Атта. Хроники Древней Звезды. книга третья: Южные земли

После этого наступила абсолютная тишина. Разбойники, ещё недавно рвавшиеся в бой, застыли в нерешительности. В воздухе повис лишь звук тяжёлого дыхания да лёгкий звон, исходивший от клинка Гракха, с которого на землю падали алые капли.

За спинами бандитов раздался смех.

– Молодец! Скиталец! Ты меня даже не разочаровал.

Вперёд, сквозь расступившихся бандитов, шагнул Маргамах. В утреннем свете его фигура казалась ещё более чудовищной. Каждая стальная пластинка брони, идеально пригнанная к другой, образовывала сплошной, непроницаемый панцирь, облегающий тело. Даже суставы на пальцах были прикрыты мелкими чешуйками. Он шёл неторопливо, с абсолютной уверенностью. Массивный боевой молот, который он держал до этого, он просто разжал пальцы. Оружие с глухим стуком упало на земляной пол, подняв облачко пыли.

Он остановился в нескольких шагах от Богдана. Голос, донесшийся из-под скрытого капюшоном и стальным наличником шлема, был низким, металлическим, лишённым человеческих интонаций.

– Скиталец. Я обещал тебя выпотрошить. И я сдерживаю обещания.

Медленным, почти церемониальным движением он вынул из ножен на поясе длинный, прямой меч. Его клинок, в отличие от грубого оружия бандитов, был чистым, узким и смертельно опасным на вид.

Богдан молча занял боевую стойку, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Это был не разъярённый сорвиголова. Движения выдавали профессионального бойца в непробиваемой скорлупе.

Первый удар Маргамаха был стремителен для его размеров. Богдан парировал его Гракхом, и по помещению разнёсся высокий, чистый звон качественной стали. Второй удар последовал сразу, сбоку. Богдан отбил и его, отступая на полшага, чтобы погасить силу. Третий, вертикальный удар, он пропустил мимо себя, и в тот же миг, используя открывшуюся брешь, нанёс свой – молниеносный хлёсткий удар в шею, в место сочленения шлема и наплечника.

Лезвие Гракха со скрежетом чиркнуло по стальным чешуйкам и отскочило, оставив лишь тонкую серебристую царапину на тёмном металле. Богдан почувствовал, как ударная волна отдаётся в его запястье, будто он ударил по наковальне.

Он отскочил, мозг лихорадочно работал. Глаза искали слабые места: замочную скважину забрала, сочленения на локтях, подколенные сгибы. Но броня была подобна второму кожному покрову, сплошному и безупречному. Каждая пластина, каждый изгиб защищали тело. Маргамах атаковал снова, его удары были мощными, но… К счастью, ему не хватало техники. Навык, да и опыт, безусловно, у атамана бандитов были. Но тем изяществом, когда тело на уровне инстинкта опережает мысль, Маргамах не обладал. Богдан отбивался, атаковал, и каждый звонкий лязг стали говорил об одном – он не может пробить эту защиту. Он только отматывал время, и это время истекало.

Внезапно Маргамах после очередного парирования не продолжил атаку, а резко выставил вперёд левую ладонь. И Богдан заметил на его мизинце кольцо. Оно было из тёмного, малахитового камня. И в этот миг по его поверхности пробежали, вспыхнув изнутри, тонкие золотые нити – древние, извилистые руны.

От раскрытой ладони рванул ветер, плотная, невидимая волна. Она ударила в Богдана, как кулак великана. У него вырвало из груди воздух, ноги оторвались от земли, и его отшвырнуло через всё помещение. Он ударился спиной о скальную стену рядом с очагом, и мир на мгновение погрузился в боль и звон в ушах.

– БАКХА!

Дикий, яростный рёв Гринсы отразился от стен. Амазонка ринулась в бой. Её укороченная алебарда взметнулась вверх и обрушилась на шлем Маргамаха со всей силой ярости. Удар был страшен. Звон стоял такой, будто внутри колокола ударили молотом.

Маргамах даже не пошатнулся. Он просто поднял левую руку, прикрытую сталью, как щит. Второй удар алебарды он принял на предплечье. Третий – тоже. Казалось, он был не человеком, а скалой. Затем, в промежутке между ударами, он сделал шаг вперёд и нанёс короткий, мощный удар. Лезвие ударило в край легкого доспеха, соскользнуло и серьёзно распороло кожу на животе. Амазонка согнулась пополам, падая на колени. Из её горла вырвался хриплый, сдавленный выдох.

