Маргиналы. Записки охотника
***
– Так вот, что я думаю, – говорил Демьян, – нам нужен охотник или, возможно, группа, которая будет охотиться, – толпа переглядывалась между собой, – осенью мы сможем собрать достаточно ягод. Это опасно, но возможно. Думаю, что сможем и еще что-то найти, но как мы будем выживать зимой? – люди одобрительно кивали, вторя каждому его слову. – Я не могу никого заставить и даже попросить об этом, но, если есть среди вас желающие показать себя в этом деле, то все мы будем этому очень рады. Возможно у кого-то есть опыт охоты или обращения с оружием, – приветствуется все! Единственное, что сразу хотел бы оговорить: простого желания мало, то, с чем я столкнулся сегодня, это всего лишь малая часть опасностей, которые ждут нас на поверхности. Мы не можем рисковать жизнями людей, даже если это добровольное решение, поэтому предлагаю устроить состязание, победителями или победителем которого и станет охотник! – Демьян окинул присутствующих взглядом, – если возражений или дополнений нет, можем считать собрание оконченным. Ах, да, – добавил он, – всех желающих прошу завтра в полдень собраться в общем зале.
– А что с этого будет самому охотнику? – выкрикнул кто-то из толпы.
– Хм… – задумался Демьян, – кроме почетного места в столовой, лучшего куска добычи и всеобщего уважения, я вряд ли смогу что-то предложить.
Народ загудел, обсуждая новости и покидая столовую. Когда гомон утих и все разошлись, Демьян устало уселся на пол, поджав под себя ноги и уткнувшись лицом в ладони.
– О чем задумался? – раздался возле уха знакомый голос. Демьян убрал руки, которыми закрыл лицо и, увидев перед собой Алену, улыбнулся.
– Да так, ни о чем толком. Думаю, если никто не вызовется, пойду сам.
– Ты с ума сошел! – возмутилась девушка.
– А что делать? Без еды мы не выживем.
– Я уверена, что желающие найдутся, а ты нужен здесь. Ты даешь людям хоть какую-то уверенность и надежду, поэтому ты им нужен…
– Демьян, можно? – с этими словами в столовую заглянул Саныч, но, заметив Алену, запнулся.
– И мне тоже… – закончила фразу девушка и, загадочно улыбнувшись, вышла из помещения, минуя Саныча, оставив Демьяна в легком замешательстве.
– Так, это, я чего хотел-то, – продолжил Саныч, откашлявшись в кулак, – как думаешь, может охрану выставим?
– Думаю, это не помешает, кто его знает, что эта тварь учуяла и сколько их там. С этого дня будем нести круглосуточное дежурство. А еще нужны смелые люди, готовые выбираться наверх. Короткая прогулка: собрать хворост, ягоды, все, что попадется ценного и обратно, максимально быстро и безопасно.
– Все понял! – сказал Саныч и исчез за дверью.
***
Саныч, казалось, вернулся так быстро, будто и не уходил вовсе.
– Демьян, я кажется нашел подходящего человека, – тараторил он на ходу, забегая в столовую и пропуская вперед огромного детину, который еле поместился в дверной проем. Демьян даже немного опешил, увидев перед собой такого огромного человека.
– Как тебя зовут? – спросил он, собравшись с мыслями, но гигант ничего не ответил, пристально глядя Демьяну прямо в глаза. Его лицо не выражало никаких эмоций, – ладно, не хочешь отвечать, не надо, – спокойно пожал плечами Демьян, – готов наверх ходить?
– Готов! – пробасил гигант.
– Опыт есть? Сам понимаешь, дело опасное.
– Есть!
– Чего охотником не хочешь?
– Я не убийца! – сухо ответил громила.
– Ясно, будь по-твоему. Тогда планируй выход, Саныч подберет тебе пару помощников. Гигант кивнул и развернулся, чтобы уйти.
– И, это… – бросил Демьян вдогонку замершему в дверях громиле, – спасибо, что согласился, правда! Это важно. – Гигант кивнул еще раз, не оборачиваясь и вышел.
– У меня от него мороз по коже, – выдохнул Саныч, глядя вслед уходящему верзиле, – не особо-то он разговорчив.
– Нам это и не нужно, – возразил Демьян, – главное, чтобы дело свое знал, а что он человек надежный, так это по глазам видно. Подбери ему пару шустрых помощников. И никакой самодеятельности.
