Странница I: Иные миры

Владилен ушел, и они остались наедине. Владыка посмотрел на Лисандру чуть прищурившись, и тихо произнёс:

– Не знаю, кто ты и откуда, но руки у тебя не женские… Возможно, у тебя есть причина молчать: обет или тайна, которую ты скрываешь. Я не хочу заставлять тебя говорить против твоей воли. Но желаю знать: могу ли рассчитывать на лояльность, или впустил в дом врага?

Лисандра раздумывала лишь несколько мгновений. Подчинившись интуитивному решению, опустилась на колено и поцеловала руку Владыки. Тот потрепал её по щеке и усмехнулся.

– Я буду звать тебя Асия из Нивии. Пока не узнаю настоящего имени.

«Асий» на местном диалекте означало «неизвестный, незнакомый, непознанный». Что ж, вполне подходящее для неё имя.

Глава 5

Владыка назначил Лисандру сиделкой. Как оказалось, правитель страдал давним недугом – «сухой костью». Правая нога плохо слушалась, колено с трудом сгибалось, а мышцы усыхали. Владыка ходил, опираясь на трость, и старался меньше двигаться, а больше сидеть. Ему помогала пара слуг – крепких парней, которые таскали за ним кресло, если он выходил в сад подышать свежим воздухом или просто погреться на солнышке. Роль же Лисандры сводилась к «принеси-подай-сходи-позови». Звала она просто: подходила и брала за руку.

Вскоре все привыкли к молчаливой прислужнице. Как Лисандра и рассчитывала, её не стеснялись и не опасались. При ней говорили и делали много того, чего не позволили бы при обычной прислуге, уверенные, что «приблуда», как её называли за глаза, никому ничего не расскажет. И Лисандра не рассказывала. Но всё откладывала в памяти. Кто есть кто, кто чем дышит и кто к кому как относится. Кто враги, кто друзья, кто любовники.

Что удивляло, так это распущенность придворных. Пользуясь неподвижностью господина, они блудили, как весенние коты. Не раз и не два натыкалась Лисандра на совокупляющиеся парочки в различных частях замка. «Благородные» пользовали прислугу по согласию и не спрашивая оного. Дамы блудили с конюхами, псарями и уборщиками равно, как и с кавалерами.

Поначалу к Лисандре присматривались. Потом принялись заигрывать. Видя, что она не отвечает, начали наглеть. Сначала виолка просто вырывалась и убегала. После старалась не попадаться наглецам на глаза. Но однажды её загнали в угол. И тогда она выпустила на волю зверя.

Двое здоровяков, таскавших за Владыкой кресло, давно поглядывали на виолку, пуская от вожделения слюни. Когда господин не видел, они пытались облапить сиделку. Но ловкость и уворотливость помогали Лисандре избежать нежелательных контактов. Она била их по рукам, смотрела грозным взглядом, всем видом показывала, что их домогания ей неприятны. Но все ухищрения только распаляли желание бугаёв овладеть строптивой девицей.

Когда погода менялась или приближался дождь, нога Владыки начинала болеть особенно сильно. Тогда приходил придворный лекарь, поил правителя какими-то настойками, и тот засыпал. Наступала вольница для всей прислуги.

Лисандра проводила свободное время, прогуливаясь по дворцу и парку. Она изучила уже много потаённых уголков, облюбовала несколько уединённых мест, где могла побыть в одиночестве, осмыслить полученные знания, или просто расслабиться и отдохнуть.

В этот день собиралась гроза. По небу ползли тяжёлые серые тучи, цепляясь беременными влагой брюхами за шпили замка. На деревьях обвисли листья. В душном неподвижном воздухе плыл дурманящий аромат неприметных белых цветочков, высаженных вдоль дорожек – они всегда начинали сильно пахнуть перед дождём.

Лисандра торопилась к небольшой ротонде из розового мрамора, увитой алыми вьющимися растениями. Та стояла на берегу крошечного прудика, окружённого высокими цветущими кустами. Мраморные ступеньки ротонды уходили под воду. Прогретая на солнце, чистая и прозрачная, она располагала к купанию. Лисандра с удовольствием погружалась в неё, в свободные от дежурств часы.

Сбросив платье, виолка вошла в воду. С наслаждением ощущая, как тёплая вода смывает с кожи липкий от духоты пот, она совсем забыла об осторожности. Хотя парк большую часть времени оставался безлюдным, но иногда по дорожкам и аллеям проходили садовники. Или парочки, ищущие уединение.

– Я же говорил, что она ничего! – внезапно прозвучал знакомый голос. – И зад приличный, и титьки, что надо.

Лисандра резко обернулась. На берегу стояли «двое из ларца, одинаковых с лица» или «креслоносители», как по-другому называла их девушка. Два брата-погодки, и правда, походили друг на друга столь сильно, что, в первое время, виолка их путала.

