Пламя Черной Звезды. Великий Отбор

– Вот зачем, скажи мне, зачем ты с ним заговорила вообще? Мама не рассказывала, что незнакомые дяди могут сожрать тебя и глазом не моргнув? О чем ты думала вообще, заговорив с ним? – Целестин злится, в очередной раз отчитывая меня, и яростно жестикулирует, острое ощущение взгляда на себе не дает покоя, я же смотрю в пол. – Это нужно уметь, за один день вляпаться в такое количество историй! Лучше бы ты с ним так молчала!

– Все же закончилось хорошо. Была не права, извини меня, пожалуйста. – Как хитрая лиса, я сокращаю расстояние между нами, едва упираясь, поглаживая плечо, тихонько произношу: – В дальнейшем буду аккуратнее и сдержаннее.

– Кхм… Нам нужно спешить. – Откашлявшись, Целестин снова берет меня за руку, но идет значительно медленнее.

Мы выходим из густого душного леса, поднимаемся по небольшому холму. Легкий ветерок касается моих волос, даря долгожданную прохладу. Казавшись совсем маленькими, стая птиц летают под пушистыми облаками. Тихая листва шепчет сказки, а цветы сияют от нерастраченной пыльцы. Тут время идет иначе, и Черное Солнце стоит прямо над нами. Мне не нравилось ходить под ним даже раньше, но сейчас в мое сердце все больше врастает тревога. Чем ближе мы подходим к развалинам замка, тем мои шаги становятся все медленнее.

– Мне тут не нравится, – тихо говорю рядом идущему гвардейцу, но повернувшись, обнаруживаю, что одна.

Внезапно мягкие облака сгущаются, погружая холм в туман. Ноги сами идут к разрушенному лабиринту, и как я ни пытаюсь остановиться, ничего не выходит. Постепенно густая грязь переходит в разбитую плитку, от чего идти становится легче. Полуразрушенные стены сдерживает ядовитый плющ, но мрак и холод проникают сквозь густые вьюны.

Сердце бьется с прерывистым ритмом, прислушиваюсь к окружающей обстановке, страх охватывает с каждым вздохом. Подобрав из-под ног дрожащими руками камень, острую часть приставляю к ладони. Алая кровь вытесняется с сопутствующим теплом, и я вырисовываю одну за другой линию, образуя руну. Боль разливается вдоль кисти, сдерживая стон, прикусываю нижнюю губу. Остается произнести заклинание, но позади раздается громкий рев. Обернувшись, вижу черное существо, несущееся прямо на меня. На разглядывание времени не остается, сжав камень в руке, бегу изо всех сил, насколько это возможно. Прячусь за колонну, легкие обжигает каждый глоток воздуха. Наконец-то сняв эти проклятые туфли, пытаюсь восстановить дыхание. Священный знак на ладони перестает кровоточить. Небеса темнеют под напором густых грозовых туч, сдавливая пространство в темноте. Кажется, время на исходе. Поддеваю тонкую корочку, вставив острую часть ногтя поглубже, и освежаю руну. На лбу выступает пот то ли от непривычных физических нагрузок, от которых я всегда была далека, то ли от напряжения во всем теле от заражения крови.

– Мертвым кровь не нужна, – говорит возникшее рядом со мной существо, напоминающее гоблина.

– Привет… – Не успеваю договорить, как с удивленными, неестественно распахнутыми глазами существо запрыгивает на меня, заставляя осесть на холодные камни, и приставляет мерзкий, костлявый палец к моим губам.

– Тс-с, тише ты, тише, а то крылатая скотина сожрет нас обоих, – шипит он, поправляя красную шапку, лихо съехавшую на лоб. Существо улыбается, обнажая заточенные, желтоватые зубы с кровоточащими деснами. От этой улыбки мороз дерет по коже.

– Может, договоримся? – произношу как можно тише, стараясь улыбнуться, но получается жалкая гримаса, как у сердечнобольного Фейри.

