Бледная жажда

Я подняла руки, запрокинула голову, отдаваясь ритму без остатка. Ваня с жаждой следил за каждым моим движением, его улыбка стала шире – он восхищен, заворожен. И в этом восхищении я чувствовала себя по‑настоящему живой, яркой, неповторимой.

Музыка достигла кульминации – и наши тела практически взорвались потоком движений, словно пытаясь догнать ускользающую мелодию. Наши тела двигались в унисон, дыхание смешалось с горячим воздухом клуба. Это не просто танец – это диалог без слов.

Когда музыка стихла, мы замерли, глядя друг на друга. В глазах – отблески неоновых огней и что‑то ещё, неуловимое, но такое настоящее.

– Вау, – на выдохе прошептал Ваня.

Бисеринки пота на его лбу светились в огнях клуба. Широкая улыбка завораживала, словно он был гипнотизером, который умел магией своего взгляда приковывать к себе все взгляды.

– Ты танцуешь просто потрясающе, – сделал мне комплимент оборотень, осторожно кладя руку мне на талию и ведя к бару. – “Белый русский” и “Джин-тоник”, – заказал Ваня напитки и сразу расплатился пятитысячной купюрой. – Остальное на чай, – широко улыбнулся он и бармен едва ли не запрыгал от радости на месте.

– Хорошие чаевые, – подметила я, кивая на купюру, лежащую на деревянной, отполированной до зеркального блеска стойке.

Рядом с нами обжималась какая-то парочка, практически пожирая друг друга от охватившей их страсти. Руки блондина были уже едва ли не в трусах девушки, которая сидела у него на коленях и ездила бедрами “туда-сюда”.

Явно они там не силу трения изучали на практике.

– Я подрабатываю в прайде, да и сам раньше стоял за стойкой, понимаю, какой это тяжелый труд, – пояснил Ваня, огибая меня так, чтобы три здоровых бугая, что шли мимо не столкнулись с нами.

Сальные взгляды троицы прошлись по моей фигуре и один стукнул второго локтем в живот, мол, смотри какая.

Мерзость. Ненавижу вот такие вот “комплименты”. Потому что они выглядят как грязь на подошвах ботинок и нисколько не повышают женскую самооценку. Наоборот, начинаешь ощущать себя какой-то проституткой, за которую сейчас будут цену снижать.

– Извини, я пойду, попудрю носик, – улыбнулась я, касаясь сильного плеча Вани и уходя в сторону уборной.

После танца я вся взмокла, да и три коктейля уже просились очень сильно наружу.

Осторожно обойдя с десяток человек, наслаждающихся музыкой, я прошмыгнула в узкий коридор, где горели два разноцветных треугольника. Очереди на входе не оказалось, да и музыка тут была намного тише, чем в основной части клуба. Слава Богам, потому что моя голова уже начала раскалываться, да и уши разболелись.

Давненько я никуда не выбиралась. Большую часть времени мне приходилось проводить либо с бабушкой, готовясь перенять ее дела Верховной, либо же работала на полицию.

Комната была небольшой, вся в зеркалах и имела всего четыре умывальника. Подойдя к самому крайнему, я сполоснула руки холодной водой и побрызгала себе на лицо и шею. Нужно было немного охладиться. Поправив макияж, я с улыбкой вышла из уборной и тут же ощутила липкие, сильные руки. Они сжали мою талию и накрыли рот, не позволяя закричать.

Пинаясь, я попыталась вырваться из грубой хватки незнакомца, когда меня протащили по коридору и вытащили на улицу. За спиной, отрезая путь к бегству с грохотом захлопнулась металлическая дверь.

Никто не видел этого, рядом не было ни одного чертового свидетеля такого недопустимого поведения.

Я обернулась посмотреть на того, кто решил так несмешно пошутить, когда увидела перед собой именно тех трех амбалов из клуба, что глазели на меня.

– Ну что, ведьма, пообщаемся? – улыбнулся брюнет с ассиметричной прической. Одна часть его головы была побрита, а вторая болталась немытыми паклями. Почти черные глаза раздевали меня, оценивали как бифштекс на прилавке. Парень будто решал с чего именно начать уплетать блюдо под названием: “Ярослава”. И мне это не нравилось. Меня это пугало.

В нос ударили запах мочи и затхлости. Пусть и центр города, но Питер был старым местом и каждый район нес в себе отголоски прошлого. И да, даже здесь в элитном месте находились те, кто думал, что помочиться на стены лучшая идея.

– Интересный способ познакомиться с девушкой, – буркнула я, оглядываясь по сторонам и прикидывая варианты.

