Дочь демона

— Потому что Кудеяр его настоящее имя. Князев Юрий Васильевич — это всего лишь личина, которую он носил в миру последние десятилетия.

— И как давно вы его знали?

— Мы были знакомы почти пятьсот лет.

— Пятьсот лет? — Диана невольно отступила на шаг. — Человек не может прожить столько.

— А с чего вы взяли, что я человек? — он слегка склонил голову. — Точнее, человеком я был когда-то. Как и ваш отец. Но это было очень, очень давно.

Диана вгляделась в него внимательнее. Она увидела вокруг фигуры Григория что-то движущееся, похожее на солнечную корону, только черную…

— Вы… не человек?

Уголки его губ дрогнули — то ли в улыбке, то ли в гримасе.

— Да. Я демон.

— Вы хотите сказать, что мой отец тоже был…

Григорий медленно кивнул.

— Демоном, — тихо закончил он ее фразу. — И притом весьма необычным. И убить его было непросто. Бессмертные не умирают «просто так».

— Кто его убил?

— Не знаю. Скорее всего это кто‑то из тёмных кланов. И теперь они идут за вами.

— И что вы хотите от меня? — Диана сжала в ладони стеклянный шарик. Его странное, почти живое тепло пульсировало в такт её участившемуся дыханию.

— Я хочу, чтобы вы осознали, кто вы на самом деле.

— Что вы имеете в виду?

— А вот на этот вопрос вы должны найти ответ сами, — уголки его губ дрогнули в подобии улыбки, но в глазах оставалась лишь древняя, бездонная печаль.

В комнате на минуту повисла тишина. За стенами доносился приглушённый гул офисной жизни, но здесь время будто остановилось.

— В вас течет кровь Кудеяра и его сила, — прервал молчание Григорий, — но кто-то наложил печать на вашу истинную природу, когда вы были еще ребенком. Ваш дар был скован цепями запретов, когда вы еще не понимали, что вам принадлежит. Это не случайность — вас намеренно закрыли от магии.

Он сделал паузу, дав словам проникнуть в сознание.

— Если прислушаетесь к себе, вы уже сейчас почувствуете, как внутри пробуждается древняя сила. То, что дремало в вас, уже шевелится. Скоро оно сорвётся с цепи, и никакие печати не удержат этот натиск. Это всё равно, что пытаться удержать дракона на гнилой верёвке.

Диана молчала. В памяти всплыла схватка с иссектумом. Возразить было нечего.

— Я должен поговорить с опричником, — продолжил Григорий. — Он пытается защитить вас от убийц и от тьмы. И я на его стороне. Но сколько вы сможете прятаться? У вас есть лишь один путь выжить — стать тем, от кого будут прятаться те, кто хочет вас убить.

Он выдержал паузу.

— Что касается его опасений… что вы можете ступить на путь, с которого нет возврата, повторить ошибки проклятых и стать одной из тех, с кем он сам сражался… Лучшая доля не в том, чтобы отказаться от силы и запретных знаний. А в том, чтобы обладать ими, оставаясь хозяином. Чтобы вы управляли ими — а не они вами.

— И как вы себе это представляете? Что я должна сделать? — Диана была словно заворожена этим незнакомцем.

— Всё произойдёт постепенно, само. Это уже внутри вас. Только не пугайтесь и откройтесь себе.

— Мне надо идти, — выдохнула Диана.

— Я не задерживаю. И передайте Ростиславу: пусть мы с ним стоим по разные стороны пропасти между светом и тьмой, но в этой битве, так сложилось, мы на одной стороне.

***

Ростислав по-прежнему сидел в кресле, его взгляд плавно скользил по помещению, выхватывая каждую тень, каждый подозрительный силуэт. Это было внимание хищника, готового в мгновение ока прийти к действию. Вибрация в кармане заставила его на мгновенье переключиться на телефон — на экране высветилось имя «Полковник Хворостин».

