Самая старая дева графства Коул

Глава 14

Утро наступило как-то совсем неожиданно, поскольку мне показалось, что я всего лишь моргнула. Вспомнила эту дурацкую систему по быстрому засыпанию, а потом вспомнила, что сегодня меня ждет парад женихов и застонала.

– Леди, я опять проспала? – испуганный и какой-то шальной голос Лизи напугал меня в добавок ко всему, что я уже вспомнила.

– Рассвет только-только начался. И я не понимаю, почему я проснулась так рано, я привстала и посмотрела на большие напольные часы, стоящие у входа. Ни громко тикали. И показывали ровно пять утра.

«Неужели они как-то звенят каждый час, а я до сих пор так и не заметила этого?» – подумала я. Состояние было, будто вчера вечером я выпила бутылку домашней вишневой наливки, которую готовила моя любимая подруга – настоящая бабушка Милы.

Как-то раз мы с ней привезли из леса целую гору грибов, и пока их чистили, перерабатывали, она предложила «сбрызнуть» такую удачную «охоту».

Ну, мы и сбрызнули, да так, что в итоге решили прокрутить все грибы на грибную икру, и до поздней ночи пели песни. Утром я чувствовала себя точно так же, как сейчас.

Понимая, что уже не засну, встала и налила себе в стакан воды, потом подошла к окну и замерла: Сэм, которому имя шло так же, как корове седло, чистил дорожку перед домом. Но он не просто капал, он аккуратно вырывал траву между кирпичиками, которыми была уложена вся территория перед домом.

– Хм… – не сдержалась я и зашла за тонкую занавеску. Окно было чуточку приоткрыто, но работал он так тихо, что вряд ли стал причиной моей ранней побудки.

– Леди, я должна спуститься в низ и помочь Оливии с завтраком, – Лизи села, быстро оделась, и вышла. Я воспользовалась ее отсутствием по прямому назначению.

Когда она вернулась минут через десять, и заторопила меня с одеждой я хотела-было уже поставить ее на место. Но она заполошно выдохнула:

– Леди, уже скоро восемь утра. Завтрак готов, и Оливия прямо передо мной вошла в комнату леди. Думаю, она хочет проводить ее к столу.

Как мы метались по комнате, сшибая все на своем пути, искали этот чертов корсет, потом натягивали совсем не тянущиеся свежие чулки, возились с волосами, не мог себе представить никто!

Не знаю, сколько ушло на это время, потому что часы и правда, стояли все еще на цифре «пять». Но когда спустились, Оливия укладывала салфетку на колени Лилит.

– Вы проспали? – судя по выражению лица, Лилит была тоже не в духе.

– Часы в комнате, оказывается, встали, леди, – ответила я, присаживаясь за стол как можно прямее, потому что чертов пыточный аппарат на моей талии давил, казалось, даже на шею, хоть ее и не касался.

– Лизетта, но ты должна сама просыпаться вовремя. Твоя помощь просто необходима утром в кухне. Теперь Оливия будет поднимать тебя каждое утро, – тихо, и так же угрюмо, растягивая слова, и назвав Лизи этим странным именем, протянула хозяйка.

Я не знала, правильно ли было спрашивать тетку о ее здоровье, но мне казалось, сегодняшний день будет тяжелым для всех.

– Я расскажу тебе, Стефания, как вест себя при гостях. У Дианы нет этих знаний, потому что коли есть деньги, обладать ими вовсе не обязательно, – в голосе тетки я чувствовала ее нелюбовь к Диане, но, опять же, не чувствовала любви к себе.

– Хорошо, леди, – кратко ответила я, приступая к поданной каше, щедро посыпанной черникой. Чего было не отнять у хозяйки дома, так это чревоугодия.

Мне, как никому знаком этот грех, ставший в связи с образом моей жизни, наверное, единственным, если не считать злословия. Можно ли было называть злословием нашу с Милочкой любовь к перемыванию костей соседям с этажа выше, меняющимся ежемесячно, поскольку квартира сдавалась? Я на всякий случай этот грех признавала.