– Зачем мне договариваться, дорогуша, если я могу взять все, что захочу, и так? – Он рассматривает меня своими маленькими, буравящими глазками. Его кожа источает зловонный запашок падали и испачкана в чем-то коричневом. Надеюсь, все же, земле. Исхудалые руки помогают ему держать равновесие, а длинный, покрытый бородавками нос подозрительно обнюхивает меня. – Кровь чувствую… Свежую…

– Потому что я знаю, кто вы. – Быстро перебираю в голове страницы сотни гримуаров с темными фейри, и под описание подходит всего один.

– А я могу позвать крылатую. И кто тогда в большем выигрыше окажется, а, милая? – промурлыкал он, коварно прищурившись.

– Она тоже знает, как можно изгнать Красную Шапку? – придумываю пути отступления, но не свожу глаз с этой мерзкой твари. Сердце колотится в бешеном ритме.

– Дорогуша, вам не знаком этикет? Юным леди не свойственны убийства, – фыркает он, словно прочитав мои мысли. – Давай поступим так. – Слезая с меня и не разрывая зрительного контакта, Красная Шапка тянется за спину. – Я дам тебе шанс сбежать… Если, конечно, сможешь…

– Словно сон, рассеялась мгла, а тварь застыла, как скала! – Ладонь начинает неистово печь, а вырезанная руна заливается золотым сиянием. Схватив туфли, валяющиеся рядом, и окровавленный камень, я решаю бежать, пока кровожадное чудовище замерло. Но идея отобрать у него топор, все же, не кажется такой уж плохой…

Аккуратно не испачканной кровью рукой забираю из-за шиворота штанов измученное заржавевшее оружие, оглядываясь по сторонам, судорожно ищу путь, куда лучше пойти. Внутренний голос советует направляться вниз, и кто я такая, чтобы ему перечить, ведь этот помощник меня не подводил… Кроме того раза, когда я чуть не утонула, ну или того, когда чуть не разбилась со склона… В любом случае выбор невелик, с моим уровнем манны не удивлюсь, если Красная шапка уже на всех порах бежит за мной, поэтому оставлять следы от ног кажется слишком рискованно. В руках слишком много предметов, начну, пожалуй, с туфлей. Засунув топор в корсет, камень – в платье меж грудей, а обувь схватив зубами за кожу, взбираюсь на стену.

«Главное, выжить, а паразитов матушка выведет», – проносится в голове.

Из-за поврежденной ладони взбираться сложнее. Каждая неудачная попытка вызывает жгучую боль. Я так сосредотачиваюсь на попытке держать равновесие, что ошибаюсь камнем и едва не лечу вниз, успев зацепиться за выступающий камень, но не замечаю за ним другой, что приводит к ноющей боли от сломанного ногтя. Сжав туфли зубами сильнее, я ползу дальше, позволяя проступающим слезам смешиваться с потом. Кончики пальцев на босых ногах немеют от холода камней, усталость охватывает каждую клеточку моей сущности. Одна часть меня умоляет сдаться, пусть хоть все твари этого места начнут разом жрать, а другая – показывает эту картину, подталкивая ускоряться.

Предел моих сил становится больше, как только я, наконец, взбираюсь на проклятую стену. Пройдя несколько крутых поворотов, ведущих в тупик, понимаю, что отличная идея где-то там оставить обувь и… наконец достать ее из рта. Надеюсь, этого никто не видел… Подобно грации кошачьего рода фейри, передвигаюсь по стене, то и дело цепляясь ногами.

– От меня не убежишь, – раздается писклявый голос прямо за спиной, напугавший до сердечной раны. Когда оборачиваюсь, передо мной стоит тот самый Красный Шапка, его глаза-бусинки блестят в полумраке, а тонкие губы растянуты в хищной усмешке.

– Драконий случай, – тихо ругаюсь под нос, едва удерживая координацию. Ноги подкашиваются от ужаса и чувства обреченности.

