Маккензи больше не спорил и чётко выполнял все указания, однако в его взгляде ясно читалось это тихое, безмолвное несогласие и неприязнь. Кроун твёрдо решил избавиться от него при первой же возможности.

***

Кроун резко просыпается и смотрит на часы – пять утра. Над ним стоит Элли.

– Что случилось?

– Звонил дежурный санитар. У Мэри Шульц, кажется, начались роды. Собирайся быстрее!

– Проклятье! Я предполагал, у нас как минимум месяц в запасе!

Стараясь унять дрожь в руках он быстро натягивает одежду и, подбегая к выходу, налетает на жену. Элли спокойно стоит у дверей уже в шляпке и плаще.

– Я подумала тебе может понадобиться помощь медсестры родильного отделения.

Она берёт его под руку и волнение сменяется спокойной уверенностью.

***

Элли действует умело, отдавая распоряжения медсестрам и санитарам, которые почувствовав её уверенность безропотно и с радостью подчинились ей. Кроун восхищённо наблюдает за чёткими, спокойными движениями жены.

А ведь я уже и забыл каким сильным характером обладает эта хрупкая женщина, живущая в моей тени.

Наконец маленькое существо появляется на свет. Тишина.

Младенец, конечно, не выжил. На что я только надеялся?! Маккензи был прав!

Все смотрят на Элли. Одной рукой она поднимает неподвижное тельце за ноги, перевернув его вниз головой, а указательным пальцем второй руки вычерпывает из его рта густую, тягучую слизь, мешающую ему дышать. Ребёнок делает первый вдох, и комната оглашается пронзительным плачем. Все выдыхают с облегчением.

– Ну же, Мэри, смотрите, у вас сын. – Кроун внимательно наблюдает за выражением лица своей пациентки.

Взгляд Мэри, казалось, проясняется, и черты обретают какую-то необыкновенную мягкость, нежная улыбка появляется на лице. «Она, как солнце, освещала всё вокруг» – в голове Кроуна всплывают слова Шульца.

Элли подходит ближе, протягивая малыша. Мэри поднимает глаза, её губы двигаются беззвучно. Кроун наклоняется, пытаясь разобрать слова.

– У меня никогда не было детей. – Она произносит чуть слышным шёпотом. Затем громче. – У меня никогда не было детей.

Внезапно её голос превращается в дикий визг, смешавшийся с плачем ребенка и криками испуганных медсестёр.

– У меня никогда не было детей! Уберите это!

Её лицо искажает страшная гримаса, в крике звучат боль и отчаяние полного безумия. Она пытается вскочить. Руки санитаров крепко вдавливают измученное тело в больничную койку. Женщина начинает извиваться в страшных судорогах, её глаза закатываются, она ещё раз дёргается, вложив все силы в последний рывок и, вдруг, обмякнув, падает на кровать. Её сердце больше не бьётся. Мэри Шульц мертва.

Наступает тишина. Все с ужасом смотрят на Кроуна. Зловещее молчание нарушает ровный голос Элли.

– Я могу пока помочь с малышом. – Она стоит, покачивая сверток, с притихшим на её руках младенцем. – Думаю ему будет лучше у нас дома, так безопаснее.

– Да, я был бы тебе очень признателен, – невозмутимый взгляд жены возвращает Кроуну самообладание.

– Позвоните Шульцу. Скажите, что его супруга скончалась. Пусть подъедет сегодня и никаких подробностей! Я сам расскажу ему о ребёнке.

***

Кроун провожает Элли домой и, наспех позавтракав, возвращается в больницу. Всё выглядит как обычно, и только тревожные голоса, замолкающие при появлении Кроуна выдают волнение персонала, напоминая о проишествии.

Нужно подготовиться к двум неприятным разговорам: один с Шульцем, а второй с попечительским советом. Разговор с Шульцем меня мало беспокоит. Это ему придётся дать ответ, как смогла забеременеть его безумная жена, отпущенная из психиатрической клиники под его ответственность! А вот мысли о попечительском совете внушают опасения. Пока что им ничего неизвестно, но долго держать их в неведении тоже нельзя – не хватало ещё, чтобы меня заподозрили в сокрытии информации. Необходимо тщательно всё продумать. Сначала поговорю с Шульцем, а потом свяжусь с советом.

Наступил вечер, но Шульц так и не приехал.

***

Утро Кроун начинает с проверки медицинской карты Мэри. Он внимательно просматривает каждую запись:

Всё выглядит вполне приемлемо. Конечно параметры электрошока и препаратов были близки к критическим и даже к опасным, но умерла она не во время сеанса.

Ничего у вас не выйдет! Ни одна врачебная комиссия не сможет связать моё лечение с этим происшествием. Это была естественная смерть во время родов, а мой эксперимент здесь ни при чём. И точка! Можно звонить Харкинсу.

Уильям Харкинс был председателем попечительского совета. Они с Кроуном хорошо знали друг друга, и именно Харкинс когда-то порекомендовал его на должность главного врача. Сейчас в голосе председателя чувствовалось напряжение:

– Что там у вас за дела творятся, Кроун? И почему я узнаю об этом не от тебя, а от твоих подчиненённых?!

Понятно… Ну конечно же Маккензи!

– Ничего особенного не случилось – штатная ситуация. Скончалась одна из пациенток, Мэри Шульц. Я подготовлю для совета полный отчет. Сейчас жду её мужа.

– Можешь не ждать! Он повесился вчера, оставив записку, в которой обвинил клинику в её смерти. Как тебе такой поворот?!

Мерзкая неблагодарная сволочь! От него одни проблемы!