Но в любви к «вкусно откушать» мы с Лилит были едины. И то, с каким аппетитом она доедала миску до дна, как долго пережевывала, смакую вкус пищи, она была буквально моим зеркалом.

– У вас очень вкусно, леди, – решила я сделать комплимент и хозяйке, и Оливии.

– Диана все еще кормит Даниэля травой и отварной индейкой? Экономить на еде – большой грех. Лучше бы она уняла его любовь к картам! – все еще жуя, ответила леди.

– Да, все отварное… и совсем не соленое… и порции маленькие, как для ребенка, – наконец, вывалила я чистую правду о своей снохе.

– Кто-то сказал ей, что жареное вредит, каши вредят, масло вредит, – откуда Лилит была в курсе дел Дианы я не представляла, но она сейчас открыла мне на семью брата глаза – они экономят! Неужели дела идут так плохо?

Лилит после завтрака усадила меня в кресло, показала, как держать спину, куда поставить ноги, и что делать, если они затекут. Я молила своего знакомого уже прежнего и на всякий случай местного Бога, о котором планировала расспросит Лизи, чтобы женихи не шли чередом, и у меня было несколько минут на то, чтобы пройтись, размяться. Потому что даже репетиция меня так замучила, что я готова была согласиться на первого жениха.

До обеда оставалось еще время, и я, приказав Лизи вынести в сад чай, отправилась к своим столикам. Да, мне хотелось увидеть Сэма, а еще больше хотелось понять, что вчерашнее помутнение было явным последствием вспышки на солнце, как и сегодняшняя головная боль.

Вышеупомянутый в этот самый момент устанавливал столб в вырытую уже ямку, и в своей промокшей от пота сорочке выглядел как Бог. Поняв, что дело совсем не во вспышке, и уж точно не на солнце, я плюхнулась на стул и моментально пожалела.

Все «кости», какие были в пыточном корсете, воткнулись в меня. Стараясь не наклоняться больше, я вскочила с него с такой скоростью, что не поняла сама – отталкивалась ли я вообще ногами от земли.

– Леди, там муравьи? – бросив столб, Сэм подскочил ко мне, и принялся отряхивать мое платье. По сути, он буквально лупил меня ладонью по окороку, а я бегала вокруг него.

– Леди, – эту безумную пляску прервал голос Лизи. Она стояла, замерев на дорожке и пялилась то на меня, то на моего напарника по танцам.

– Там муравьи, – решив не вспоминать о корсете, выдохнула я.

Лизи поставила чайник и чашку на столик, поклонилась и чуть отошла. Я решила пить чай стоя, наблюдая за работой Сэма.

К моменту прибытия женихов, а они явились в одно время, сил моих больше не было ни на что. Голова раскалывалась, будто в нее долбили набатом, тело, закованное в чертову деталь белья, ныло, умоляя о смене позы, и только сердце все так же, как и вчера, трепетно и гулко стучало в груди при каждой мысли о мужчине, которого я видела впервые.

– Леди, мы можем выслушать мое завещание сразу при троих? У меня страшно болит голова, и если я не ляну через пол часа, мне кажется, я умру. Пока поверенный читает завещание и все, что им надо услышать, я рассмотрю каждого. А потом пусть они быстро расскажут о себе, – видимо, мой взгляд и голос были так умоляющи, что Лилит смягчилась.

– Хорошо. Это не принято, но… я сообщу, что ты испытываешь недомогание, – Лилит пошла в дом, а за мной должна была прийти Лизи.

– Леди, посмотрите, я могу подвесить здесь горшки с геранями, – Сэм указал на вкопанные утром бревна. Сейчас он занимался легким навесом между ними.

– Да, если можно, – пространно ответила я, понимая, что меньше всего я сейчас хотела бы идти к трем старикашкам, и выбирать того, кто окочурится раньше, чтобы вести более-менее сносный образ жизни, и не быть целью для насмешек таких дур, как моя сноха.

– Леди велела прикупить несколько горшков, и завтра я отправлюсь за ними. У вас есть пожелания к цвету? – словно ничего страшного сейчас и не происходило, этот мужчина продолжал беседовать со мной.

