Реал РПГ: Наследник Аркадии

Глава 8: Песня раскаленного металла и лесные шорохи

Утренняя Людянка пробуждалась под аккомпанемент привычных звуков: скрип колодезного журавля, звон ведер, мычание коровы, требующей дойки, и громкая, размашистая ругань Игната, несшаяся с окраины, где располагалась его кузница. Я спустился вниз, где Агафья, уже хлопоча у печи, кивнула на стол, уставленный завтраком — лепешками из грубой муки с темным медом. Съев две и запив крепким травяным чаем, я вышел наружу.Воздух был прохладным и свежим, пахло скотными дворами, дымом и июньской росой на траве. Солнце, только что поднявшееся из-за хребта, бросало длинные, резкие тени, окрашивало деревянные стены домов в теплые, медовые оттенки. Навстречу попадались селяне: женщина с темным корытом белья, два подростка, тащивших вязанку дров, старик с резной тростью. Они кивали мне, и в их глазах читалось не просто любопытство, а уважение, приправленное оттенком страха. Новость о моем подвиге на кладбище, видимо, разнеслась молнией.Кузница Игната стояла на отшибе, чтобы искры и дым от горна не доставляли неудобств соседям. Это было большое, почти сарайного типа строение из почерневших от копоти бревен с крутой, двускатной крышей. Перед входом из высокой кучи шлака лежали поленья дрова, куски руды и бракованные заготовки. Из-за открытой настежь двустворчатой двери неслось тепло, чувствуемое даже на улице, и сопровождающий его уникальный концерт — мерный, глухой стук молота по наковальне, шипение раскаленного металла, погружаемого в воду, и неумолчный гуд царькованных мехов, нагнетающих воздух в горн.Я вошел внутрь. Жара ударила в лицо, словно стенная волна. Воздух был густым, насыщенным запахами — угольной пыли, раскаленного железа, пота, масла и еще чего-то пряного, возможно, специальных трав, которые кузнец подбрасывал в уголь. Пространство освещалось адским заревом горна, где плясали оранжево-белые языки пламени, и солнечными лучами, пробивавшимися сквозь закопченные окна под потолком. В центре, как трон, стояла массивная наковальня из цельного куска стали, возле которой, залитый потом и покрытый блестками шлака, трудился Игнат. Он стоял, расставив ноги, его мощная спина напрягалась при каждом ударе, а бицепсы ходили буграми под кожей. В правой руке он держал небольшой, но массивный молот, в левой — клещи, в которых зажат был покрытый окалиной брусок металла. Каждый удар обрушивался с металлическим эхом, разбрасывая рои искорок, которые гасли, расписывая воздух короткими золотыми черточками.Справа, в углу, работал подросток-подмастерье, неустанно качавший огромные кожаные меха, чтобы поддерживать жар в горне. Весь пол был усеян отходами — чешуйками окалины, обломками угля, лужицами воды.Игнат заметил меня, кивнул, не прерывая работы. Еще несколько мощных, точных ударов — и он швырнул заготовку в объемную бочку с водой. Шипение было оглушительным, облако пара окутало его. Потом он вынул готовое изделие — простую, но прочную скобу для хомута, положил на стол и обтер лоб полотенцем.— А, гость! — окликнул он меня хриплым голосом. — Подожди минуту, сейчас отдышусь.Он подошел к бочонку с водой, зачерпнул ковшик и испил залпом, вытирая пот с красного от жара тела. — Принес оружие?Я подал ему Пробойник. Игнат взял его, поднес к самому свету горна, вглядываясь в сталь. — Вижу. Прожилки. Они не на поверхности — они внутри. Магия впиталась в саму структуру, как вода в пористое дерево. — Он провел пальцем по клинку, закрыв глаза, словно прислушиваясь. — Она... живая. Не темная. Нет. Не местная. Чужая, но чистая. Ты вложил в нее тогда часть себя, да?Я кивнул. — Я пытался сломать ритуал. Использовал эльфийский артефакт как фокус.