– Нехорошо старших обижать, миледи, а красть… О, красть куда хуже. В академии вас бы высекли за такое поведение. – Красная Шапка медленно приближается, его взгляд прикован к топору в моих руках. От него исходит такой противный запашок, что меня аж передергивает.

Стоит твари оказаться достаточно близко, как топор в моих руках вонзается ему в грудь с характерным, отвратительным хрустом. Кровь тут же начинает расплываться по его одежде и тельцу, но он не издает ни звука. Его глаза, увеличившиеся от боли и, кажется, удивления, медленно закрываются.

– Прости, прошу… – шепчу я, чувствуя, как руки начинают неконтролируемо трястись. Из глаз льются слезы, смешиваясь с грязью на щеках.

Спрыгнув со стены с обмякшим телом Красной шапки, забегаю в небольшой закоулок. Не понимаю, как это произошло… Оторвав кусок ткани от платья, вываливаю мешок для снадобья, одолженный Анисьей. Стараюсь не зацепить застрявший в грудине топор, я перевязываю маленькое тельце. Разворачиваю мешочек и перебираю травы, засыпая в бурдюк листья чайного дерева, неем и чабреца. Ищу, где бы зажечь огонь. Отойдя за несколько углов, прижимаю собравший по пути хворост ближе к чиркающим камням. Исходящие искры словно испытывают меня, не давая зажечь пламя. Наконец одна из искр летит прямо в стебель хвороста, вызвав негромкий хлопок от разгоревшегося огня. Наложив сверху несколько камней, я жду пока они нагреются, не давая костру пускать паутинку дыма ввысь, скрыв под куполом. Снимаю с себя корсет, перекладываю на него горячие камни, обжигая пальцы и тушу костер. Хромая бегу к своей жертве.

Оторвав еще несколько кусков ткани от своего прекрасного платья, достаю топор и, едва обрадовавшись, что он вошел неглубоко, тороплюсь перевязать свою руку, закрыть тряпкой рот существу и прижечь горячими камнями кровоточащую рану. На удивление, гоблиноподобное не пискнул и даже не дернулся, но вздымающаяся грудь говорит, что он еще жив. Приоткрыв рот существа, вливаю едва настоявшиеся травы, закладывая некоторые из них под зловонный язык, одновременно переживаю, что Красная шапка очнется и откусит руку по локоть. Слегка расчистив заросли, прячу спасенную от себя жертву. Рисую вокруг его тела руны, окропляя каждую своей кровью. Заливаю еще немного снадобья и решаю отправиться скорее к выходу, ожидая встретить кого-то, кто сможет помочь ему лучше меня.

Медленно, но уверенно и тихо, наступаю на разбитую плитку голыми стопами. Маленькие камушки неприятно давят между пальцев, но больше останавливаться не рискую. Услышав до боли знакомое рычание через пару стен, понимаю, что упустила самое важное – запах и время. Мой аромат может меня же и погубить, в голову приходит отличная идея – сорвать змеелист, затем обмазать им остатки наряда и тело. Обмотанная рука с вырезанной руной ноет от боли, но сквозь неприятные ощущения приступаю к натиранию себя соком плюща. Насколько я помню, яд этого растения начинает действовать на человека через пару часов, а на фейри спустя сутки. Пытаясь не отставать от прежнего темпа, понимаю, что нужно оружие, но которым я не убью, лишь покалечу и выиграю пару дополнительных минут.

– В руинах тьмы, где правит страх, родится клинок в дрожащих руках, – шепчу, оглядываясь по сторонам. Сердце бешено стучит, золотая энергия течет сквозь ткань, и в моей дрожащей руке воссоздается серебряный клинок.