– Я люблю нежно-розовые, почти белые, – вспомнив цветы на своем окне, оставшемся в другой, прошлой жизни, мне захотелось заплакать.

Глава 15

Моя тетушка казалась мне иногда совсем не такой, какой она хотела бы, чтобы ее видели. Изначально мне обещали, что жить с ней – ужас, но или я не считала какие-то правила ужасными, или она при мне не полностью открывалась в своей этой самой ужасной сути, или она на деле была вполне сносной.

Я думала иногда: какой же выглядела я со своим характером, со своими привычками, сформированными моим временем, образованием, здоровьем?

– О! Вы здесь, – голос Лизи прервал мои мысли, – Леди Лилит сказала, что мы можем вернуться в гостиную.

– Гости уже явились? – откликнулась я. Голова моя, может от тишины сада, или от того, что я долго сидела с закрытыми глазами, заметно успокоилась.

– Да, леди, – Лизи, не дождавшись меня, пошла обратно.

– Скажите, Сэм, откуда у вас это странное имя? – не знаю, почему я спросила, но это имя, и правда, никак не вязалось ни с этим временем, ни с местом.

– А-ммм… не могу знать, леди Стефания, – промычал наморщивший лоб конюх.

Еще из прихожей я услышала голоса. Один из них принадлежал моей тетушке. Остальные, мужские, мне были незнакомы.

Когда я вошла, трое мужчин разного колибра, о примерно одного возраста встали с кресел. Здесь просилось слово «вскочили», но скакуны из них были уже не ахти: у одного в такт тиканья часов тряслась голова, второй с трудом трясущимися руками опирался о трость, а третий смог подняться с помощью слуги.

– О! А вот и моя племянница – леди Вердэ! Прошу, – она указала мне на место на диване рядом с ней, и я, помня про недавний свой присест, аккуратно, и не сгибая спины, присела на край.

– Добрый день, – я хотела добавить6 «лорды», но, потом вспомнила, что лордом станет один из них только тогда, когда женится на мне. Им самим место в палате, скорее всего, не пригодится надолго, но их сыновья смогут подняться на ступень выше. Ощутимо выше, чем стоят сейчас.

– Господа, леди Стефания сегодня неважно себя чувствует, и мы решили, как бы это не было странно, встретиться со всеми вами сразу, – обозначив их «господами», тетушка помогла мне. Но я услышала в ее голосе и действительную ноту извинения за вот такой не стандартный прием. Здесь я уловила ее желание, прежде всего, сделать легче мне. И это тоже указывало на расположение ко мне. И еще раз доказывало, что она вовсе не стерва.

– Да, леди Бертон, мы все понимаем. День сегодня очень жаркий, и здоровье шалит у всех нас, – дребезжащий голос мужчины с трясущейся головой первым вступил в диалог с хозяйкой дома.

– Это господин Виретто, хозяин пекарен, отец троих сыновей, один из которых отдал свою жизнь служению Богу, – представила претендента Лилит с улыбкой. Господин поклонился на все стороны.

– Господин Лиро, – Лилит с ударением на «о» представила второго жениха. Тот самый, что поднимался с помощью слуги, оказался еще и глухим – слуга громко и прямо в ухо объяснил ему, что сейчас хозяйка представляет его. Он снова попытался встать, и на этот раз более удачно, и почти сам, – Господину принадлежат все чайные плантации в нашем королевстве. Есть еще маленькие, конечно же, но только господин Лиро является тем, кто доставляет чай ко двору Его Величества, – закончила Лилит.

Я поклонилась и улыбнулась чайному магнату, поймав себя на том, что голова полностью перестала болеть, а это представление женихов оказалось вполне себе сносным и дает мне еще больше понят – как здесь все устроено.

– Господин Николс, – голос Лилит вывел меня из задумчивости и разглядывание узора на ковре под ногами. Я перевела взгляд на того, у которого ходуном ходили руки на трости. Он сидел на самом краю кресла, упершись ладонями в широкий упор, и улыбался мне, как мог бы улыбаться старый развратник маленькой девочке: с намеком на интим и пошлые разговоры. Меня передернуло.