— Да, слушаю, — резко бросил он в трубку, плотнее прижимая её к уху.

— Он умер, — коротко сообщил Хворостин. — Ни пыток, ни препаратов не применяли. Наш врач говорит — инфаркт.

— Чёрт… — тихо выругался Росс, пальцы бессознательно сжали корпус телефона. — Лепестки умеют входить в транс и глушить сердце. Мой промах, должен был это учесть.

— У тебя там все в порядке? — в голосе Хворостина прозвучала тревога.

— Пока тихо, — Ростислав бросил взгляд в сторону двери, за которой скрылась Диана. — Как смогу, сразу наберу тебе.

Ростислав прервал звонок, едва заметив, как дверь кабинета приоткрылась. Диана вышла, и в ее глазах читалось что-то новое, чего не было пятнадцать минут назад.

Ростислав встал ей навстречу и, мягко обхватив девушку за плечи, направил к выходу. Его движения были спокойны и уверенны, но пальцы слегка сжали плечо — не причиняя боли, но давая почувствовать всю серьёзность ситуации.

— Уходим, — тихо произнес он, наклоняясь к ее уху. — Здесь объявился один мой… старый знакомый. Не самый подходящий момент выяснять с ним отношения, да еще посреди людного места.

Яркое солнце слепило глаза, отражаясь от полировки припаркованных машин. Бронированный минивэн по‑прежнему стоял у тротуара. Охранники, делая вид, что просто прогуливаются, на самом деле не упускали из виду ни одного движения вокруг. Но Ростислав мягко развернул Диану в противоположную сторону — к притаившемуся в тени мощному мотоциклу. У байка их ждал Михаил.

— Твой конь, командир, — произнес он, подбрасывая Ростиславу ключи. В голосе звучала легкая ирония, но взгляд оставался серьезным. — Перегнал, как ты просил.

Ростислав поймал связку на лету и в одно движение оседлал мотоцикл.

— Спасибо. На минивэне нас отследить могут, — пояснил он, заводя двигатель. — А так, если что, растворимся в потоке.

Они обменялись крепким рукопожатием. Ростислав обернулся к Диане и приглашающе похлопал ладонью по сиденью сзади себя. На поворот ручки газа мотор отозвался низким, вязким рычанием. Мотоцикл словно ожил под ними, задрожал от сдерживаемой мощи, готовый в любой миг сорваться с места и исчезнуть в лабиринте городских улиц.

***

Росс молча поставил на кухонный стол картонную упаковку с яйцами.

— Сделай перекус, — бросил он ей, стягивая с плеч кожаную куртку. — Если хочешь омлет — молоко в холодильнике.

Когда Ростислав повернулся к ней спиной, Диана невольно задержала взгляд: на поясе — пистолет, за спиной — короткий меч в старых ножнах, потертая рукоять которого выглядела так, что явно пережила не одно сражение.

— Меч — это на случай, если патроны кончатся? — не удержалась она, разбивая яйцо о край сковороды.

Росс посмотрел ей в глаза и помедлив, словно подбирая подходящие слова, и уклончиво произнес:

— Ну, некоторые предпочитают умирать от меча…

Диана вздрогнула вспомнив, что ее новый знакомый говорил о Ростиславе.

— Тебе сколько яиц? — спросила она.

В ответ Росс молча поднял три пальца.

Диана непроизвольно сжала ручку сковороды. Последний раз она стояла у плиты с яичницей в то самое утро, когда мир раскололся на «до» и «после». Утро перестрелки в тоннеле. Утро, когда погиб ее случайный любовник Роман, который приехал с ней после ночного клуба просто переспать. Он был застрелен у неё на глазах. Ложка в ее руке замерла на полпути к сковороде. Вместо аромата горячего масла в ноздри ударил запах пороха, будто совсем недавнее прошлое прорвалось в реальность настоящего.