— Вот-вот. — Игнат раскрыл глаза. — И часть твоей воли, твоей сути, осталась в металле. Смешалась с эльфийской магией очищения и со скверной камня. Получился... коктейль. — Он причмокнул. — Интересно. Опасно. Можно испортить. Но можно и улучшить. У меня есть голубая руда, ее называют «небесным железом». Она принимает в себя магию, стабилизирует ее. И немного серебра — для связи с чистыми силами. Попробуем?Мы приступили. Игнат отправил подмастерье ковыряться в углу, а сам занялся моим клинком. Процесс был гипнотизирующим. Он разогревал Пробойник в горне, но не докрасна, а до темно-синеватого, призрачного свечения, которое начинало исходить от лезвия, когда магия в нем пробуждалась от жара. Потом, используя тончайшие инструменты — маленькие молоточки, напильники, Игнат начал «разговаривать» с металлом. Он наносил крошечные удары в определенных точках, заставляя зазвенеть сталь особым, высоким звуком, похожим на плач. Каждый раз после этого он прислушивался, как будто бы слышал отклик. Потом посыпал лезвие тончайшим порошком голубой руды, которая, соприкасаясь с раскаленным металлом, вспыхивала короткими, ярко-синими искорками и влипала в него, оставляя едва заметные лазурные нити в структуре.Потом пошел черед серебра. Игнат брал крошечные шарики благородного металла, клал на лезвие и точными ударами вбивал их в сталь, создавая сложный, еле видимый узор из точек, похожий на созвездие. — Это узор хранителей, — объяснил он, не отрываясь от работы. — Он не дает силе расползтись, держит ее в фокусе.Работа заняла час-два. Я стоял и смотрел, завороженный танцем огня, металла и мастерства. Это было не просто ремонт. Это был ритуал. В конце Игнат снова накалил клинок и резко охладил его в особой жидкости — не воде, а каком-то темном отваре, который шипел менее громко, но давал еще более едкий, травяной пар. Когда Пробойник достали, он был совершенно иным. Поверхность стали приобрела глубокий, матово-серый оттенок в пятнах синевы, а на самой режущей кромке теперь лежала узкая, светящаяся голубым кайма, словно край зимнего неба на рассвете.[«Пробойник» улучшен! Новый статус: «Пронзающий Эфир» (колющее оружие, редкое). Урон: 8-13. Свойства: «Бронебойный», «Эфирное жало» (каждый удар с шансом 25% наносит дополнительный 5-15 магического урона эфиром, пробивающего магическую защиту; шанс ослабить клинок снижен до 2%). Прочность: 25/25.]Игнат отдал мне оружие. Оно легче в руке, но ощущалось более надежным, сбалансированным. В нем чувствовалась скрытая мощь, готовая вырваться.— Спасибо, мастер, — искренне сказал я.Игнат махнул рукой, но по его лицу было видно, что он доволен. — Теперь это настоящий магический клинок. Береги его. И помни — он связан с тем, что для тебя важнее всего. С твоей собственной силой. Чем сильнее ты становишься, тем сильнее становится он.Он также продал мне прочный кожаный подсумок для боевых зелий (пока пустой) и набор для чистки и ухода за оружием. Я расплатился несколькими серебряными монетами, полученными от гоблинов.Покинув жар кузницы, я отправился к травнице — пожилой женщине по имени Марфа, с которой меня познакомил еще Гарольд. Ее дом, маленький и сгорбленный, стоял на самой окраине, у леса. Вокруг него буйствовало полумрачное ботаническое царство — грядки с секретными травками, подвешенные пучки сухих растений, глиняные горшки с чем-то цветущим. Внутри пахло мёдом, воском, сухими цветами и сотней других, неопознаваемых ароматов. Сама Марфа, крошечная, сморщенная, словно древняя фея, сидела за столом, разбирая какие-то коренья. Ее глаза, маленькие и острые, как у мышки, впились в меня сразу же.— А, тот самый, с кладбищем разобравшийся, — проскрипела она. — Чувствую, от тебя тянет необычной. Магия другая. Чистая, но... нездешняя. Чем полезно старой Марфе?Я сказал, что планирую идти в глушь, к Башне, и нужны зелья — на исцеление, на ману, может, что против ядов. Марфа закивала, засеменила в свой закуток и стала выкладывать на прилавок флакончики разных форм и цветов.