– Ну, да, – согласился другой. – Под платьем фиг разберёшь, что у этих девок есть, и какого размера.

– У этой размеры самые удобные, – хохотнул старший братец. – Ну, что, опробуем?

– Вдвоём или по очереди? – поинтересовался младший, пожирая обнажённую девушку глазами.

– А это, как получится…

Лисандра не испугалась.

В груди проснулся зверь.

И зверь жаждал крови.

Слишком долго он спал, слишком долго сидел на цепи. Он проголодался и взбесился. С жёлтых клыков капала слюна, острые когти в нетерпении рыли землю, в хриплом вое слышалось только одно слово: «Убей!».

Девушка начала медленно подниматься по ступенькам. Узкие бёдра грациозно покачивались, полушария грудей слегка вздрагивали, розовые горошины сосков напряглись от нарастающего возбуждения.

Но не того возбуждения, на которое рассчитывали двое насильников.

Мышцы налились силой, дыхание углубилось, сердце мощными толчками погнало по венам кровь… Тело приготовилось к битве.

Лисандра остановилась в паре шаров от братьев.

В своём мире довольно высокая и мускулистая, по сравнению с местными богатырями, виолка выглядела стройной берёзкой рядом с крепкими дубами. Но в драке не столько сила важна, сколько мастерство. А мастерство виолок признано во всём известном Лисандре мире. Том мире, откуда она пришла. И стало внезапным и неприятным сюрпризом для местных аборигенов.

Лисандра ударила первой. Старший, зачинщик, получив по мошонке, скрутился от боли. Одновременно Лисандра схватила его за голову и приложила лицом к посланному навстречу колену. Треснул хрящ, брызнула кровь. Бугай взвыл. Уцепившись в волосы одной рукой, рванула вверх, открывая горло, и с силой, резко, ударила по кадыку костяшками пальцев. Мужчина захрипел, кашляя и захлёбываясь кровью. Виолка отвернулась от выведенного из строя противника и ступила ко второму, стоявшему с выпученными от удивления глазами. Удар в солнечное сплетение вышиб из него дух, подсечка сбила с ног, а резкий поворот шеи вправо сломал позвонки. Труп младшего лёг рядом с агонизирующим телом старшего.

Управившись, Лисандра, с чувством выполненного долга, вернулась в пруд и продолжила омовение.

Искупавшись, оттащила мертвецов в кусты, чтобы не сразу бросались в глаза, и оделась. Завязывая последний узелок на пояске, услышала в кустах какой-то шум. Вряд ли его создавали мертвецы…

Лисандра решительно направилась в ту сторону. Но, не успела приблизиться, как из-под полога гибких ветвей, выполз на карачках какой-то тип. По лоскутному яркому одеянию девушка узнала барда. Этот малый иногда развлекал Владыку песенками, шутками и прибаутками, когда у того было настроение веселиться.

Стоя на коленях, бард сложил молитвенно руки и просяще произнёс:

– Не убивай меня, грозная дева! Я никому не расскажу, что здесь произошло! Клянусь устами богини Месты!

Лисандра, молча, смотрела на коленопреклоненного испуганного барда, и её взгляд не обещал ничего хорошего…

Глава 6

Богиня Места – одно из главных божеств в пантеоне аборигенов. По-видимому, грозная госпожа, так как её именем (а также различными частями тела) часто клялись. И, как успела заметить Лисандра, клятвы эти исполняли.

У неё не было причины убивать барда. При дворе он играл роль шута и считался дурачком. Его слова не воспринимали всерьёз. Но виолка часто ловила насмешку в глазах певца, и подозревала, что мнимая глупость – лишь маска, и этот малый себе на уме. Поэтому, бросив на шута угрожающий взгляд, произнесла:

– Если скажешь хоть полслова – вырву язык и сверну шею.

– Понял, грозная дева! – пал ниц мужчина.

Лисандра повернулась к певцу спиной и пошла прочь. Она не беспокоилась, что тот не сдержит клятвы. Ей уже надоела роль немой «приблуды» и тихони. Зверь внутри рвался на волю и требовал жертв. Он непрестанно напоминал ей, что она виолка – воин, убийца, хранитель тела, но не прислужница, подтирающая за господином пролитый суп. Несколько раз девушка уже порывалась раскрыть перед Владыкой свою сущность, но до сих пор её сдерживала природная осторожность. И если на этот раз случай откроет её тайну, то так тому и быть.

Но прошло несколько дней, а никто Лисандру даже не подозревал. Трупы братьев нашли садовники. По замку поползли слухи. Владыка велел Владилену из Борска расследовать убийство, найти виновных и наказать. Но расследование зашло в тупик.

Владыка подозревал, что через смерть братьев неведомые враги хотели подобраться к нему, и не стал брать на службу никого из рекомендованных кандидатов.

Лисандра помалкивала. Зачем добровольно совать голову в петлю? Пусть всё идёт своим чередом.

