Империя экспансии, живые маяки 2.1
Она замерла на пороге, не оборачиваясь. Кивнула – один короткий, резкий кивок. И вышла, бесшумно закрыв дверь.
Георгий вздохнул, подошёл к аквариуму. Медузы плавно колыхались в воде. Только что здесь был человек. Теперь снова был он. Император, который только что вбросил в тихие воды своего двора новый, непредсказуемый элемент.
«Ну что ж, эпохальная, – мысленно обратился он к ней. – Посмотрим, какую эпоху мы с тобой начнём».
А завтра будет новая битва. Домашняя. Потому что на том приёме будет Таша. И её взгляд, когда она увидит Эон в платье, а не в форме, будет красноречивее любых докладов СБ.
Игра начиналась по-настоящему. И фигур на доске прибавилось.
Часть 5. Друзья-заговорщики
Дом бывшего генерала, а теперь мой дом, стоял на трансконтинентальном шоссе через весь континент, обсаженной синествольными кедрами Эдема. Снаружи – скромная, даже аскетичная старомодная постройка из натурального камня и дерева. Внутри – тот самый редкий баланс: все передовые фантастические девайсы были на своих местах, обеспечивая безопасность, связь и комфорт, но они не мозолили глаза. Их не было видно. Интерьер был выдержан в стиле «чинно и благородно»: темное дерево, ткани глубоких тонов, книги в переплетах – настоящие, бумажные. Приобрести этот дом за смешные по столичным меркам деньги было чудом, возможным только благодаря чудовищному блату и невероятной удаче. В сердце Империи связи и влияние всегда ценились выше простых цифр на счету.
Этот дом Виолетта, моя названая мать, держала в крепких, любящих руках. Она создала здесь не просто жилище, а место, в которое хотелось возвращаться. Место, которое с полным правом можно было назвать Домом.
Сегодня вечером в большой гостиной, вопреки всем законам технологической эры, горел настоящий камин, потрескивая поленьями редкой породы, а по комнате были расставлены подсвечники с обычными стеариновыми свечами. Их тёплый, неровный свет отражался в полированных поверхностях и глазах гостей, создавая атмосферу древнего таинства среди звёздных империй. Мой маленький фокус, который семья уже видела, а друзья – нет, ждал своего часа.
Но сначала был сытный, почти домашний ужин в столовой. Длинный стол ломился от простой, но идеально приготовленной еды. Звучал весёлый, бесшабашный смех и перебивающие друг друга рассказы. Здесь не было чинов, званий или титулов. Здесь были друзья. Те самые, что были рядом, когда я был не то чтобы юристом, а самым настоящим, растерянным и ничего не понимающим «попаданцем» с дикой планеты под названием Земля.
Сол, капрал, а ныне – Канцлер Империи, хохотал, вспоминая, как мы впервые завербовали парикмахера. Дик, бывший сержант, а ныне – Магистр Ордена Первопроходца, с умным прищуром допрашивал официантку о рецепте соуса. Ребята из моей первой и второй бригады, теперь – люди в высоких министерских креслах, спорили о достоинствах разных моделей бластеров. Здесь же был мой названый отец и его племянник. Прилетел по случаю Алексей, мой старший сын от первого брака, уже назначенный Магистром «Молодой Стаи». Рядом – Таня, моя дочь, тихо беседующая с… Светланой, моей первой женой, и её вторым мужем, Альбертом, добродушным инженером. Удивительно, но это работало. Мы были не императорской семьёй, а просто большим, шумным, немного странным кланом.
Моя нынешняя семья – Таша, Эдвард, Эмма – присутствовала первый час, а потом, по моему настоянию, отбыла в свои комнаты. Эдвард шёл нехотя, Эмма клевала носом. Таша, прежде чем уйти, бросила длинный, оценивающий взгляд на Эон Кикс и на меня. Её уход был так же красноречив, как и её присутствие.