– Да, сделаю! – радостно ответил Саныч, – я раньше учителем работал, ну, До Катастрофы, – вдруг ностальгически добавил он, – не такая уж чтобы рискованная профессия. А тут все эти стены, мрак, мысли, все давит так, что и надежда пропала. А тут вдруг движуха, поручения, прямо как глоток свежего воздуха, – закончил он свою мысль, засмущавшись.
– Твоя помощь неоценима, Саныч, спасибо тебе! – улыбнулся Демьян. Саныч кивнул в ответ.
Повариха зашумела, готовясь к ужину и, чтобы не мешать ей, оба вышли из столовой, каждый по своим делам. Саныч – выполнять поручения, а Демьян – на встречу с врачом. По счастливой случайности, среди уцелевших оказался бывший военный врач, а такими подарками судьбы разбрасываться нельзя и Демьян поспешил к нему, чтобы узнать все, что ему необходимо для организации медицинского пункта.
Глава 3. Турнир
На следующий день, без пятнадцати минут полдень, Демьян уже ждал в назначенном месте. Для этого была выделена отдельная комната, чтобы посторонние зеваки не мешали. Время шло, но в комнату так никто и не заходил, надежда таяла с каждой уходящей минутой. Однако, вскоре дверь открылась и в комнату вошли двое, за ними еще один человек и еще. Так, постепенно, до половины первого в комнате собралось двенадцать добровольцев, в том числе и знакомый Демьяну бородач, который, к слову сказать, оказался егерем. Демьян с трудом скрывал радость от того, что желающие все же нашлись, и, чтобы не выдать себя сразу, незамедлительно приступил к делу.
– Итак, друзья, – начал он, – отбор будет проходить в несколько этапов. Каждый новый этап сложнее предыдущего, вы можете действовать группой, можете в одиночку, главное, – результат, а еще главнее – безопасность! – Демьян сделал паузу, и оглядел присутствующих, – в связи с этим информирую вас, что отборочные задания уже начались, хоть вас никто и не предупреждал, – кандидаты переглянулись, – все, кто опоздал и не явился в условленное время, могут покинуть помещение. В условиях повышенной опасности, первостепенно – дисциплина, поэтому, увы… – на этих словах четверо пришедших последними, недовольно бормоча, вышли, провожаемые взглядами оставшихся. Когда дверь за ними закрылась Демьян продолжил:
– Как я уже говорил, мы не можем рисковать людьми, поэтому я должен убедиться, что все вы понимаете степень опасности и обладаете хоть какими-то навыками, которые могли бы пригодиться для охоты. Проверить информацию я не могу, мне придется поверить на слово, но побеседую я с каждым лично и только после этого будут отобраны претенденты.
Ни у кого не было возражений и процесс был запущен. В каждом разговоре Демьян пытался уловить хоть тень неправды, хоть каплю сомнения и, спустя добрых восемь часов, дело все же было сделано. Осталось всего шесть претендентов, но зато каких: пара бывших военных, егерь, и просто любители охоты, уверявшие, что неплохо стреляют. Демьян открыл дверь комнаты и толпа зевак, с нетерпением ожидавшая все это время снаружи, взревела, приветствуя своих спасителей.
– Итак, – начал оглашать первое задание Демьян, – сперва вы должны подняться наверх, осмотреться и найти все необходимое для изготовления оружия. Огнестрела у нас нет, да и привлекать его выстрелами всякую нечисть, думаю, не стоит, по крайней мере, пока мы не разберемся с чем имеем дело и не станем чувствовать себя более уверенно. На сбор ягод и прочего не отвлекаемся, сегодня была создана для этого специальная группа. Выходим, осматриваемся, берем что нужно и обратно. Если задание понятно, то завтра в восемь утра жду вас на этом месте. Претенденты дали знак, что все поняли и Демьян оставил их самостоятельно обсудить план действий, а сам отправился проведать Саныча и узнать заодно, как обстоят дела с поиском помощников для гиганта, прозвище которому Демьян лихорадочно пытался придумать, но ничего не приходило в голову. Так, в своих мыслях, он брел по Обсерватории, пока в полутьме не запнулся о чьи-то ноги. Лежащий на полу человек лениво зашевелился, издавая непонятные звуки, больше похожие на мычание. Если все старались как-то обустроиться, делали себе импровизированные жилища из брезента и подручного хлама, то этот персонаж просто лежал в ворохе тряпок и больше напоминал бомжа. Ноги без ботинок, старые шерстяные носки, сквозь дыру которых торчал большой палец правой ноги, и на голове странная шапка. Демьян извинился и пошел дальше, в то время как мужик уселся на своих лохмотьях, почесывая косматую бороду. Сдвинув шапку на затылок, он задумался, в животе урчало от голода и собственно все мысли его были только о еде. До ужина еще было долго, поэтому человек решил дойти до столовой, в надежде хоть чем-нибудь поживиться. Натянув башмаки, он восстал из своего логова и побрел к цели. В столовой было пусто. Не было ни людей, ни еды. Осторожно пробравшись на кухню, он тут же наткнулся на повариху, которая что-то недовольно бурчала.