Сжимаю оружие в руке крепче, силы бежать на исходе, но они есть, чтобы идти. В эти минуты кажется, что стопы слишком громко шаркают об камни, но заклинание левитации будто ускользнуло из памяти. Ситуация постепенно проясняется: либо я в лабиринте Фавна, либо это замок Красных шапок, но учитывая, что первый способен наводить иллюзию и казаться совершенно не тем, кем является, а Красная Шапка для своего вида очень вежливый, первый вариант подходит больше. Остановившись на секунду, чтобы отдышаться и осмотреться, вижу, что кожа покрывается крохотными пятнами. Буквально через пару пролетов небольшие лучи синего света проникают сквозь трещины стены. Что же это ловушка или конец?

Пару возрождающих эонов назад, мы с бабушкой проходили сквозь рыночные ряды, выбирая фрукты, а через мгновение уже блуждала в лесу совсем одна. Как я там оказалась, до сих пор не знаю, но вариант, что сейчас произошло то же самое, не стоит исключать. Но где же тогда гвардеец? Голова уже кружится, живот сводит от голода, я так и не успела поесть. Мне нужен отдых…

Забегаю за небольшую стену, аккуратно выглядываю и яростно расчесываю руку, которая начинает покрываться волдырями. Времени мало и нужно что-то решать. Посмотрев в небо, замечаю тех самых птиц, которых мы видели с Целестином. И мне приходит идея.

Глаза боятся, а руки делают.

И сейчас они рвут новую порцию ядовитого плюща, чтобы скрыть себя на мгновение.

– Чтоб видеть мир с других сторон, в чужие очи мой взор устремлен, – шепчу, спрятавшись за углом.

В ту же секунду мое сознание подселяется в грифона. Устремив взгляд вниз, вижу весь лабиринт. Перебирая в мыслях факты о грифонах, нервно мечу взгляд из стороны в сторону. Одна из преимущественных способностей – хорошее зрение на дальние расстояния. Времени остается слишком мало.

Приложив максимум усилий, всматриваюсь в покрытый легким туманом лабиринт, через пару углов от меня находится центр. Яркое зарево от энергетической сферы не дает рассмотреть, что там поджидает. В противоположной стороне от меня принюхивается какое-то огромное черное создание. Я больше не могу… Устала… Закрыв глаза, на секунду ощущаю холодные камни и небольшой дождь. Поднявшись с затекших ног, делаю глубокий вдох и прислушиваюсь. Оглушающий женский крик заставляет меня сжать клинок сильнее и побежать прямо к сфере.

Мне остается пробежать пару стен, как прямо за спиной я ощущаю тепло и громкий рык. Обернувшись, передо мной стоит большая тварь с телом огромной черной пантеры и крыльями, обтянутыми шерстью.

– Хорошая девочка… Ты же девочка? – Взглядом ищу пути отступления, но существо пытается обойти и напасть со спины.

В надежде на свою память перебираю, что за зверь стоит передо мной. Леандир? Нет, у него две головы. Может, Амари? Нет, у нее крылья с перьями, а не шерстью… Тут больше подходит Бастет! А дальше остается припомнить, как ее отвлечь. Но в голову ничего не приходит. Сердце бешено стучит, этот гул расходится по всему телу.

Передо мной два варианта.

Первый – напасть с клинком и, пока Бастет не сообразила, бежать, а второй – опустить оружие и спиной медленно идти на ощупь. Душа тянется ко второму варианту, от моих рук больше никто не должен пострадать. Кинув на влажный плитняк клинок, показываю, что мои руки чисты, и медленно отступаю к сфере. Стараюсь не разрывать взгляд, стена исчезает, значит, скоро появится сфера. Холодные капли дождя застилают глаза, а голова кружится все сильнее. В одну секунду я теряю контроль над равновесием и принимаю тот факт, что сейчас познакомлюсь с Госпожой Смертью. Но долгожданное тепло меня принимает с распростертыми объятиями под громкий рык… Знакомый гвардеец приближается с чем-то в руках. Голова слишком кружится, чтобы разобрать с чем.

– Ты молодец, пугало, я тебя недооценил, – говорит Целестин.