Она снова украдкой взглянула на меч за спиной Ростислава. Вопрос навязчиво сверлил сознание: сколько жизней оборвалось от этого клинка? Сколько раз холодная сталь вырывалась из ножен, жаждая тепла чужой крови? Кому предназначался последний удар? Бандиту? Монстру? Или…

— Росс, а почему у тебя рейдер-нейм Опричник? — Диана аккуратно перевернула омлет.

Ростислав на секунду замер.

— Это мой позывной, — глухо ответил он. — Остался с тех времен, когда служил.

— Но у байкеров имя дают братья, и меняют его только после смерти, — нахмурилась она. — Кто присвоил тебе эту кликуху? В «Вагнере» так же было?

Тень скользнула по его лицу, словно облако, закрывшее солнце.

— Те, кто видел, как я работаю. Там прозвища не дают — там их зарабатывают.

Последнее слово повисло в воздухе, тяжелое, как отлитый из свинца значок на старом берете. Холодок пробежал по спине Дианы. Она поняла — за этим ответом стоит история, которую он не станет рассказывать за завтраком. Перед ней не просто байкер с крутым прозвищем. Перед ней живое оружие, и это имя на нем выгравировано не шутки ради.

***

После исполнения государевой воли Ростислав оказался заперт в каменных джунглях Москвы, словно зверь в клетке. Нужны были новые документы, новая жизнь. Но какая может быть жизнь у человека с его прошлым? Точнее без прошлого… Тогда он выбрал единственное ремесло, где его умения и особые навыки не просто ценились — за них еще и хорошо платили. Росс пошел служить в ЧВК «Вагнер». Путь туда проложил ему друг, полковник Сергей Хворостин. Не напрямую, а через бывшего сослуживца.

Когда вербовщик, бывший десантник, с лицом изрытым шрамами, усомнился в кандидате без документов, Хворостин, отведя его в сторону, произнёс сакраментальное:

— Да ты вникни, Серёга. Он не просто стрелок. Он — настоящий опричник в самом что ни на есть историческом смысле.

В комнате повисла тишина. Вербовщик медленно оглянулся на Ростислава оценивающим взглядом, и вдруг неожиданно рассмеялся:

— Ну что ж… «Опричник», так «Опричник». Позывной у тебя теперь есть, братишка.

Так началась его новая служба — без царя, но с тем же мечом. ЧВК «Вагнер» стала его новым монастырём, а боевые операции — покаянными псалмами.

***

Мысль оборвалась, как перебитая пулей фраза.

— Росс… — её голос прозвучал тихо, почти неуверенно. — Это ведь… ты был тогда? В моей квартире, когда… когда домовой буянил? Моя подруга Лена привела тебя…

Ростислав положил вилку на тарелку и медленно поднял на неё взгляд. В его глазах мелькнуло что‑то неуловимое, словно тень, промелькнувшая за шторкой.

— Ты действительно помнишь это? — спросил он, и в его голосе прозвучало не столько удивление, сколько настороженность.

Диана кивнула и её пальцы впились край стола.

— Ты был в черной коже… и с этим, — она показала на меч за его спиной. — Но потом я как-то… все забыла.

Ростислав тяжело вздохнул, проводя ладонью по лицу.

— Да, это был я. И это я сделал так, чтобы ты забыла.

Диана почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Ты… стёр мне память?

— Не полностью — просто… немножко заморочил, отодвинул эти воспоминания подальше, — он наклонился вперёд, и ей показалось, что его глаза сверкнули. — Ты не должна была знать о моём существовании. Но раз ты вспомнила… значит, или моя защита слабеет. Или ты становишься сильнее.

В воздухе повисло напряженное молчание.

— А что… что ты тогда сделал с домовым? — наконец спросила Диана.

— То же, что делаю со всеми, кто лезет не в своё дело. Объяснил, кто главный, — уголки губ Ростислава дрогнули в подобии улыбки. — Мы… договорились. На языке, который он понимает.