Эон была здесь. В простом, но безупречно сидящем тёмно-синем платье, которое делало её одновременно уязвимой и невероятно красивой. Она вела себя с подчёркнутой, почти монашеской скромностью, чувствуя на себе пристальный, холодноватый взгляд хозяйки дома и императрицы. Но Сол и Дик майора, а теперь полковника и генерала Кикс помнили прекрасно. Их взгляды, когда они её заметили, были красноречивы: короткое удивление, мгновенная оценка, затем почти незаметные кивки – знак признания старого товарища по оружию. Никаких вопросов. Они понимали игры власти лучше многих.
Когда десерт был окончен и чашки с кофе допиты, все плавно перетекли в гостиную, к теплу камина и живому свету свечей. Весёлый гул потихоньку стих. Сигаретный дым (настоящий табак!) заклубился в лучах света. Все взоры, полные ожидания, любопытства и безграничного доверия, обратились ко мне.
Я подошёл к камину, повернулся к ним спиной, будто грея руки. Я прекрасно знал, что в этом доме, несмотря на все меры предосторожности, наверняка есть пара-тройка очень хорошо замаскированных «жучков». От СБ моего бывшего куратора, от аристократических кланов, от коммерческих конкурентов. Поэтому я, не говоря ни слова, использовал одну миллиардную долю могущества Электронного Ключа – того самого, что открывал двери в сердце Империи. Лёгкое, почти неощутимое для людей напряжение спало с воздуха. Едва слышный фон откликающихся систем умолк. Даже свет свечей на мгновение дрогнул, будто от невидимого ветра.
Моя семья не дрогнула. Они видели этот фокус два года назад, когда я впервые показал им крохи своей реальной силы. Но остальные… Я увидел, как у Алексея расширились зрачки. Как Дик инстинктивно потянулся к несуществующему на поясе оружию. Как Сол замер, затаив дыхание. Эон резко подняла на меня взгляд, и в её глазах мелькнул не страх, а профессиональный, леденящий интерес к необъяснимому. Она первая поняла, что произошло: в комнате начисто отключилась вся электроника. Включая импланты. На несколько секунд мы оказались в информационном вакууме, в пузыре абсолютной тишины эфира.
Я не стал ничего объяснять. Просто повернулся к ним, и моё лицо, освещённое снизу пламенем камина и колеблющимся светом свечей, должно было казаться им лицом древнего оракула или заговорщика.
«Друзья мои, – начал я, и мой голос звучал тихо, но заполнил собой всю внезапную тишину. – Игра началась.»
Я сделал паузу, давая словам просочиться в сознание.
«Как вы знаете,я пришёл к власти на гребне Народного призыва. Не я его организовал – народ сам решил меня поддержать. Это моя сила и моя ахиллесова пята. Я – ставленник улицы, мастеровой, выскочка. Я не легитимен для старой элиты. Они терпят меня, пока я полезен, пока я не трогаю их привилегий слишком явно.»
Я прошёлся перед камином, глядя на знакомые лица.
«Я не могу остановиться.Если я замедлю ход, если дам Империи опомниться, передохнуть и оглядеться – недобитые генералы, олигархи и министры, которых мы не успели или не смогли заменить, соберутся и сместят меня. А когда полетит моя голова… полетят и ваши. Все до одного. Это не угроза. Это констатация факта нашей реальности.»
В комнате было так тихо, что слышалось потрескивание поленьев.
«Поэтому моя стратегия одна:не давать Империи опомниться. Гнать её, как загнанную лошадь, всё дальше и дальше, к новым горизонтам. Засыпать её новыми, дикими, неосвоенными территориями. Манить перспективами и министров с генералами, и простых людей. Пусть там, на новых мирах, они увидят шансы, которых никогда не имели здесь, в окаменевшем центре. Пусть их жадность, их амбиции, их надежда будут нашим топливом.»
Я указал на Сол, на Дика, на Алексея.
«Поэтому Сол— Канцлер. Дик – Магистр. Алексей – Магистр молодёжи. А Эдвард – Магистр детей. А я… я просто Вождь. Знамя. Но это не просто фигура речи. Я буду тем знаменем, которым будете размахивать вы. Я поведу людей личным примером. Я с Эдвардом станем медийными личностями: император-отец и наследник-сын, осваивающие Галактику. Мы будем строить корабли, лететь на новые планеты, ходить в походы – и всё это с его классом, с «Волчатами». Таша, как любящая жена и императрица, будет меня провожать и ждать, олицетворяя верность и домашний очаг. Эмма станет нашей «звёздочкой», символом добра и нового будущего. Вся наша жизнь станет грандиозным шоу, эпической сагой для всей Империи.»