– Красная шапка, ему… – Темнота утягивает к себе, не давая возможности закончить. – Ему нужна помощь. Он ранен.

1. Дети Дикого Огня – племена дикарей, поклоняющиеся огню и обладающие силой контроля над огненными стихиями.

2. Вьюны – растения, которые при росте цепляются за вертикальную основу.

3. Гоблины – маленькие хищные существа, внешне похожие на людей.

4. Бурдюк – мешок из шкуры животного, предназначенный для хранения напитков.

5. Змеелист – ядовитый плющ с резким, удушающим запахом, вызывающий гниение плоти.

6. Фавны – лесные духи с полулюдским, полукозьим обликом.

7. Грифоны – существа с головой и крыльями орла, телом льва.

8. Леандир – фейри, изображаемые в виде двухголового кота с крыльями летучей мыши.

9. Амаи – фейри в виде пантеры с пернатыми крыльями.

10. Бастет – элуантроп в виде пантеры с крыльями, обвивающимися шерстью.

11. Плитняк – природные камни, представляющие собой плиту разной формы.

Глава VI. Теневые кромки

В темноте ночи кошмары подстерегают, чтобы напомнить, что даже внутри нас есть темные уголки.

Сквозь дебри темноты пробирается эхо голосов. Две женщины конфликтуют, один из тембров кажется очень знакомым. Пытаюсь всплыть из темноты, чтобы освободиться от оков подслушивателя. За последние несколько лет мне надоело становиться невольным свидетелем чьих-то коварных заговоров, слышать крики жертв и наглые мысли преступников.

☀︎ ☀︎ ☀︎

– Она не пройдет дальше Отбора! Ты что, не заметила, чем закончилось второе испытание? – возмущенно восклицает обладательница звонкого, пронзительного голоса. – Если бы ее разорвали, тебе бы однозначно стало легче. Хотя бы перестала бы скрываться в этом жалком захолустье.

– Это шанс, Альдона! Ты сама видела, какое впечатление она произвела на Старейшин! Ее готовы взять сразу в финал, – отвечает вторая женщина. Ее тембр голоса до боли напоминает материнский. – И вообще, это моя дочь, и что хочу с ней, то и делаю. Материнство – это не привилегия, а обязанность. Я воспитываю ее не для любви, а для выживания. Разговор окончен.

– Плоховато ты справляешься со своими обязанностями, – хмыкает Альдона. – А ты не боишься, что объявится ее папаша?

– Он даже не знает о существовании своего продолжения рода, – голос матери становится жестким, отрезвляющим.

– Именно поэтому твое чадо не замечают остальные? – ядовито продолжает Альдона. – Неужели ты думала, что на Отборе такие же дураки, как Старейшины вашего захолустья? Все уже задают вопросы.

– Уж не умнее тебя, Альдона, – истерично заходится в смехе мать, и в нем слышится не столько веселье, сколько нервное напряжение и горечь.

☀︎ ☀︎ ☀︎

«Альдона…» – эхом разносится имя смешиваясь с хохотом.

Веки остаются все еще тяжелыми. Голоса смешиваются с новым шумом. Попытки пошевелить хотя бы рукой не увенчались успехом. Мысли продолжают спутываться. Мне кажется, что все тело застыло подобно раскаленному металлу в холодной воде. Нужно собраться и попытаться открыть глаза.

Один, два, три. Рывок… Ничего.

Кому принадлежат эти голоса? Это касается меня? Или это игры разума? Постепенно воспоминания стали возвращаться. Грифоны, Бастет, ядовитый плющ, Красная шапка… Неужели яд проник настолько глубоко и я мертва? Шум становится громче заставляя неметь голову, боль медленно растекается и становится все более невыносимой.

«Отбор! Пророчество!» – заглушает все остальные голоса, крик твари.

– Хватит! – кричу я, и, наконец, мне удается открыть глаза, вынырнуть из пучины вечного кошмара.