– Это конечно неприятно, но можете не переживать, Шульц подписал все документы соглашаясь на участие супруги в экспериментальном лечении и снимая с нас любую ответственность за возможные последствия.

– Это хорошо, но твои опыты нужно приостановить, временно, пока всё не утихнет. К отчету приложи материалы и записи, касающиеся миссис Шульц. Мы сами подумаем, как лучше представить это для полиции.

– Но нельзя останавливаться сейчас, мистер Харкинс, вы то должны меня понять!

– Я понимаю, но это не только мне решать, ты знаешь. Скандалы не идут на пользу бизнесу, а для совета клиника – прежде всего бизнес. Короче, сделай как я сказал, а там посмотрим.

Нужно сообщить Элли обо всём. Пусть вот Харкинс с умниками из совета разбирается с младенце! Это больше не их проблема.

***

Кроун подходит к дому. Что-то не так: тёмные окна и непривычно тихо.

Она конечно переживает из-за всех этих событий. Я слишком много взвалил на неё: Мэри, ребёнок, Шульц…

– Элли?

– Тише, дорогой. Ты разбудишь Роберта.

– Роберта?

– Я подумала ребёнку нужно имя, мы же не можем всё время называть его просто «он» или «младенец».

– Я разве не сказал тебе отдать его?! А ты? Вместо этого имя ему придумала?!

– Пожалуйста не шуми, Дональд. Я поговорила с мистером Харкинсом…

– Ты говорила с Харкинсом?! Но зачем?! Я не понимаю, о чём ты вообще с ним могла говорить?

– Мы подумали и решили – Роберт пока останется здесь.

– Вы решили?! Тебе не кажется, что нужно было спросить меня прежде чем звонить моему начальству?!

– Дорогой, не понимаю зачем мне спрашивать разрешение для разговора со старым другом. Ты, наверное, забыл, но это я познакомила тебя с Харкинсом. Я позабочусь о Роберте и, поверь, так будет лучше.

– Лучше для кого?

– Лучше для всех. Пожалуйста садись за стол, ужин уже готов.

***

Случилось как раз то, чего Кроун и опасался. Проект закрыли… «Временно приостановили». «Наберись терпения, нужно просто переждать», – сказал в итоге Харкинс, но Кроун понимает, что ожидание может затянуться на годы. «Слишком рискованно», «с призрачными результатами», «не соответствуют установленным этическим нормам» – такие характеристики не предвещали ничего хорошего, как и это их «временно».

Проклятые невежды! И почему деньги всегда находятся в руках таких трусливых ничтожеств?! Видимо придётся начинать всё сначала – искать, убеждать, доказывать…

– Доктор Кроун, к вам посетитель, – голос Хелен обрывает поток тревожных мыслей.

– Кто и по какому вопросу? Если очередной газетчик – я занят и никого не принимаю!

– Он не назвал своего имени, сказал только, что у него есть предложение, которое может вас заинтересовать.

– Хорошо. Пусть заходит.

Дверь резко открывается, и Крупный мужчина уверенным шагом пересекает кабинет. Он молча обводит взглядом стены с дипломами и, усмехнувшись, достаёт сигарету.

– Может быть потрудитесь объяснить, что вам нужно, мистер непонятно кто, я очень занят сейчас!

– Я не отниму у вас много времени, доктор, я представляю одну крупную организацию. Скажем так, мы хорошо знакомы с вашей работой. Мы некоторое время наблюдали за вами. Нам известно и что случилось с одной из ваших пациенток, и что ваши эксперименты приостановили, как опасные и неэтичные, и что сейчас, в это самое время, комиссия решает целесообразно ли оставлять вас на должности главного врача.

Кроун вскакивает, яростно сжимая кулаки.

– Убирайтесь! Немедленно!

– Ну-ну, не нужно так психовать, господин психиатр, – посетитель улыбается и сбрасывает пепел прямо на ковёр. – Мы абсолютно не согласны с таким вердиктом. Это был просто несчастный случай, небольшой недочёт, скажем. Ум и смелость такое редкое сочетание в наше время, а вы обладаете и тем и другим. Мы хотим, чтобы вы продолжили работу... Под нашим руководством. Что думаете?

– Кто это «мы», чёрт возьми!

– Скажем так, «мы» – те, кто предлагают вам поработать на благо страны, готовы предоставить неограниченные возможности и спокойно относятся к «небольшим недочётам», если цель этого стоит. Мы – те, кто понимают – успех это всегда цена.

***

Загреб, Хорватия. Февраль. 2014 год. Отель «Palace»

Гости наполняют бальный зал, рассаживаясь за круглые столики с белоснежными скатертями, согласно номерам в пригласительных билетах. Мягкий свет, звук пианино, золотистые искры шампанского в бокалах и блеск украшений, вечерние платья, смокинги, яркие вспышки фотокамер.

Логотип на экране за сценой – белоснежный бутон горного цветка и надпись «Silene» с буквой «S» в виде завитка бесконечности. Простота природы и немного магии, конечно. Зал погружается во мрак, логотип сменяется кадрами: современное здание из стекла и бетона, торжественные рукопожатия врачей, счастливые слёзы пациенты и ОН, легко взбегает по ступеням к дверям с натянутой красной ленточкой. В зале вспыхивает свет, и ведущий начинает:

– Добрый вечер, дамы и господа! Всем нам известна причина, по которой мы собрались в этом прекрасном зале. Сегодня большое событие как для нашего города, так и для медицинского сообщества в целом – ещё одна клиника нашего, не побоюсь этого слова, волшебника приняла своих первых пациентов. Чего же мы ждём? Конечно чудес! Поприветствуем нашего уважаемого и всемогущего Дэвида Рауха.