Подземелья и чувства

Сердце подпрыгнуло. Я вздрогнула. И в этот момент глаза мои вспыхнули мягким светом. Пространство мгновенно затихло: шар перестал реагировать, его энергия замерла. Иззиташ резко попятилась назад, хвост с небольшой амплитудой компенсировал баланс, на лице мелькнуло непонимание, взгляд скользнул между шаром и мной – без слов, но с ощутимым напряжением, словно сама энергия, которую она направляла, внезапно и без ее воли изменилась.

Я не понимала, что произошло, и не могла пошевелиться. Внутри что-то дрогнуло – будто меня окружила невидимая мягкая сила, осторожно и одновременно уверенно. Сердце, сжавшееся от испуга, вдруг стало легче. Дыхание ровным потоком расправило грудь, а каждая мышца расслабилась, словно невидимые струны внутри меня перестроились под ритм чего-то чужого, но безопасного. Страх, которым я была переполнена пару мгновений назад, растворился, оставив удивительное чувство благоговения, тихой уверенности и странной внутренней связи, которую невозможно было назвать.

– Что это было? – голос хранителя прозвучал тихо, напряжение сдерживать было трудно. – Как ты это сделала?

И вдруг в голове, или, возможно, в самом пространстве, раздалось тихое, едва слышное:

– Найди меня…

Я отдернулась, испугавшись. Голос был чужим, и одновременно – будто он не звучал, а отзывался где‑то внутри, заставляя грудь сжиматься. Я не понимала, кто говорит, но ощущение было сильным и настоятельным.

– Ты услышала голос? – Иззиташ резко подползла ко мне, в центр, все еще держа в руках прозрачный шар, и только в последний момент выровняла хвост, будто забыв о нем.

Я замешкалась, не зная, что ответить. Сказать правду, что наверняка лишило бы меня безопасности, или солгать...

– Ну же, Элиша! Что сказал голос? – Иззиташ расширила глаза, ее взгляд быстро перемещался от одного моего глаза к другому.

– Мое имя, – резко сказала я, сама удивившись своей лжи. – Только мое имя.

Хранитель молчала. Она выглядела растерянной. Будто поняв, что позволила себе слишком много проявления, медленно отползла назад и опустила руки. Она беззвучно вернулась к стойке и аккуратно положила шар на место.

– Что это было, хранитель? – неуверенно спросила я, когда Иззиташ развернулась. Ее взгляд, задумчивый и стеклянный, был направлен будто сквозь меня. Она медлила с ответом, потирая ладони.

– Свечение глаз наводило меня на мысли, что это может быть иное проявление светлой магии. Но при проверке силы не было отклика, – она говорила ровно и выдыхая, будто разговаривала не со мной, а с собой вслух. – Это и не магия огня, и, к счастью, не темная магия...

Она вновь переместилась в центр помещения. Опустила ладони к полу на несколько секунд, затем подняла и, потирая пальцы, начала что-то нашептывать.

– Нет, не чувствую... – тихо произнесла она. – Никакого отклика...

Я чувствовала неловкость, неуместность моего присутствия. Будто я сделала что-то не так. Опять. И в то же время... странное желание остаться, будто если я уйду сейчас, что‑то важное закроется навсегда.

Но я молчала. Не позволяла себе сделать лишнего действия и сказать лишнего слова. Хранитель все еще была сконцентрирована на внутреннем, будто забыв о моем присутствии. Это затянулось слишком надолго.

– Ты можешь идти, – сказала хранительница, вдруг понизив тон голоса. – Пока никакой магии.

– Но хранитель... – тихо прошептала я, будто умоляя.

– Нет, Элиша. Кругу нужно разобраться, в чем дело. Пока без тебя, – ее голос был строг, но в то же время ровный. – Сейчас мы можем знать точно только то, что твоя магия не угрожает. Она действует иначе.

Я не знала, что значит "иначе". Но почему‑то была уверена: это слово изменит все».