– Милая, что случилось? – Немного сфокусировав зрение, понимаю, что возле моей кровати сидит бабушка. Морщины на ее лице кажутся еще глубже, а взгляд полон тревоги.

– Голоса… Голос… – шепчу я, пытаясь отдышаться.

– Все хорошо, все хорошо, – успокаивающе говорит она. – Приоткрой рот.

Придерживая меня за затылок, бабушка подносит к моим губам бутылочку с темной жидкостью и вливает ее прямо в рот. Стекло неприятно скрипит о зубы, а медленно стекающая настойка обжигает стенки горла своей горечью.

– Вот и умница, – шепчет она, отстраняя бутылочку. – Теперь поспи.

Закрыв глаза всего лишь на мгновение, я проваливаюсь в сон, который, казалось, длился пару черных дней. Просыпаюсь, приподнимаюсь на локте и оглядываюсь в поисках хоть кого-то, кто мог бы зажечь свечи. Мрак с каждой секундой все сильнее поглощает остатки света, а сердцебиение барабанной дробью давит на виски. Я никогда не боялась темноты как таковой. Страх вызывали те, кто в ней прячется.

Лестница внизу едва слышно скрипнула, пробуждая табун мурашек, и от этого звука по спине пробегает холодок. Из щели неплотно запертой двери проскальзывает тихая тень. Выглядываю из-под одеяла, судорожно пытаясь убедить себя, что это всего лишь игра моего воспаленного рассудка. Дверь со скрипом захлопывается, и тело парализует от волны леденящего ужаса.

Глаза, уже немного привыкшие к темноте, судорожно ищут источник шалостей. Встретиться лицом к лицу со своим новым страхом было неожиданно – Красная Шапка с двумя горящими красными точками вместо глаз.

Прижав руки к груди, я пытаюсь спрятаться под одеялом, словно это может меня спасти. Но эти красные огни уже заметили меня и медленно, шаг за шагом, становятся все ближе и ближе… Их отблеск танцует на стенах комнаты, и я задерживаю дыхание, готовясь к худшему…

– Фелиция, очнись! Открой глаза. – Бабушка вытягивает меня из липкой темноты, и я с облегчением осознаю, что это всего лишь сон. Очередной кошмар…

– Дай воды, прошу. – Горло неприятно жжет от жажды, словно я проглотила горсть песка, а легкие жадно требуют воздуха.

– Держи, милая. – Придерживая одной рукой кружку, а другой – мою голову, бабуля помогает мне утолить жажду и успокоиться, насколько это возможно после пережитого. – Что же тебе такое приснилось на этот раз?

– Некто в темноте… Я не могла его увидеть, но чувствовала его присутствие. Каждый шаг был подозрительно тихим. Но он не знал о старых, скрипучих досках возле моей постели, – все еще сбивчиво, пытаясь восстановиться от испуга, рассказываю бабушке.

– Сейчас все хорошо, ты проснулась, и угрозы больше нет, – успокаивающе произносит самая прекрасная женщина в этой вселенной. Ее голос такой теплый и родной, что страх медленно отступает. – А теперь расскажи мне вот что… Где ты научилась перемещать сознание и почему решила продемонстрировать это именно на испытании?

«Значит, это действительно было испытание. А еще это означало, что мне влетит за то, что ослушалась маменьку. Хотя, судя по разговору, немым свидетелем которого я стала, она не очень-то и переживала», – проносится в голове.

– Думала, опять переместилась, как тогда, в лесу, помнишь? – Дождавшись одобрительного кивка, продолжаю: – Честно говоря, мне до конца не верилось, что это все происходит на самом деле. Благодаря твоим историям помнила о правиле лабиринта: «Видишь путь вниз – иди вниз». Вот и пошла. А о переносе сознания узнала из гримуара о магии в твоей библиотеке.

– В любом случае, ты справилась и впечатлила Старейшин, затмевая многих конкурсанток, – договорив, бабушка ласково улыбается и собирается уходить.