— Вот это — «Слеза дремы». От болей и восполняет кровь. Не сильное, но безопасное. — Небольшой флакон с прозрачной розоватой жидкостью.— Вот — «Отвар корня молчания». Восстанавливает силу духа, ману твою. Горький, как полынь, но действует.— А это — «Пламень в жилах». Ненадолго дает силу даже животным, ускоряет бег. Не передозируй, а то сердце лопнет.Она также продала мне пачку антидота общего действия и несколько пакетиков со спорами странных грибов, которые, по ее словам, «ослепляют и оглушают мелкую нечисть, если подбросить в их костер».Я купил по набору зелий, потратив последние серебряные. Марфа, получая монеты, вдруг протянула мне еще один маленький, темный флакончик без этикетки.— Это в дарок. От себя. Называется «Последний вздох феи». Если все пропало, рана смертельная, а врагов кругом — выпей. Боль пройдет, сила вернется, но только минут на десять. Потом... потом тебя не станет. Используй с умом.Я взял флакон с чувством тяжести и благодарности. Это было похоже на ритуал посвящения. Меня здесь принимали, считали своим, несмотря на всю мою странность.Последним делом был визит к Геннадию, который отвечал за склад. Я купил прочные веревки, новый плащ из пропитанной воском ткани, защищающей от дождя, большой мех для воды, запас вяленого мяса и соленой рыбы, сухарей. Мой мешок стал тяжелее, но полным хоть куда.К полудню я был готов. Возвращаясь к дому Гарольда, чтобы попрощаться, я увидел на площади необычное зрелище. Приехал караван. Всего две телеги, запряженных выносливыми, лохматыми пони, но это было особым событием. Караванщик, толстый, веселый человек с огромными усами и пестрой одеждой, уже разложил свой товары на разостланном полотне. Вокруг столпились селяне, разглядывая диковинки: блестящие ткани, бусы из цветного стекла, железные гвозди и скованные серпы, соль в холщовых мешках, даже несколько книг в потрепанных переплетах.Караванщик, представившийся как Фелос, торговал бойко и громко. Я подошел поближе, рассматривая товары. И вот мой взгляд упал на один предмет, лежавший в стороне. Это был небольшой, покрытый патиной возраста бронзовый диск, размером с ладонь. На него нанесены были не буквы, а серия концентрических кругов, точек и линий, напоминающая астрономическую карту или сложную схему. На диске светилась едва заметная, золотистая аура — признак древней, неразрушенной магии.[Обнаружен предмет: «Бронзовый диск Аркадии» (артефакт, уникальный). Свойства: ??? Требуется идентификация высокого уровня.]Сердце забилось чаще. Я подозвал Фелоса.— Скажите, этот диск... откуда?Караванщик взглянул, пожал плечами. — Нашел в развалинах старого города на севере, за долгими лесами. Красивая штука, да? Думал, может, какой коллекционер купит. Интересует?— Сколько он стоит?Фелос оценивающе посмотрел на меня, на мой новый дублет, на Пробойник на поясе. — Вижу, ты человек серьезный. Два золотых.У меня не было золота. Только серебро и медь. Я предложил все свои серебряные плюс эльфийский амулет Проклятого Клыка. Фелос покрутил в руках амулет, посвистел. — Гоблинская работа. Мерзкая, но предмет редкий. Ладно, идёт.Сделка была заключена. Диск оказался на удивление тяжелым. Он холодный, гладкий, сложный рельеф приятно ощущался под пальцами. Я положил его в мешок, чувствуя, что держу в руках ключ, хоть и неизвестно к какой двери.Попрощавшись с Гарольдом, получив от него на последок крепкие, кожаные перчатки и карту с более подробными отметками, я вышел за ворота Людянки. Был полдень. Путь лежал на запад, в глубь Серебрянобора.