– Ты чего это тут забыл, супостат? Ужин еще не скоро! – начала было она, но потом вдруг опомнилась, – на, вот, вылей! – и с этими словами она протянула незнакомцу небольшое ведро, по всей видимости, с помоями. Странный человек, охотно взял ведро и поспешил удалиться, попутно разглядывая его содержимое, которое, впрочем, было совсем скудным. На дне лежали подавленные и подпорченные ягоды, которые от тепла дали сок и начали бродить, издавая знакомый запах бормотухи. Такое добро выливать было просто преступлением. Крадучись, чтобы не привлечь постороннего внимания, незнакомец добрался до своих вещей и, нарыв в их ворохе старую алюминиевую кружку, бережно перелил в нее содержимое ведра. Аккуратно припрятав напиток, он вернулся на кухню.
– Тебя как звать-то? – спросила повариха, забирая ведро.
– Прохор, Прохор Кузьмич, – пробубнил в ответ странный человек и, не дожидаясь следующих вопросов, ретировался с кухни. Кухарка только пожала плечами, глядя ему вслед.
Усевшись на своих тряпках, Кузьмич достал заветную кружку и, словно сомелье поднес ее к носу, приятный аромат брожения защипал ноздри, в горле сразу пересохло. Не в силах больше ждать, он сделал глоток, жутко кислая с горчинкой жидкость потекла по горлу, оставляя слабое алкогольное послевкусие. Выловив пару раздавленных ягод и, зажевав их, Кузьмич начал стягивать с себя ботинки. Легкий хмель ударил в голову и голод постепенно отступил. Сделав еще небольшой глоточек, он мечтательно улегся на бок. В голове плыли разные бессвязные мысли, а рука будто сама, то и дело тянулась к кружке. Так, дожевывая последние ягоды, выловленные со дна, Кузьмич сам не заметил, как уснул, изрядно захмелев.
***
Проснувшись от тупой головной боли, Кузьмич с трудом пошевелился: каждое движение давалось с трудом, а голод будто вернулся с удвоенной силой. Еле натянув ботинки и, пошатываясь, он поплелся в столовую, узнать, когда же будет ужин. Столовая все так же была пустой, только за занавеской, отделявшей кухню, копошилась кухарка. Просунув голову за материю, Кузьмич негромко кашлянул, привлекая внимание женщины.
– Ну чего тебе? – раздраженно спросила повариха, не оборачиваясь.
– Ужин-то скоро? – сиплым голосом спросил Кузьмич. Женщина даже выронила кастрюлю, которую тщательно намывала.
– Какой ужин? Кажись только завтрак был! – удивленно воскликнула она, – а-а-а, это ты, Кузьмич, вроде? Так это, ты где был-то? Уже и ужин был, и завтрак.
– Как завтрак? – опешил бедолага.
– А вот так! – засмеялась повариха, увидев растерянное лицо Кузьмича, – ладно, тебе повезло. На, вот, осталось. – С этими словами она протянула своему гостю тарелку какой-то безвкусной жижи. Кузьмич залпом проглотил варево, не почувствовав при этом никакого облегчения.
– Скажи, а откуда ягоды? – спросил он вкрадчиво.
– Так сверху, – рассеяно ответила женщина, поднимая зрачки к потолку, забирая тарелку обратно и переключаясь на свои дела. Впрочем, Кузьмича больше ничего и не интересовало, поэтому он спокойно удалился, ведомый созревающим в голове дерзким планом.
«С такой едой, если не с голоду, так от тоски подохнешь!» – думал он, с удовольствием вспоминая кислый привкус бормотухи. От этих воспоминаний даже головная боль будто немного утихала. Вернувшись к своему месту, он порылся в вещах, подыскав нечто похожее на мешок, и, замотав лицо тряпкой, так, что остались видны только глаза, устремился, к выходу на поверхность.
Замотанный в какие-то лохмотья, с нелепой шапкой на голове, он крался, словно мышь, от угла к углу, избегая любого, кто мог бы попасться на его пути. Благо, все были чем-то заняты и, по счастливой случайности, он так никого и не встретил.