– Добрый день, господин, – не глядя ему в глаза отозвалась я.

– Господин владеет полями и овцами, а его старший сын занимается добычей полудрагоценных камней. Ими украшены залы дворца Его Величества, – не без гордости добавила Лилит, – а еще господин Николс помогает приюту, где содержат девочек.

Я чуть не подпрыгнула, потому что он на меня произвел впечатление педофила с первого взгляда. Мурашки мои укрепились и поползли в сторону телефона в желании набрать номер полиции.

– О! Это благое дело, – выдавила я из себя.

– Мы иногда обсуждаем это, поскольку я владею тремя приютами для престарелых, и все мое время занимаю, как правило, эти приюты, – вполне спокойно добавила тетка, а я глянула на ее вполне счастливое лицо. Неужели она не видит, что его лицо начинает перекашивать, когда речь заходит о сиротках? Чего же он не занялся стариками?

– Тетушка, я горжусь вами, – вставила я, чтобы эту тему закрыт и перейти уже к делу.

– Господин Вериччи уже прибыл, – объявила Оливия и пропустила в гостиную к моему удивлению молодого, с красиво уложенными кудрями, в чистом сюртуке, под которым резала глаз кипельно белая сорочка, мужчину.

– Леди, – он поклонился в сторону нас, – Господа, – не так низко, просто чуть склонил голову в сторону нашего старческого «трио». – Я начну сразу, и леди хотела, чтобы я озвучил весь текст ее завещания. Думаю, вам это тоже будет интересно, – он прошел к креслу, к которому слуга подвинул кофейный столик, а потом водрузил на него книгу, размером с портфель.

– Вы правы, господин Вериччи. Сначала озвучьте все, что касается леди Стефании, после этого господа расскажут нам что могут предложить невесте, и мы позволим ей и господам подумать несколько дней, – голос Лилит лился так спокойно, словно она не замуж за старика выдавала единственную племянницу, а обсуждала в любом случае выгодную ей сделку.

– Итак, я готов начать, – молодой юрист, или кем он здесь являлся… казался мне иконой красоты и здоровья в сравнении с этими мамонтами, вот-вот готовыми испустить дух. Но, я повторюсь: я знавала таких. Их как раз и носит Земля так долго, что кажется, просто не хочет принимать в себя.

– Леди Стефания Луиза Тереза Мария Верде, дочь лорда Аристарха Верде, – объявлял юрист, а я внимательно прислушиваясь, вдруг услышала имя моего отца! Аристарх? Вы серьезно? Тогда, Сэм здесь не так чтобы совсем некстати! – Двадцати трех лет, не будучи замужем, не имея детей, может стать женой при одобрении этого брака одного из родственников, – обозначил первые данные юрист и осмотрел нас всех.

Мне несколько мешал орущий в ухо хозяину слуга, но я решила не заводиться, иначе, головная боль могла вернуться. Медленно и глубоко дышала, посматривая то на молодого человека с книгой, то на тетушку. Рассматривать женихов не было смысла!

– В первую очередь лорд Верде пишет о своем сыне, но эту часть мы опустим, – юрист перелистнул пару страниц, которые мне были тоже интересны, – ах да, должен упомянуть часть из общего наследства, а потом мы перейдем к приданому, – клерк перевернул страницу обратно и порыскав пальцем по строкам начал:

– Леди Стефания Верде становится полноценной хозяйкой фабрик, зимней и летней резиденции Верде в случае, если первой родит сына. Мальчику положено дать имя и фамилию деда. После двадцатилетия первого сына и исполнения всего вышеперечисленного наследство должно перейти ему, – юрист поднял голову, видимо, тоже поняв, что от этих вот «скакунов» родиться у меня могла только нескончаемая мигрень, перелистнул на страницы с моим приданым.

– Господин… – я забыла его имя, но, как оказалось, он не обиделся и благосклонно поднял голову на меня. – Я могу сама просмотреть только что озвученные вами строки?