– Погоди, Старейшин? – делая ударение на окончании «-ын», вопросительно смотрю на нее.

– Да, по слухам, ты проходила его дольше всех, поэтому собрали сначала помощников, а потом и самих Старейшин. Ты их знатно развлекла и, безусловно, запомнилась, – вздыхая, бабушка продолжает: – Ох, не знаю, к добру это или нет… Главное, что ты жива.

– Бабуль, а к матери кто-то приходил, пока я отсыпалась?

– Вроде нет, но сегодня могут заглянуть. Приводи себя в порядок, хватит бока отлеживать. Пять дней этим занималась! – рассмеявшись, Ведана целует меня в лоб и выходит из комнаты, оставляя наедине с мыслями.

За пять дней силы немного восстановились, пролежав столько времени в оковах кошмара, чувствую себя так, будто меня выжали, как лимон. Вставать с постели становиться целым испытанием. Ноги ноют от небольшого отека, а от хруста позвоночника, кажется, проснулся бы самый древний вампир. Каждый шаг до банной комнаты отдает колющей болью в ступне. Кое-как дохромав, опираюсь на окошницу и рассматриваю ногу. Вот оно – место моей муки. Из ступни предательски торчит маленький, но наглый стебель плюща.

Стиснув зубы, беру одну из ночных сорочек и прочно сжимаю ее меж зубами, чтобы хоть как-то заглушить крик боли, который вот-вот вырвется наружу. Отколупываю одну из напольных дощечек, достаю пару маленьких склянок, бережно укрытых от чужих глаз.

Вернувшись к окну, медленно, с замиранием сердца, заливаю зеленую настойку на место, где стебель пронзил мою кожу. Мгновенно раздается шипящий звук, а стебель начинает извиваться и изгибаться, словно живой, принося невероятную, мучительную боль. Я чувствую, как пот струйками стекает по вискам, но приходится сдерживать крик сквозь плотно сжатую ткань сорочки.

Когда от нежеланного соседа – плюща – остается лишь горстка пепла и глубокая, ноющая рана, заливаю ее живой водой, которая с шипением и пеной вытесняет последние остатки змеелиста, заживляя его потайные ходы. Нога все еще болит, но теперь это скорее отголосок пережитой боли

Убедившись, что дверь прочно заперта, похрамывая, направляюсь к напольной щели. Преклонив колени, снимаю одну из досок и в углублении перебираю баночки в поисках необходимой, обновляю руны на обратной стороне половицы и возвращаю ее на место. В то же мгновение пол покрывается иллюзией, и все выглядит ровно и без углублений. Набираю в черпак холодной воды, с головой окунаюсь в нее. Освежающие ощущения проникают глубоко в поры, прогоняя остатки дремоты. Проворачиваю вентиль, и жестяная ванна начинает наполняться горячей водой. Капнув пару капель эфирного масла, в воздух поднимается пар, источающий приятный аромат жасмина.

Сбрасываю зловонно пахнущую потом ночную сорочку на холодный кафель, снимаю амулет на полку и медленно ступаю на гладкую поверхность ванны. Табун мурашек покрывает кожу от соприкосновения с прохладным металлом. Ароматная вода ласкает мое тело, вызывая приятную дрожь. Подобно нежным объятиям, пар заполняет всю комнату, окутывая теплом. Беру измотанный жизнью, маленький кусочек мыла и нежно натираю его, создавая мягкое облако пены.

Прикрыв глаза, я вспоминаю, как в свете весенних теплых лучей на ветках набухают плотные почки, а из них выпускаются мягкие зеленые листья. Как первые весенние дожди питают почву, скатываясь вдоль стеблей. Первый урожай нежных бутонов жасмина расщепляется под воздействием ферментации для масла, которое я использую для мыла и смягчения воды. Второе цветение я высушиваю вместе с частью собранных листьев для приготовления ароматного чая.