Доктор Ланской: Тайна Кондитерской фабрики Елисеевых. Часть 2

— Ничего себе там страсти, — усмехнулся Драгоновский, еле прыснув.

— И не говори Я также узнала, что приемышем, в основном, занимался как раз Герман. Он очень к нему благоговел словно это был его ребенок. Учил, развивал и даже помог поступить. Но вот Алексей и младший, ныне покойный, сын Гордей не жаловали Феликса. И побои были, соседи видели, как мальчишка ходил с синяками и кровью из носа, и унижения при всех.

— Понятно все.

— Это еще не все. У Аристарха есть сестра, Людмила. Она – то как раз и была самой ярой противницей приемного ребенка, — выдала вдруг Мара, и Киприан состроил мину, от которой у девушки появилась улыбка. — Ходили слухи, что какой – то зимой, вывезя мальчика в лес, она оставила там нашего Феликса на шесть часов без шубы.

— Рассчитывала на пневмонию?

— Возможно. Но факт этот есть. Так как Аристарх даже судился с сестрой. Людмиле тогда пришлось заплатить почти сто золотых, чтобы не сесть и чтобы Аристарх отправил Феликса в санаторий при Кенсионе. Помните, там раньше был?

— Да, помню. Сам туда мотался неоднократно.

— Вот так – то, — подытожила Мара. — Как младенец появился на пороге не знает никто. Карет никаких не было, саней тоже. В их губернии никто не останавливался, если верить журналам и записям постоялых дворов.

— Меня интересует другое, — Киприан осторожно подтянул ноги, согнув затекшие колени и сложив руки на груди, — почему именно Герченевы? И знали ли родители о каких – то способностях ребенка? Так как я выяснил: дар Феликса — это родовое, передающееся по крови. Тогдашний случай с водопадом, судя по всему, активизировал его способности. Так бывает, это не редкое явление у медиумов. Но настолько сильный дар не появляется просто так. Только кровь.

— Но медиумов у нас не так много на всем материке, — заметила справедливо Мара. — И все чисты. Их тоже проверили. Жены не гуляли, мужья не грешили.

— Правильно, слишком ценная кровь, — кивнул Киприан. — Но тем не менее, откуда – то же Феликс появился. Не с небес же свалился!

— Я попробую сама капнуть глубже, — заметила Мара, запустив пятерню в густые кудряшки волос. — Мне не дает покоя одна деталь.

— Какая?

— Почему его все ненавидели? — Мара посмотрела в окно, — Почему тетка и братья ненавидели приемыша, а вот старший и отец любили? И, судя по словам очевидцев, и матушка была не против еще одного рта в доме. И она же являлась пособником того, чтобы мальчик продолжал посещать школу.

— Ты права, — согласился Киприан. — Капни. Если нужны доступы, напиши, я дам.

— Хорошо. Но я думаю, на сегодня тебе достаточно, — она прикоснулась пальцами к его горячей скуле, и Киприан, перехватив ее руку, притянул девушку к себе. — Господин Драгоновский, как вам не стыдно?

— Не стыдно ни чуточки.

Кончики их носов были так близко друг к другу, что у Киприана застучало быстрее сердце. А стук в груди Мары было слышно, казалось, из коридора. Ее глаза блестели от счастья, а руки мягко легли на грудь парня, при этом девушка устроилась в объятиях любовника так, чтобы не давить на больной бок.

— Я так рад, что тогда выкупил тебя, — вдруг тихо сказал Киприан, погладив девушку по волосам.

— А я счастлива, что ты мне поверил, — еле не плача, заметила Мара.

Несколько секунд тишины — и вновь поцелуй, от которого у обоих пошли по коже мурашки. Мара выросла в достаточно жестких условиях, где не учили любить, но сейчас, лежа на груди у Драгоновского, ей казалось, что жизнь сама ее научила.

— Кстати, — Мара еле отстранилась и посмотрела в усталое лицо Киприана, — с таким цветом волос тебе лучше.

— А ты знала, что я больше люблю шатенок? — уточнил Драгоновский, тронув локоны девушки.

— Ладно, ничья.

— Уверена?

Он сместился чуть правее на кровати, чтобы Маре было больше места, и после этого ночь потекла куда веселее и быстрее. Ларсен умела занять голову канцелярского главы всем, чем угодно: начиная с новостей моды и заканчивая слухами из Двораца, и Киприан, слушая болтовню обо всем подряд, сам не заметил, как уснул.

Капельница с препаратом подействовала, заставив духа погрузиться в необходимый для восстановления сон, а Мара, поняв, что Драгоновского лучше пока не трогать, тихо встала, укрыла его до груди одеялом и, поцеловав в щеку, вышла из палаты, чтобы проветрить голову.

Но стоило ей только выйти в коридор, как рядом с ней, словно смертоносная тень, оказался лечащий врач Драгоновского. Эдгару позволили обосноваться в ординаторской и отдали в пользование душ главврача, чтобы Цербеху было комфортно во внеплановой командировке.

Девушка увидела полупрозрачный силуэт врача в темном стекле окна, после чего обернулась и, посмотрев в спокойное лицо вампира, уточнила шепотом:

— Что случилось?

— А вы сами взгляните, госпожа Ларсен.

Мара увидела, как к ней протянулась рука с черной папкой, в которой были закреплены три листа. Открыв ее, Ларсен нахмурилась: формулы, какие – то химические соединения, а также заполненные от руки документы с «да» и «не обнаружено».

— Что это? — не поняла девушка.

— Это, дорогая моя, результаты ДНК – теста, — спокойно заметил Эдгар. — И у меня есть огромные вопросы не только к своему коллеге, но и к нашему многоуважаемому Киприану.

— О чем вы вообще, доктор Цербех?

— Меня насторожило во время переливания, что кровь Феликса идеально подходит Киприану. И я решил напрячься, ибо ночи все равно были длинными. И знаете что? Я был искренне поражен. — он забрал папку у Мары и продолжил, смотря за фигуру девушки, на луну над кромкой леса. — Наш доктор Ланской и Кир, — доктор посмотрел быстро по сторонам, убеждаясь в отсутствии свидетелей, — являются родственниками. Причем, очень странными. Если не вдаваться в подробности, то