Я позволил себе горьковатую усмешку.
«Но всё это— для виду. Лицо, которое мы покажем галактике. По-настоящему же… по-настоящему я заставлю всю эту махину работать. Я заставлю их формировать новые армейские корпуса и обучать их. Заставлю верфи строить корабли так, чтобы сталь звенела. Заставлю флотилии лететь дальше и осваивать, осваивать, осваивать. Мы создадим такой поток ресурсов, амбиций и возможностей, что все внутренние противоречия просто смоет этой лавиной. Мы будем постоянно расширяться, чтобы не взорваться изнутри.»
Я обвёл всех взглядом, останавливаясь на каждом.
«Вы мне поможете.Не как подданные – как друзья. Как соратники по тому самому, первому нашему бою, из которого мы все вышли живыми. Сол, ты будешь рулить бюрократической машиной так, чтобы она не съела нашу идею. Дик, ты сделаешь из Ордена не клуб по интересам, а становой хребет новой идеологии. Алексей, ты превратишь молодых и дерзких в нашу ударную силу. Отец, ты будешь моими глазами и ушами там, куда я не дотянусь.»
Мой взгляд наконец встретился с взглядом Эон. Она сидела неподвижно, но в её глазах горел тот самый огонь, который я видел днём ранее.
«Эон.Ты станешь нашим щитом и кинжалом в тени. Ты будешь знать всё, что о нас думают, что против нас замышляют. И тихо, без шума и пыли, устранять угрозы, которые нельзя устранить указами. Ты – наша тайная полиция в тайной полиции. Наша стража в ночи.»
Я выпрямился во весь рост.
«Мы не будем править Империей.Мы будем вести её. Ведём стаю на новые охотничьи угодья. И пока мы ведём – мы в безопасности. Нас нельзя свергнуть, потому что мы – сама дорога. Само движение вперёд.»
Я поднял бокал, который кто-то молча протянул мне. В нём искрилось тёмное, как космос, вино.
«За новую охоту, друзья. За то, чтобы никогда не останавливаться.»
В тишине, нарушаемой только треском огня, прозвучало тихое, но единодушное: «За охоту».
И в тот момент,в свете древнего пламени, среди людей, которые знали меня без титулов и короны, я почувствовал не тяжесть короны, а силу плеча. У нас был план. И была команда. И ради этого стоило затеять игру с целой галактикой.
Глава 2 Сенат и народ Рима
Часть 6. Разгромленный совет. Сенат и народ Рима
Совет Императора не собирался вот уже год. Фактически, он был разгромлен и распущен, когда та самая, первая чистка выкорчевала самых яростных оппонентов. Многие из тех, кто оставался в списках, выступали тогда и против меня – против личного советника, против выскочки из Департамента развития. Они проиграли. Их карьеры, а иногда и жизни, закончились в забвении или в составе тех самых «зачищающих мёртвые флотилии» экспедиций.
Но пустующие кресла – плохой символ для правления. Пусть лучше они заняты теми, кого ты контролируешь, или кем, по крайней мере, можешь управлять. Поэтому я созвал его снова. Официально – для «обсуждения грандиозных планов экспансии и укрепления мощи Империи». Неофициально – чтобы поставить точку в старой войне и начать новую, уже по моим правилам.
Зал Совета, расположенный в сердце Резиденции, был спроектирован так, чтобы подавлять. Высокие потолки терялись в полумраке, длинный полированный стол из чёрного базальта отражал суровые лица сидящих за ним, а на стенах мерцали голограммы сменяющих друг друга гербов завоёванных миров. Воздух был прохладен и стерилен.
Я занял кресло во главе стола. Не трон – просто кресло, но чуть выше других. По правую руку – Канцлер, мой Сол, его лицо было бесстрастной маской чиновника. По левую – новый глава СБ, мой бывший куратор, теперь огромный, неповоротливый бюрократ, который лишь кивнул мне в знак формальной лояльности. Между ними – пропасть недоверия, которую ещё предстояло преодолеть.