Бегства не получится. Эти три здоровые туши полностью закрыли проход.

Мой взгляд зацепился за дверь слева от меня. Да, она мой единственный шанс отсюда свалить.

В руках не было ничего, что могло бы помочь. Ни метлы, ни ножа, ни даже телефона, чтобы позвонить Злате или в полицию. Даже удостоверения с собой не было, которое могло напугать этих мудил.

Влипла. Как же я сейчас влипла в неприятности просто уму непостижимо.

– Вам это не нужно, – я попыталась заболтать своих “собеседников”, осторожно подкрадываясь к двери. Она была не так далеко, всего лишь несколько метров отделяли меня от спасения. А дальше я выкачаю у кого-нибудь силу и так прокляну эту троицу, что они в следующий раз трижды подумают, решив напасть на кого-то. – Сами же знаете, что я ведьма и что именно я могу с вами сделать.

“Да, Яра, угрожать трем ублюдкам в безлюдном переулке, классная идея!”

– Так почему еще ничего не сделала, а? – гоготнул шатен, радостно скалясь на то, как дернулась у меня губа. – Или может ты просто силу потеряла?

Черт! Они что-то знают. Видимо у них амулеты защиты, которые не позволяют колдовать и обрубают колдовство. Даже мне, энергетику, не удастся перекачать эту магию в свою пользу.

– Находчивые ребята.

– Не то слово, ведьма, очень находчивые, – улыбнулся брюнет и сделал неуловимые движение ко мне, его сильные пальцы сжались на моем тонком горле. Дыхание перехватило. Я вцепилась в эту лапищу ногтями, пытаясь разодрать кожу и выпутаться.

– Мих, Кир, начинаем, –чужие, грубые и обветренные губы впились в мои.

Тошнота подкатила к горлу, желудок сжался от рвотных позывов, а ноги сами собой попытались отпинать урода перед собой.

Еще четыре руки впились в мою кожу, больно дернули за волосы, заставляя приоткрыть рот от крика боли, когда в глотку вторгся чужой язык.

Желчный привкус ринулся вверх по пищеводу, я сжала зубы, больно кусая язык насильника и одновременно с этим пиная того в коленную чашечку.

Теперь пискнул от боли брюнет, отрываясь от меня и сплевывая кровь на асфальт.

– Сука! – проревел он, больно ударяя меня по лицу, отчего мою щеку обожгло горячей волной и я упала на колени. Кожа была содрана. Обида и унижение захлестнули меня, заставляя слезы покатиться по щекам. – Я тебя научу уважению, чертова ведьма.

Я видела как брюнет сжал кулак и уже ждала того, как эта массивная сила обрушится на мою голову и я просто потеряю сознание. Я сжалась в позе эмбриона, глотая слезы и пытаясь отгородиться от всего происходящего.

Без сознания невозможно сопротивляться. Их было больше, они были сильнее и Наташа была права. Без подготовки я легкая добыча даже для простых смертных.

Ничтожная и жалкая слабачка.

Неужели меня тут убьют? Или им хватит просто изнасаилования для удовлетворения своих прихотей?

Шли минуты, но удара не последовало. Я услышала лишь кряхтения и мужские стоны боли, а после словно три тела одновременно упали на землю.

– Эй, – позвал меня до боли знакомый голос, но я не стала на него реагировать.

Это просто галлюцинация, последняя попытка мозга справиться с ситуацией, которая будет сниться мне в кошмарах.

– Яра, открой глаза, – теплая рука осторожно прикоснулась к моему плечу и я закричала от ужаса, пытаясь убежать как можно дальше. Мой рот накрыли – быстро, но заботливо, без применения силы.

Перед глазами все плыло от слез, растекающихся по щекам и подбородку, но я четко увидела перед собой лицо.

Красивое, мужественное и встревоженное. В темно-карих глазах отражалась буря эмоций и я была готова отдать почку, но клянусь, в этих утягивающих в небытие омутах мне удалось разглядеть молнии ярости и шторм злости.

– Яромир? – судорожно, на грани слышимости прошептала я, содрогаясь от пережитого ужаса.

– Ведьма, почему ты постоянно влипаешь в какие-то неприятности?! – и столько негодования было в этом тоне, что я уже собиралась возмущенно огрызнуться. Но не успела. Потому что меня вдруг сжали в крепких объятиях, заботливо гладя по голове и шепча что-то успокаивающее на латыни. А дальше мое сознание просто отключилось, оставляя в памяти лишь тепло и запах сырой земли, дыма и чего-то цитрусового.