– Де, конечно, леди, это книга с документами всей вашей семьи, – он повернул ее, готовый показать мне на только что прочитанный текст.

Я, хоть и очень удивилась, но смогла прочесть абру кадабру, написанную хоть и ровными, но на первый взгляд совсем непонятными буквами.

И значилось там именно то, что озвучил улыбчивый кудряш! На всякий случай, не заботясь о том, что там обо мне подумают, я нашла строки о Даниэле. Он получал все эти буржуйские «заводы, теплоходы» тоже только в случае, если заимеет сына. Или… если сына не рожу я до двадцати пяти лет!

Конечно, после двадцати пяти я стану дряхлой, а вот он, уверена, будет считаться молодцем еще лет десять, а может и эти вот осколки прошлого века, сидящие на теткином диване тоже старыми не считаются?

– Я могу продолжать? – уточнил юрист, и я, дав согласие, пошла на свое место.

Выражение тетушкиного лица я не поняла в тот момент. И мне было совершенно все равно что оно выражает. Но если бы тогда задумалась…

Глава 16

Дальнейший рассказ о моём приданом включал некие суммы, которые я всего лишь пыталась запомнить. Ещё в нём было упомянуто про украшения матушки. И именно они заставили глаза моих кавалеров приоткрыться шире и заблестеть.

Далее эта троица долго и детально описывала свои имения, овец, пекарни и прочее, чем занимались их деды, отцы, а теперь и они. Я поняла, что все они не были аристократами, в отличие от меня, и хотели получить лишь новый статус.

Потом нам подали чай, и я возблагодарила Бога, что мы не станем вместе ужинать.

По очереди им подали кареты, и как только женихи отчалили, я выдохнула.

– Думаю, нам стоит перекусить, – предложила тётка.

– Я сейчас вернусь, – пообещала я, поднялась в комнату и под негодующим взглядом Лиззи сняла корсет и шляпу.

Лилит заметила, что моя талия стала пошире, и даже укоризненно поджала губы. Но мне было настолько плевать, что позволила себе не переживать по пустякам.

Это только моя жизнь, и я уже жила одну. Если мне предстоит выйти замуж в любом случае, то теперь ничто не имеет значения.

– Кого бы ты выбрала сама? – голосом, полным заинтересованности, спросила Лилит, как только я впилась зубами в кусок печёного картофеля.

– Выбор, конечно, велик, леди. Все господа настолько прекрасны, что мне понадобится время, – уже совсем не переживая за своё будущее в доме родственницы, ответила я, прожевав.

– Ты права, – она еле сдержала смешок, как мне показалось.

– Тот, что глух, пожалуй, пока несомненный лидер этого списка, потому что он ещё и малоподвижен, – решив, что вставлять шуточки про неторопливого любовника здесь не стоит, продолжила я, наблюдая за Лилит.

– Стефания, – на последнем слоге её губы растянулись.

– Да, леди, я знаю, вы желаете мне только добра. Прошу извинить, если я чего-то не понимаю, но вот этот овцевод, помогающий сироткам, – я заглянула прямо в её глаза, – вы уверены, что он не … позволяет себе лишнего с ними. Его взгляд…

– Ты неглупа, Стефания, в тебе есть стержень, есть сила и мужество… в отличие от твоей матушки. Нельзя говорить о ней плохо, я знаю. Но раньше… не могу сказать, что ты была глупа. Ты была избалованной, вредной, и, как минимум –  неумной, – помявшись, открылась таки Лилит.

– Так сильно я переменилась? – мы одновременно и почти одинаково подняли брови в вопросительном жесте и вместе улыбнулись этому сходству. Ее глаза, окаймлённые затейливыми сеточками  морщин, внимательно вглядывались в моё лицо, будто искали что-то очень знакомое, или даже больше – родное.

– Сильно. И когда я получила письмо от Дианы, думала она шутит. Ты вела себя как девчонка: жила, как хотела. Но чтобы позволить себе в обществе стать посмешищем? Когда ты одному за другим отказывала всем женихам, я думала, ты мстишь брату за предательство матери. Но на людях ты была идеальной.