Первые часы дороги были спокойными. Я шел по ведущей в лес тропе, отмеченной на карте. Лес здесь был гуще, старее. Сосны и вязы уступали место могучим дубам, чьи ветви, покрытые седым лишайником, образовывали сплошной зеленый свод. Солнце пробивалось сквозь него золотыми пятнами, в которых танцевали мириады пылинок. Тишину нарушал лишь щебет птиц да шорох мелкой живности в подлеске. Я шел, наслаждаясь красотой и одновременно применяя новую Магическую чувствительность. Мир вокруг светился слабыми, естественными аурами: зеленоватой — у растений, голубоватой — у родников, коричневой, устойчивой — у камней. Это было похоже на видение в тепловизоре, только в магическом спектре.К вечеру я дошел до глубокого оврага, через который был перекинут хлипкий, полусгнивший мост. Перед ним, в тени разросшегося папоротника, я заметил странную аномалию. Камень, обычный валун, светился неравномерным, больным фиолетовым светом. Вокруг него травы почернели и искривились. Я подошел ближе, включая Анализ.[Обнаружена локализованная зона «Выброс скверны». Причина: подземный источник, зараженный токсичной магией. Эффекты: постоянный урон всем живым существам в радиусе 5 метров (2 HP/сек). Возможность: очистка.]Можно обойти. Но зачем, если можно исправить? Я осмотрелся. Источником был не камень, а земля под ним. Я достал флягу с водой, но это было слишком примитивно. Вспомнил процесс очистки камня на кладбище. Здесь не было фокуса, только выброс. Но, может, можно его закрыть, как клапан? Использовав эфирную магию на давление.Я сосредоточился, представив плотный, непроницаемый купол из силовой энергии, который накроет больное пятно и сожмет его, запечатав изнутри. Тратя MP, я начал формировать Эфирный щит, не на защиту, а на блокировку. Синеватое свечение потекло из моих ладоней, образуя над фиолетовым пятном перевернутую чашу. Фиолетовый свет забился, затрепетал, стал давить изнутри на мой щит. По силам было напряженно. Я увеличивал напор, чувствуя, как мана утекает рекой. MP: 25... 15... 5...Щит схлопнулся, вдавив фиолетовое свечение обратно в землю. Раздался глухой хлопок, и нездоровое сияние погасло. На его месте осталось лишь темное, выжженное пятно, которое постепенно начало терять свое магическое свечение.[Зона «Выброс скверны» очищена! Опыт: +80.][Навык «Магия Эфира» повысил прогресс (Уровень 4, 45%).][Навык «Концентрация» повысил прогресс (Уровень 1, 30%).]Я выдохнул, почувствовав легкое магическое истощение, но приятную усталость от сделанного дела. Этерия отвечала на мои действия. Я не просил её, я взаимодействовал с ней, менял её.Наступила ночь. Я нашел сухое место у корней огромного дуба, развел небольшой, малодымный костер (опыт Выживания уже был неплох), поужинал вяленым мясом и сухарями. Перед сном я вытащил Бронзовый диск. При свете огня рельефы выглядели еще загадочнее. Я попытался проследить за узорами, сравнить их с чем-то знакомым. И вот, в середине, я увидел символ. Тот самый — переплетение шестеренок и рун, который горел на моем запястье. Символ Протокола Аркадии.Значит, диск действительно имеет отношение к моей системе. Может быть, это ключ, указатель или даже часть интерфейса. Но нужно было специальное знание, чтобы его прочитать. Надежда была на Башню.Я заснул под шелест листьев и далекий вой волка, чувствуя себя частью этого леса, его защитником, а не чужаком. Сон был глубоким и спокойным.Наутро, только выйдя на тропу, я услышал звук, который нельзя сбыть ни с чем другим. Это был стройный, многоголосый крик, полный ярости и предсмертной агонии. И он шел справа, с открытой полянки. Я, пригнувшись, пробрался к краю и сморкнул.На поляне разворачивалась схватка. Пятно человеческих фигур, одетых в лохмотья и случайные доспехи, сгрудилось вокруг одного существа. И это существо было... эльфом. Но не Лесолюдом. Его кожа была бледной, почти сизой, волосы — черными, как смоль, и заплетенными в жесткие косы с украшениями из черненного металла и костей. Он был высок и тонок, одет в гибкую черную кожаную броню, усеянную шипами. В руках он держал изящный, но кривой меч, и отбивался от нападавших со скоростью и жестокостью демона. Его враги были гоблинами, но другой разновидности — побольше, покрепче, с окрашенной в красный символикой на нагрудниках. Гоблины Мрачных эльфов? Или наемники?