Чтобы господин не страдал от невозможности прогулок, кто-то предложил сделать кресло с колёсами. Тогда Лисандра сможет в одиночку вывозить владыку в сад.

Как-то вечером в дверь Лисандры постучали. Открыв, девушка увидела на пороге барда. Тот глупо улыбался и плутовато щурил глаза. Окинув пустой коридор внимательным взглядом, девушка спросила:

– Чего тебе?

– Я сочинил для тебя песню… Хочешь послушать?

Губы Лисандры тронула лёгкая усмешка.

– Входи, – посторонилась.

Бард прошмыгнул мимо, потупив глаза, и скромно опустился на стул у окна. Лисандра взобралась с ногами на ложе и выжидательно посмотрела на певца. Тот достал из-за спины овальный деревянный инструмент с выпуклым корпусом, короткой изогнутой шейкой и десятком струн, побренчал немного, настраивая, и запел:

Ночь пала на землю, звёзд высыпал рой,

Любовью охвачен певец молодой.

Он смотрит на небо, в нём звёзды горят,

Но ярче любимой глаза во стократ.

Желанней улыбка даров всех и благ,

От грозного взгляда бежит в страхе враг.

Сошедшая с Неба – так деву зовут.

Богиня вершит над негодными суд.

Разят её руки, как остры клинки,

И падают наземь глупцы-блудники.

Но сжалилась дева над бедным певцом,

И пал на колени он пред божеством.

«О, дева прекрасная, – молится бард, -

Тебя недостоин, ведь не леопард,

Но милость свою прояви хоть на миг,

И дай лицезреть свой божественный лик.

Позволь лобызать от ноги твоей след,

И не откажись от невинных бесед…»

Лисандра снисходительно похлопала и кивнула.

– Не откажусь. Как тебя зовут, шут?

– Берн, грозная дева… Позволь узнать твоё имя?

– Лисандра. Можно коротко – Лис.

– Твои родители, видно, были очень прозорливы, раз дали девочке столь звучное имя – «храбрая лисица».

– Это по-вашему я «храбрая лисица». А на моей родине оно означает «защитница».

– А где находится твоя родина? Из какого ты рода-племени?

– Я виолка. А где находится родина… Даже не представляю. Думаю, в ином мире.

Глаза барда удивлённо расширились.

– Что значит, в ином мире? Не хочешь ли ты сказать…

– Что я «сошедшая с Небес?» – усмехнулась девушка. – Вполне возможно.

Берн помолчал, переваривая информацию.

– А что значит «виолка»? Это род, звание, сан?

– Это и род, и звание, и сан, и состояние души, – без улыбки ответила Лисандра. Виолки – племя женщин-воинов, наёмниц, живущих по собственным законам. – Лисандра на миг задумалась и продолжила: – Лучше всех описала нас одна сказительница. Она не виолка, но чувствовала нашу душу, уважала наш образ жизни и понимала наши стремления… Прочту по памяти:

Холодный взгляд, терпенье, жёсткий нрав,

Понятье чести, равнодушье к смерти.

Живёт и спит, как друга, меч обняв,

Изящен вид – но облику не верьте.

Высокомерье, гордость, сердце – лёд,

Слова – кремень, не станет лицемерить.

Убьёт любого. Кодекс свой блюдёт,

И клятве данной можно твёрдо верить.

Сильна, ловка, а воин – ремесло.

Любовь и ненависть – в душе едины.

Смотря, куда сегодня занесло -

Они всегда взаимозаменимы.

Берёт всё то, что требует душа,

Идёт по жизни, словно королева!

Куда ни глянь – повсюду хороша,

Как ни крути, она, однако, дева.

И час приходит, нежно зов звучит,

Пленяя душу, подчиняя тело,

Лёд тает в сердце, в венах кровь кипит,

В любовь, как в бой, она вступает смело.

Пусть говорят – не женщина она,

Живёт жестоко, по законам волка.

Воспитана такой и рождена,

Иной не может быть, она – виолка!

– Как поэтично и, в то же время, понятно всё описано! – воскликнул бард. – В твоём мире женщины не только прекрасны, воинственны, но и великолепные сказительницы!

– Да, мы такие, – без ложной скромности кивнула Лисандра.

Глава 7

У Лисандры появился друг, которого ей так не хватало. Встречи с Берном стали частыми, и не всегда заканчивались «невинными беседами». Ведь бард был не только певцом, но и мужчиной. И весьма привлекательным, когда не кривлялся и не прикидывался дурачком.

Тем временем Владыка то ли впадал в паранойю, то ли реально опасался за свою жизнь. Он заставил повара при нём пробовать подаваемые блюда, и постоянно твердил, что все желают его смерти. Кто эти «все» – не уточнялось. Владилен из Борска – так называемый «десник», что означало «правая рука», то есть, ближайший помощник и советник Владыки – только незаметно иронично кривился при каждом упоминании «врагов».