Оно и понятно, все собрались у выхода из Обсерватории в большой пристройке, за стенами которой была улица, ожидая возвращения претендентов, которые уже час как ушли на поиски подходящего материала для оружия. Именно на эту толпу и наткнулся обрадованный тому что все идет гладко, Кузьмич. «Вот же…» – выругался он, глядя сквозь людей на дверь, за которой был выход наружу. Пройти в нее незамеченным не было никакой возможности и у Кузьмича все внутри опустилось от отчаяния. Какой-то час и он бы уже незаметно вернулся обратно с добычей, а тут мало того, что непонятно зачем все собрались, но еще (что самое тревожное), непонятно, когда разойдутся. Головная боль вдруг резко вернулась и, оперевшись рукой о стену, он проковылял в самый дальний угол, тихо постанывая. Люди стояли, переговариваясь между собой и не обращая на него никакого внимания. Отдалившись от всех, он уселся, облокотившись на стену. Народ гудел, у самого выхода стоял молодой человек с серьезным лицом, озабоченно поглядывая то на дверь, то на наручные часы. К нему то и дело подходили с вопросами, на которые он коротко отвечал. Кузьмич огляделся кругом: обшарпанные бетонные стены здания, выкрашенные масляной краской еще в советское время, отдавали холодом и сыростью, сводчатый потолок, создающий приличное эхо, подперт квадратными колоннами, от огромных арочных окон остались только трухлявые деревянные рамы, забитые почти наглухо жестяными ржавыми листами, сквозь оставшиеся небольшие просветы в зал попадал уличный свет, превращая кромешную тьму в гнетущий полумрак, к которому за долгие месяцы обитания под землей, все давно привыкли.
Ничего не оставалось, кроме того, как вернуться обратно. «Рано или поздно ведь они разойдутся. Что им тут, медом намазано что ли?» – бормотал Кузьмич. «Тогда и вернусь!» – так, недовольно кряхтя, он начал подниматься, опираясь на стену, пока в какой-то момент его рука, не нащупав опоры, просто прошла сквозь нее так, что бедолага чуть не впечатался лицом в бетон. Осмотревшись по сторонам и поняв, что этого никто не заметил, он опустился на колени. На уровне полуметра от пола был небольшой проем, заколоченный трухлявыми досками, сквозь одну из которых и прошла рука. Заглянув в дыру, Кузьмич ничего не увидел, зато с той стороны повеяло осенней сыростью. Никаких сомнений, – это было старое цокольное окно, а, значит, и выход наружу. Снова натянув на лицо тряпку, Кузьмич слился со стеной, как заправский ниндзя, закрыв собой заветный проем и озираясь по сторонам. Будто шпион, он аккуратно, одну за одной доломал оставшиеся трухлявые доски, и затем так же тихо, спиной втиснулся в образовавшуюся дыру, оказавшись в полуобвалившемся приямке. Он выглянул обратно в помещение, – люди все так же переговаривались между собой, поглядывая на дверь. Кузьмич огляделся, ничего не нашлось под рукой, чтобы закрыть за собой лаз, поэтому, недолго думая, он занавесил его мешком, который взял для ягод, посчитав, что на первый раз хватит и того, что поместится в карманах. Оставшись довольным проделанной работой, карабкаясь вверх по земле, он выполз из приямка и оказался у стен Обсерватории.
***
Погода была неприятной: свинцово-серое небо потерялось в пелене густого утреннего тумана, который словно запутался в ветках деревьев и никак не хотел рассеиваться. Под ногами чавкала мокрая пожухлая трава. Ботинки сразу промокли, стало зябко. Кузьмич брел наугад, стараясь запомнить дорогу обратно и поглядывая по сторонам в поисках заветной добычи. Кое-как проломившись сквозь заросли кустов, он вдруг увидел под ногами крупную ягоду, за которой, на радостях, тут же резко пригнулся к земле. В этот момент что-то быстро просвистело прямо над его головой, потом еще и еще раз. Кузьмич замер, прислушиваясь, но никаких подозрительных звуков больше не было. «Проклятые мухи!» – подумал он. Выпрямившись, сделал еще пару шагов. Заприметив еще несколько ягод, он снова пригнулся. Что-то опять прожужжало совсем рядом. «Тьфу ты!» – выругался он, отмахнувшись. Но, подумав немного, решил больше не обращать на это никакого внимания, тем более что ягод становилось все больше. Странное жужжание продолжалось еще какое-то время, но потом и вовсе закончилось, впрочем, как и место в карманах.