[Обнаружен: Чернолесьий эльф-воин (Уровень: ???) HP: ???/??? (ранен) Состояние: [Окружен], [Яростный].][Обнаружены: Гоблины-берсерки Проклятого Клыка (Уровень: 6) x4. HP: 55/55, 60/60, 50/50, 58/58. Состояние: [Охвачены яростью], [Ненавидят эльфов].]Эльф был ранен — на его плече зияла рана, сочащаяся темной, почти черной кровью. Он уже уложил одного гоблина (труп лежал в стороне), но против троих, охваченных берсеркской яростью, шансы были плохи. Они наступали, размахивая топорами, и их желтые глаза горели безумием.Я стоял на распутье. Чернолесьие эльфы были врагами, создателями скверны. Но гоблины Проклятого Клыка... их я уже встречал. Они тоже не были друзьями. А этот эльф сражался в отчаянном одиночестве. И в глазах его, мелькнувших в момент отскока, я увидел не злобу, а холодную, отчаянную решимость, очень похожую на мою собственную в моменты битвы.Я принял решение. Быстро. Исходя из того, что неизвестный враг моих врагов — временный союзник.Я прицелился из лука в спину ближайшего гоблина. Стрела, увы, была гоблинской, кривой. Она вонзилась ему в бедро, не убив. Берсерк с ревом обернулся. В этот момент эльф воспользовался отвлечением и быстрым, как удар змеи, выпадом проткнул второго гоблина в горло. Один остался.Я выскочил из-за деревьев с Пробойником в руках. Гоблин, видя нового врага, с ревом бросился на меня. Его топор свистнул в воздухе. Я применил новое умение — Эфирный щит. Тонкая, мерцающая синеватая пленка возникла передо мной на секунду. Топор ударил в нее, щит дрогнул и разбился, но поглотил большую часть силы удара. Я отступил, чувствуя головокружение от расхода маны, и контратаковал. Эфирное жало на моем клинке сработало! При ударе в руку гоблина клинок вспыхнул голубым, и искры эфирного разряда прошли по телу противника.[Урон: 12+9 (эфирный)!][Гоблин-берсерк получает состояние: Ошеломлен магией.]Эльф, не упустив момента, подскочил сбоку и вонзил свой кривой меч подмышку гоблина, добравшись до сердца. Берсерк хрипло выдохнул и рухнул.Тишина. Только тяжелое дыхание и нервный стук сердца в моих ушах. Эльф, придерживая раненое плечо, повернулся ко мне. Его глаза были цвета темного янтаря, без свечения, характерного для Лесолюдов. В них читалась настороженность, боль и... любопытство.— Человек, — произнес он хрипло, на ломанном всеобщем языке. — Почему помог? Ты должен был бежать или ударить в спину.— Они были и моими врагами, — отвечал я коротко. — А ты сражался как зверь в ловушке. Этого говорило многое.Он издал короткий, похожий на лай звук — что-то вроде смеха. — Прагматично. Редкое качество для твоей расы. — Он вгляделся в меня. — И в твоих глазах... что за знаки? Ты не простой человек. Ты носишь на себе печать. Древнюю.Я понял, что он видит системный интерфейс, как и Гарольд подозревал.— Это длинная история. Ты ранен. Нужна помощь?Чернолесьий эльф покачал головой. — Нет. Я должен идти. Они ищут меня. — Он отломал наконечник стрелы, торчавший из плеча, и выпил что-то из маленького пузырька на своем поясе. Его полоска здоровья, видимая мне, начала медленно ползти вверх. — Мое имя — Кейр. Запомни его, человек. Мы можем еще встретиться. На полях битвы... или по одну сторону баррикад. Сегодня к твоей удаче.И прежде чем я успел что-то сказать, он сделал стремительный прыжок в тень под деревьями и словно растворился в ней, оставив после себя лишь легкий запах хвои, крови и холодного металла.Я стоял на поляне между трупами, осознавая, что последние остатки простой, черно-белой картины мира рассыпались в прах. Война враждующих сил была намного сложнее. И я, с моим Протоколом, только вступал в неё.