Остальные… Остались те, кого нельзя было просто убрать или чья полезность пока перевешивала риски.
· Генералы и адмиралы «нейтральной партии»: Их было пятеро. Они не поддерживали меня открыто, но и не лезли в первые ряды заговорщиков. Карьеристы до мозга костей. Их власть была в погонах и кораблях под их началом.
· Две торгово-промышленные гильдии: «Первая, которая больше торговая» и «Вторая, которая больше промышленная» но все это условно. Их представители, одетые в немыслимо дорогие, но строгие костюмы, смотрели на мир холодными глазами бухгалтеров, видящих в галактике лишь строки доходов и расходов.
· Чёрная Гвардия: Её командир, человек в чёрной форме без знаков различия, сидел неподвижно, как изваяние. Половина личного состава Гвардии теперь была укомплектована моими людьми из старого Департамента. Его лояльность висела на волоске.
· Первый судья Империи: Древний старик с лицом, как изрезанная трещинами скала. Закон, традиция и бесконечная подозрительность ко всему новому. Он ненавидел меня как воплощение хаоса.
· Глава Центрального банка: Сухая, как осенний лист, женщина с глазами-щипцами. Её богом была стабильность кредитно-денежной системы. Мои планы её откровенно пугали.
«Высокие члены Совета, – начал я без преамбул, мой голос, усиленный акустикой, прозвучал чётко и ровно. – Год бездействия окончен. Империя застоялась. Застоя – это гниение. Гниение ведёт к смерти. Я намерен этого не допустить.»
Я сделал паузу, дав словам осесть. Встретил взгляд первого судьи – ледяной, неодобрительный.
«План прост и грандиозен одновременно.Полномасштабная экспансия. Не на два-три мира. На десятки. Мы сформируем пять новых армейских корпусов. Построим три новые экспедиционные флотилии. Направлим их в неисследованные сектора. Наша цель – удвоить подконтрольное пространство в течение ближайших пятидесяти лет.»
В зале повисло молчание, которое через секунду взорвалось.
«Безумие!» – просипел Первый судья. «Ресурсы! Бюджет! Законы о колонизации!»
«Кто будет всем этим управлять?»– тут же вклинилась глава Банка. «Инфляция, перегрев экономики, крах!»
Генералы переглянулись.В их глазах читался не страх, а жадный, хищный интерес.
Я поднял руку, и Канцлер, Сол, отстучал что-то по планшету. На столе перед каждым всплыли голограммы документов – расчёты, карты, схемы.
«Ответы на ваши вопросы— здесь, – сказал я. – Начнём по порядку. Господа генералы, адмиралы.»
Все взоры обратились к военным.
«Новые соединения— это не угроза вашей власти. Это её увеличение. Каждый новый завоёванный мир потребует гарнизона, флотской базы, администрации. Кто будет назначать туда командующих? Вы. Кто получит славу покорителей новых пространств? Вы. Я не просто раздаю вам войска. Я раздаю вам целые миры в управление. Ваши имена будут в учебниках. Ваши роды поднимутся до небес. Вы станете не просто военными. Вы станете архитекторами Империи.»
Я видел, как каменные лица генералов смягчились. Как в их глазах загорелись огоньки имперской мании величия. Они стали считать не потери, а будущие титулы.
«Гильдии, – перевёл я взгляд на торговцев. – Дикие миры – это неисчерпаемые запасы сырья. Редкие элементы. Биомасса. Целые планеты, готовые стать вашими сборочными цехами. Я предлагаю вам не просто доступ. Я предлагаю вам исключительные права на первоочередное освоение первых двадцати новых систем. С налоговыми каникулами на тридцать стандартных лет. Ваша прибыль увеличится в геометрической прогрессии. Вы станете не богачами. Вы станете творцами новых рынков, монополистами галактического масштаба.»
Холодные глаза бухгалтеров загорелись азартом картёжников, увидевших королевский флеш. Они уже мысленно делили между собой астероидные пояса.
«Чиновникам, – мои слова теперь были обращены ко всем, – я обещаю не рутину, а Эпос. Вы будете не бумаги перекладывать. Вы будете цивилизовать дикарей, строить города на пустых мирах, создавать администрации из ничего. Ваши штаты вырастут вдесятеро. Ваша значимость сравняется с генеральской. История будет писаться вашими руками.»