Немного поплутав в поисках обратной дороги, Кузьмич не без труда, но все же нашел свою яму и, скатившись по скользкой сырой глинистой земле, оказался внизу. Отодвинув край мешка, он аккуратно заглянул внутрь: в зале, на удивление, было совершенно пусто. Выдохнув с облегчением и решив на всякий случай оставить мешок на месте, чтобы никто не обнаружил лаз, он с трудом протиснулся в помещение. Ощупав карманы и убедившись что добыча на месте, Кузьмич поспешил к лестнице, ведущей вниз, в подземелье.
Как ни странно, весь народ опять куда-то запропастился, но Кузьмичу это было только на руку. Так он спокойно брел к своему месту, пока, проходя мимо столовой, сквозь открытую дверь краем уха не услышал гул. По всей видимости обсерваторцы собрались именно там. «Странно, вроде еще не обед…» – с этими мыслями он подошел ближе и с любопытством просунул голову в помещение. Народ обступил собравшуюся в центре группу людей из шести человек. Рядом с ними озадаченно стоял тот же парень, по всей видимости «начальник» – мелькнуло в голове Кузьмича. Все слушали рассказ одного из этих шестерых, того, что с бородой и изумленно переглядывались.
– Это сущий дьявол, я вам говорю! – выкрикивал бородач, – Леха, подтверди! – обратился он тут же к стоящему рядом суровому мужику, лет пятидесяти, имевшему военную выправку и маскировочный окрас, нанесенный на лицо. Леха утвердительно кивнул в ответ, крепко сжав в жилистых руках древко самодельного лука. Остальные из этой же команды, как показалось Кузьмичу, странно раскрашенных, тоже утвердительно кивали.
– Расскажи поподробнее! – озадаченно попросил начальник.
– Мы вышли как было условлено, – начал бородач, – первым делом, найдя подходящие палки, мы сделали пару копий, привязав к этим палкам ножи, вместо наконечников. Охотиться копьями можно разве что на очень близкой дистанции, поэтому решено было сделать на первое время луки. Двое из нас, – бородач кивнул в сторону соратников, – прикрывали, вооружившись копьями, остальные искали подходящий материал. – Бородач сделал паузу и потом продолжил, понизив голос. Слушатели стихли, чтобы слышать каждое слово, – кругом туман, хоть глаз коли, на десять шагов ничего не видно. Мы только закончили и собирались возвращаться, как слышим, кто-то ломится сквозь кусты, совсем рядом. Мы затаились, сжимая копья и приготовив стрелы. И вот среди кустов появляется чья-то расплывчатая тень, она словно медленно парит над поляной, то замирая, то начиная движение. Очертания у нее как у человека, но в тумане не разобрать, в общем, сущий призрак! – бородач обтер пересохшие губы, – недолго думая я выпустил в него стрелу, но оно с легкостью уклонилось от нее, как, я не знаю, ведь в тумане ни черта не видно! – слушатели в страхе перешептывались, а бородач продолжал, – у меня было еще несколько стрел и я использовал все, да только напрасно, – призрак будто издевался надо мной, уклонившись от всех. Говорю я вам: это сущий дьявол!
– Так может быть ты не очень хорошо стреляешь? – возразил начальник.
– Кто? Я? – с этими словами бородач поднял с пола небольшую дощечку и подбросил в воздух. Пока она летела по дуге в дальний конец комнаты, он выхватил у Лехи стрелу и, натянув тетиву своего лука, выпустил ее следом. Стрела со свистом воткнулась в падающую деревяшку, не дав ей приземлиться и расколов ее надвое, – я мастер спорта по стрельбе из лука, уверен, тут никто не стреляет лучше меня! – Народ загудел.
«Тьфу ты, они что тут со скуки все с ума посходили?» – мысленно выругался Кузьмич и, оставив гудящую толпу, направился по своим, куда более важным делам.
Вскоре и остальные разошлись, каждый в своих мыслях и только долго
потом в страхе перешептывались по углам, пересказывая друг другу историю о призраке, бродящем в тумане у стен Обсерватории.
***
– Что думаешь? – спросил Саныч.
– Ты о чем именно? – переспросил Демьян.
– Да я про этого… призрака…
– Ну, вообще в призраков я не верю… – Демьян задумался, – но исключать ничего нельзя. После того, что я видел своими собственными глазами, можно поверить во все, что угодно.