Маргамах без тени эмоций занёс меч, чтобы добить поверженную противницу. Но Богдан уже вскочил на ноги, стиснув зубы от боли в спине. Он не думал, тело действовало само. Гракх метнулся вперёд, не для удара по броне, а по оружию. Остриё его клинка с ювелирной точностью пришлось в основание гарды меча Маргамаха, там, где клинок крепился к рукояти. Раздался резкий, сухой лязг. Меч, вырванный из захвата, описал в воздухе блестящую дугу и с глухим стуком воткнулся в земляной пол в трёх шагах.

Но и этого не хватило. Даже безоружный, Маргамах оставался неуязвимым. Кулак в стальной перчатке рванулся к голове Богдана. Тот едва успел отклониться, почувствовав, как ветер от удара шевелит его волосы. Он отпрыгнул назад, и в этот момент малахитовое кольцо на руке атамана вспыхнуло вновь.

Новый порыв невидимой силы обрушился на Богдана. На этот раз он упёрся ногами, прогнул вперед спину, напрягши всё тело, ноги врезались в земляной пол. Порыв ветра не сбил его. Однако стопы, скользя, как по льду, прочертили в пыли и щебне две глубокие борозды. Его отодвинуло, прижало к стене, лишая пространства для манёвра.

Маргамах наклонился и поднял свой брошенный ранее боевой молот. Он взял его в обе руки, и вид этого чудовищного оружия в его руках заставил похолодеть кровь. Удар такого молота нельзя было парировать саблей. Тонкое лезвие Гракха сломается, как соломинка, а сила раздробит кости даже через блок.

Схватка приближалась к финалу. К фатальному для Богдана финалу. Он понимал это с холодной ясностью. Он стоял, прижатый к стене, перед непробиваемой силой. В глазах Маргамаха, светившихся в щелях шлема, читалось ледяное удовлетворение.

И в этот миг снаружи, со стороны дороги, донёсся чистый, серебристый звук горна. Он резал утро, неожиданный и чуждый всему, что происходило здесь.

Маргамах замер, молот всё ещё был наготове.

Горн прозвучал снова, настойчивее, уже явно с меньшего расстояния. Среди бандитов у ворот пробежал ропот. Испуганный, недоуменный.

Третий сигнал горна прозвучал прямо за спиной у толпы, совсем рядом. И этот звук вызвал среди разбойников уже откровенную панику. Кто-то крикнул. Послышались топот, бряцанье оружия, испуганное ржанье мараной с поля.

Маргамах медленно опустил молот.

– Ещё встретимся, Скиталец, – произнёс металлический голос. И, развернувшись, он стремительно зашагал к выходу, растворяясь в толпе своих людей, которые уже бежали, толкаясь и спотыкаясь.

На дороге, прямо перед входом в каменоломню, выстроился отряд. Два десятка воинов в прочных, ладных кольчугах и начищенных шлемах, с щитами, на которых виднелась одинаковая эмблема – стилизованная башня. Они сидели верхом на необычных скакунах: это были лошади, но более плотного сложения, с мощными шеями, и у каждой между ушами красовалась пара небольших, острых рожек.

Во главе отряда, на величественном гнедом жеребце с серебристыми рогами, стоял рыцарь в полных пластинчатых доспехах. Солнце играло на тщательно отполированной стали. Он не двигался, наблюдая за бегством.

Бандиты в панике вскакивали на мараной, хлестали их, пытаясь ускакать в сторону леса. Рыцарь поднял руку в латной перчатке.

– Залп! – раздалась его команда, звонкая и чёткая.

Десять арбалетчиков, уже спешившихся и выстроившихся в линию у края дороги, подняли своё оружие. Раздался сухой, одновременный хлопок. Десять тяжелых болтов со свистом рассекли воздух. Они настигли бегущих. Металл впивался в спины, в шеи, в бока скакунов. Ряды бандитов, казавшиеся недавно такой грозной силой, моментально поредели. Крики боли и ужаса смешались с ржаньем упавших мараной. Оставшиеся в живых, не оглядываясь, исчезли в лесной чаще.

В наступившей тишине снова зазвучали шаги. Рыцарь, неспешно соскочив с седла, двинулся к зияющему входу каменоломни. Его доспехи мелодично поскрипывали. Он остановился на пороге, его взгляд, сквозь узкую прорезь забрала, обошёл разрушенное помещение, тело Гринсы, скорчившейся от боли, и Богдана, всё ещё стоявшего у стены с обнажённым Гракхом в руке.

– Кажется, – произнёс он густым, бархатным баритоном, – мы немного опоздали на пир.

Рыцарь медленно поднял забрало. Из-под него показалось лицо мужчины лет сорока с тёмной, коротко подстриженной бородой и внимательными серыми глазами.

– Кажется, я вижу перед собой Скитальца, который называет себя Бох-Дан. – Он склонил голову в поклоне. – Прошу простить меня, достамир. За это неуклюжее опоздание. Мои люди спешили, как могли.