Я откинулся на спинку кресла, давая им переварить предложения. В зале стоял возбуждённый гул. Даже Первый судья, казалось, задумался о том, как подвести под этот хаос юридическую базу.
«Обещания – громки, – сказал я тише, и шум мгновенно стих. – Но у медали, как водится, есть и обратная сторона. Империя двинется вперёд единым маршем. Тот, кто останется в стороне, тот, кто попытается саботировать этот порыв, будет не просто отстранён.»
Я нажал кнопку. На центральном экране возникло изображение: стройные ряды людей в серой, лишённой знаков различия форме, грузящихся на устаревшие транспорты.
«Пять штрафных соединений, укомплектованных теми, кто был против меня в прошлый раз, год как работают. Потери там велики, им всегда будет требоваться… пополнение.»
В зале стало так тихо, что слышалось жужжание системы вентиляции. Все прекрасно поняли намёк. «Август и его легионы… а несогласные пусть идут в гладиаторы», – мелькнула у меня в голове крамольная мысль, отсылка к древним земным временам.
«Поэтому выбор прост, – закончил я, вставая. – Вы говорите «да» сейчас. Вы вкладываете свои ресурсы, свой авторитет, свой талант в этот поход. И становитесь частью новой, великой истории. Или… вы становитесь статистикой, которая пополнит ряды тех, кто очищает путь для более умных и решительных.»
Я обвёл взглядом зал, останавливаясь на каждом.
«Канцлер и СБ уже со мной.Чёрная Гвардия… делает свой выбор сейчас. Остальным – решать. Совет голосует. За утверждение плана «Безграничный горизонт» и выделение первичных ресурсов.»
Я сел. Голосование было электронным, безымянным. Но я и так знал его результат ещё до того, как цифры всплыли на экране. Страх – отличный мотиватор. Жадность – ещё лучший. А сочетание того и другого – неодолимая сила.
Зелёные огоньки «за» зажглись один за другим. Даже у Первого судьи, после долгой паузы. Против не было никого. Воздержавшихся – тоже.
«Принято единогласно, – объявил Канцлер, Сол, без тени эмоций. – План вступает в силу.»
Я кивнул.
«Отлично.Тогда не будем терять времени. Канцлер, начнём формирование рабочих групп. Генералы, жду ваши предложения по структуре корпусов к концу недели. Гильдии – ваши инвестиционные планы. Заседание закрыто.»
Они начали расходиться – возбуждённые, испуганные, алчные. Я остался сидеть в огромном, почти пустом зале, глядя на угасающие голограммы.
Сенат куплен, – подумал я. – «Народ Рима» в лице тех самых «Волчат», пионеров и честолюбивых простолюдинов – за мной. Осталось лишь гнать эту телегу вперёд, чтобы её колёса перемололи тех, кто попытается подставить подкоп.
Разгромленный Совет был собран. Теперь ему предстояло стать инструментом в моих руках. Первый официальный шаг был сделан. Игра с Империей переходила в открытую фазу.
Часть 7. Сенат и народ Империи
Тронный зал Главной Императорской Резиденции на Эдеме был спроектирован для одного – подавлять и внушать благоговейный трепет. Сегодня он выполнял свою функцию на все двести процентов. Огромное, устремлённое ввысь пространство, больше похожее на собор или ангар для звездолётов, было заполнено до последнего миллиметра. Всё, что хоть что-то значило в Империи, собралось здесь, образуя живой, дышащий гобелен из власти, денег и амбиций.
В первых рядах, на мраморных скамьях, восседали высшие сановники, генералы и адмиралы в парадных мундирах, усыпанных орденами, олигархи в неброских, но безумно дорогих костюмах. Чуть дальше – отличившиеся офицеры, чиновники с портфелями грандиозных проектов, медийные лица с идеальными улыбками. На галереях теснились представители прессы, а гигантские линзы голокамер беззвучно парили в воздухе, готовясь транслировать каждую секунду на все обитаемые миры. Воздух был густ от смешения дорогих парфюмов, воска для сапог и чувства собственной исторической важности.