– А сейчас? – я отставила тарелку.

– Сейчас ты… как будто по-настоящему живёшь исключительно для себя. Так могу позволить себе жить я, Стефания. Только человек, жизнь которого позади и чьё-либо неодобрение не будет стоить ему всего.

Я задумалась. А ведь я изо всех сил пыталась вести себя скромно! Неужели в своей прежней жизни я была сумасбродной старухой, от которой у всех мурашки по телу? Не-ет.

– Мне нравится у вас, леди. И если бы это было позволено, я ни за что не пошла бы замуж, – решилась и сказала я. На что надеялась я в тот момент, не знаю!

– Этому не бывать. Твои женихи “порадуют” тебя совместной жизнью не больше десяти лет, – совсем серьезно сказала Лилит, и я еле сдержалась, чтобы не сделать недовольное лицо. – И то, как ты начнёшь управлять их домом, скажется на всей оставшейся жизни. У тебя будет время полностью перетянуть слуг на свою сторону, выбрать тактику поведения с его детьми…

– Но ведь хозяином дома станет старший сын, не так ли? – перебила я леди. Ей это не понравилось, но она сдержалась и даже улыбнулась.

– Так. И у тебя не будет никакого орудия против них, милая! – она говорила со мной так, словно отправляет меня на войну, из которой выйти живой не получится, точно!

– Значит… меня ждет несчастная жизнь в любом случае? А вы? Может, было бы лучше остаться с вами? Я могла бы помогать во всём, леди!

– Я признаюсь тебе, Стефания, хоть и не хотела давать тебе «сладкое» раньше времени, – леди разглаживала салфетку на коленях и смотрела на меня со впервые замеченной мною теплотой. Нет, даже жалостью и любовью. – Мое имение станет твоим после моей смерти. Но к нему будут прилагаться и все обязанности…

– Я хотела бы пожить здесь с вами…

– Ты сможешь приезжать в гости, но жить здесь даже после смерти своего мужа, в случае, если я буду жива… нельзя! Тебе придётся жить с родственниками мужа. И как раз… тот самый глухой господин, которого ты выбрала, имеет сыновей и дочерей столько в своем поместье… а с ними и внуков…

– Значит… вы советуете не выбирать его? – я даже расстроилась.

– Нет, я не в праве, поскольку среди них нет кого-то, кто существенно богаче. Ведь я должна озаботиться твоим благосостоянием. Но могу намекнуть, что тот самый господин со странной, как тебе показалось, улыбкой…

– Господин…

– Николс. Его старший сын владеет рудниками с не самыми, но все же, дорогими камнями. Он не женат, но совсем мало времени проводит дома, поскольку шахты разбросаны по всему королевству. Его младший сын погиб в молодости, а три дочери никак не могут найти мужей. Говорят, они малосимпатичны…

– А зачем господину жениться, если его старший сын, коему, как я поняла, и нужен этот статус, сам может женится… к примеру… на мне?  – начиная понимать, что в этом королевстве всё не так просто, как мне виделось, спросила я.

– Жениться на старой деве? – леди ответила с таким удивлением, будто я спросила, почему бы ему не жениться на ящерице!

– Ах, да! – только и ответила я, потом придвинула тарелку и принялась за остывшее, но всё равно очень вкусное блюдо.

– Даниэль тоже получит много от твоего брака, Стефания, – вдруг, словно совсем вскользь, произнесла тетушка.

– Я рада. И от кого же он получит больше?

– Да… в общем, без разницы, но твой брат сможет сотрудничать с семьёй твоего мужа… так скажем, без затрат.

– То есть? – уточнила я. Помогать братцу не входило в мои планы, но и вредить я не собиралась.

– Если он решит заниматься чаем, к примеру, то твой муж обязан будет продавать ему сырьё по самой низкой цене. Это сверхвыгодно для Даниэля: ведь тогда он без затрат сможет продавать продукт по той же цене, что и твой супруг, хозяин этих самых полей. Часто такие вот отношения жадных братьев, которым зять не может отказать, сказываются на молодых женах…