Глава 9: Гимн одинокого пути и пение темных ветвей

После встречи с чернолесьим эльфом Кейром воздух на поляне, казалось, застыл, наполненный запахами смерти, крови и ушедшей прочь холодной магии. Я остался один среди тел гоблинов-берсерков. Их красная символика на грубых нагрудниках — стилизованный сломанный клык в круге — казалась теперь знаком не просто бандитов, а организованного культа. Я быстро обыскал их, действуя на автопилоте, пока адреналин еще гулял по венам. Среди обычного хлама нашлось несколько интересных вещей: горсть серебряных монет с тем же знаком, маленький, отлитый из темного металла медальон в виде того же клыка ([Амулет Берсерка Проклятого Клыка: +3 к силе, -5% к рациональному мышлению в бою]) и, что самое важное, сверток из промасленной кожи. Внутри лежала карта. Не подробная, а схематичная, нарисованная углем на куске пергамента. На ней были отмечены несколько точек в лесу между Людянкой и Черным хребтом. Одна из них, обведенная кроваво-красным кружком, находилась как раз недалеко от моего текущего местоположения. Рядом была надпись на грубом общем языке: «Место сбора. Лунная расщелина. Ждать знака».

[Получен ключевой предмет: «Карта Проклятого Клыка». Обновлено задание «Очищение скверны»: обнаружен след деятельности культа. Новый этап: «Исследуйте точку сбора у Лунной расщелины» (опционально, опасно).]

Опционально. Но игнорировать такую информацию было глупо. Тем более что «Лунная расщелина» могла быть связана с тем самым источником скверны, которую эти гоблины, судя по всему, почитали или пытались использовать.

Я свернул карту, спрятал ее в самый защищенный карман своего нового плаща, подумав о том, что Кейр, чернолесьий эльф, тоже, видимо, охотился за ними. Враг моего врага... пока не друг, но потенциальный источник информации. Его ранение и поспешное бегство говорили о том, что он был в тылу врага, возможно, на задании, возможно, преследуя собственные цели.

День уже перевалил за полдень. Я решил не идти сразу к отмеченной точке — в одиночку, без разведки, это было бы самоубийством. Нужно было двигаться дальше к Башне, но теперь с удвоенной осторожностью.

Путь становился все более диким. Следы тропы, по которой я шел, то исчезали под слоем опавшей хвои и мха, то вновь появлялись, словно древняя память земли. Деревья здесь были не просто большими — они были монументальными. Дуб, в корнях которого я ночевал, показался бы подростком по сравнению с этими патриархами. Их стволы, покрытые бороздчатой, серебристо-серой корой, уходили в небо, теряясь из виду в густом пологе листвы на высоте пятидесяти метров. Воздух под этим зеленым сводом был прохладным, влажным и тихим. Тишина здесь была не мертвой, как на кладбище, а насыщенной, глубокой, полной скрытой жизни. Шелест листьев, далекий стук дятла, журчание невидимого ручья — все это сливалось в единый, медитативный гул.

Моя Магическая чувствительность (Уровень 2) открыла здесь новые грани. Лес был пронизан тонкими, почти невидимыми нитями естественной магии. Они струились по стволам деревьев, как соки, переливались в каплях росы на паутине, пульсировали в узорчатых шляпках грибов. Это была магия роста, жизни, симбиоза. Она была теплой, зеленовато-золотой на моем внутреннем «экране». Но кое-где, как шрамы на здоровой коже, проступали иные следы — лиловые, холодные прожилки скверны, вползавшие с востока. Они обвивали корни некоторых деревьев, и те начинали искривляться, их листья становились блеклыми и покрывались темными пятнами.

Я шел, постоянно сканируя местность, и вдруг заметил необычное явление. Впереди, на поляне, залитой косыми лучами вечернего солнца, свет преломлялся особым образом, создавая радужную дымку. Подойдя ближе, я увидел источник. Это был не родник, а… растение. Вернее, огромный цветок, похожий на лилию, но размером с куст. Его лепестки были полупрозрачными, перламутровыми и переливались всеми цветами радуги. В центре цвела пульсирующая светящаяся сердцевина, от которой исходило едва слышное, похожее на колокольчики, пение. Воздух вокруг благоухал невыразимо сладким, пьянящим ароматом.

[Обнаружено: «Сияющая сиренида» (магическое растение, редкое). Свойства: Сильный источник природной магии. Опыление происходит с помощью световых частиц. Опасно: длительный контакт может вызвать галлюцинации и магическое переполнение у неразвитых существ. Полезно: лепестки являются мощным алхимическим реагентом для зелий маны и иллюзий.]

Это было потрясающе красиво. Я осторожно, стараясь не дышать слишком глубоко (галлюцинации мне были ни к чему), срезал Пробойником один внешний лепесток. Он был упругим и теплым на ощупь, словно живой. В мешке я бережно завернул его в мягкую ткань. Трофей бесценный.

Солнце садилось, окрашивая верхушки деревьев в багрянец и золото. Пора было искать место для ночлега. Я свернул с едва заметной тропы к скальному выходу, который увидел вдали. Это оказалась не просто скала, а небольшой утес, под которым образовался естественный грот. Вход в него частично прикрывали свисающие лианы и корни древнего дерева, росшего наверху. Место было сухим, защищенным от ветра и с хорошим обзором.