– Да уж… – многозначительно вздохнул Саныч, – хорошо хоть, что он не напал на наших. Думаешь, стоит продолжать охоту?
– У нас, к сожалению, нет другого выхода. Я понимаю, что это большой риск, но, если нам не удастся добыть мясо, мы все погибнем. И делать это надо сейчас, пока не наступила зима. Кстати, как там наш гигант, какие планы?
– Ах, да, хорошо, что напомнил, а то голова совсем кругом от последних событий, – улыбнулся Саныч, – у них все готово к выходу, планируют завтра вылазку.
– Отлично! Скажи, чтобы вечером заглянули ко мне, нужно обсудить план выхода. Не то, чтобы я в них не верю, но мало ли что случится, сможем хоть послать кого-то на выручку.
Саныч понимающе кивнул и, отделившись от Демьяна, пошел выполнять поручение. Сам же Демьян, пригнувшись, отодвинул полог своей палатки и зашел внутрь, где слабо мерцал свет горелки. «Странно, я же гасил ее перед уходом…» – подумал парень. «И откуда, черт возьми, это взялось?» – еще больше озадачился он, увидев небольшой деревянный стол и два перекошенных стула, стоящих подле него.
– Я подумала… – вдруг раздался знакомый голос. Демьян, к своему стыду, понял, что совершенно не заметил Алену, которая с увлечением наводила уют в его жилище. Девушка стояла, держа в руках небольшой металлический чайник. Ее лицо раскраснелось от работы, а из пучка волос, собранных на затылке, выбилась пара локонов, которые прилипли ко лбу. Все это выглядело так мило, что Демьян, собравшись что-то сказать, так и замер с открытым ртом, уставившись на девушку. Алену это совершенно не смутило, – я подумала, – повторила она, – что пока ты заботишься о других, у тебя нет времени позаботиться о самом себе. Садись, будем пить чай.
С этими словами она поставила горелку на стол и, примостив сверху самодельную подставку, водрузила на нее чайник. Демьян, совершенно не возражая, уселся на стул, продолжая наблюдать за Аленой. Чайник начинал закипать и девушка, достав из-под стола небольшой ящичек, вынула оттуда две кружки и маленький холщовый мешочек. Достав из мешочка немного сушеной травы, она насыпала ее в обе кружки и залила кипятком. По палатке сразу пошел приятный пряный запах.
– Но откуда? Откуда все это богатство? – Демьяна разрывало любопытство.
– Что-то выменяла, что-то нашла, что-то было, да какая уже разница? – пожала плечами девушка, делая глоток и пододвигая Демьяну кружку, – мужчина занимается делами, а женщина домом, разве не так положено? – закончила она, игриво прищурившись.
– Ага, я правда думал, что такое положено только в сказках, – улыбнувшись, ответил Демьян.
– Нет, не только. Еще такое бывает в страшных мрачных подземельях, – ответила Алена, и оба засмеялись.
Пожалуй, впервые с момента Катастрофы, они оба так искренне веселились.
***
Бережно, нежно, почти ласково надавив ягод в раздобытую небольшую емкость, Кузьмич закутал все это добро в потрепанный ватник, который стянул с себя. Он еще хотел было, для пущего тепла, одеть сверху вместо крышки шапку, но передумал. Оставшись в старом, побитом молью свитере, он устроился поудобнее на своем хламе и принялся ждать, попутно разглядывая занятых делами обсерваторцев. Надо сказать, что все обитатели давно уже обустроились, соорудив какие-то простенькие жилища из тентов, в виде палаток, кому-то достались комнаты, но это в основном семьям, сам же Кузьмич так долго откладывал на потом это занятие, что теперь был полностью уверен, что и так, как есть, очень даже хорошо.
Его взгляд рассеяно скользил в поисках хоть чего-то занимательного, пока не застыл на проходящей мимо делегации, по-другому это зрелище было сложно назвать. Впереди всех шел лысоватый худощавый мужик в очках, следом, о чем-то переговариваясь, следовали два довольно молодых парня лет двадцати-двадцати пяти, замыкал процессию невероятно огромный человек, он шел, немного отстав от всех, с лицом, которое не выражало ровным счетом никаких эмоций. Вся процессия приблизилась к небольшой палатке, в которую и заглянул лысоватый предводитель. С этого момента интерес Кузьмича к ним пропал и, натянув шапку на глаза, он начал обдумывать, как ему поставить производство браги на поток, скрасив тем самым свои серые будни, тем более, что дело-то было совершенно беспроигрышное.