Тронная речь. Не доклад, не совещание. Представление. Тщательно отрежиссированный ритуал, где каждое движение, каждый вздох были частью церемониала.
Фанфары, пронзительные и медные, разрезали гул толпы. В полной тишине, отбивая точный шаг, прошёл почётный караул Чёрной Гвардии, их чёрные латные доспехи поглощали свет. Затем, под прицелом тысяч глаз и объективов, вышли мы.
Я шёл первым. Не в горностаевой мантии или генеральском мундире. Я был в строгой, почти аскетичной форме полковника Первого строительного (бывшего Инженерного) полка. Скромные нашивки, никаких регалий. Символ. Я был не завоевателем, а строителем новой империи. За мной, стараясь не отставать и держа спину прямо, шагал Эдвард, мой наследник, в подобной, но адаптированной для ребёнка форме «Волчат Предела». Затем – Таша. Императрица в платье из ткани, мерцавшей, как звёздная пыль, но покроем напоминавшем практичный дорожный костюм. На её руках, широко раскрыв глаза от множества огней и людей, сидела Эмма, наша «звёздочка», в простом белом платьице.
Замыкали процессию Дик, Магистр Ордена, и Алексей, Магистр Молодой Стаи, в новых, торжественных, но лишённых военной вычурности облачениях Ордена – тёмно-синих плащах с вышитой золотой стрелой, указующей за горизонт.
Мы заняли места на возвышении. Я – в простом, но массивном кресле, которое служило троном. Семья – рядом, чуть ниже. Дик и Алексей встали по флангам, как живые гербы.
Церемониймейстером выступал Первый Гвардеец. Гигант в чёрной лате, его лицо скрыто шлемом. В его руках было не оружие, а древнее, ритуальное копьё из чёрного металла. Он трижды ударил древком о полированный пол, и звук, подобный колоколу, прокатился по залу, наводя последнюю, абсолютную тишину.
Голос Первого Гвардейца, усиленный и искажённый модулятором, прогремел под сводами:
–ОБРАЩЕНИЕ ИМПЕРАТОРА ГЕОРГИЯ ПЕРВОГО!
Это был мой cue. Я встал. Все взоры, словно притянутые магнитом, устремились ко мне. Свет голокамер выхватил моё лицо из полумрака возвышения. Я сделал небольшую паузу, позволив напряжению достичь пика.
Потом заговорил. Без пафоса. Без ораторских завихрений. Чётко, ясно, рублеными фразами, которые должны были врезаться в память даже самого простого колониста на дальнем руднике.
– Сенат и народ Империи!
Мой голос, усиленный, заполнил пространство.
–К вам обращаюсь я. Вы поддержали меня в трудный час. Я этого не забыл.
Ещё одна пауза. Пусть осознают, что это не просто вежливость, а констатация долга.
–В обмен… я даю вам путь. Не подачки. Не обещания покоя. Путь.
Я медленно повернул голову, обводя взглядом зал, словно встречаясь глазами с каждым.
–Путь к победе. Путь к процветанию. Путь к развитию. К богатству, которое вы заработаете своими руками, а не получите по милости рождения.
Я сделал широкий, открытый жест в сторону Дика и Алексея.
–Идите со мной. На новые территории. На новые планеты. Записывайтесь в ряды нового Ордена Первопроходцев. Взрослые – к Дику. Молодые – к Алексею. Все ваши старания, вся ваша храбрость, весь ваш ум – будут замечены. И будут награждены. Титулами. Землёй. Должностями. Будущим для ваших детей.
Затем мой тон стал жёстче, металлическим.
–Но предупреждаю: легко не будет. Награду нужно будет заслужить. Кровью, потом, упорством. Там, за новым горизонтом, нас ждут не сады Эдема, а дикость, которую предстоит покорить. Слабым там не место.
И тут я положил руку на плечо Эдварда, который стоял, вытянувшись в струнку. Мой голос снова обрёл оттенок, близкий к человеческому.
–Я и мой сын, ваш наследник, будем там. Вместе с вами. Мы будем строить первые форпосты, открывать первые шахты, сажать первые деревья. Не по приказу. По велению долга. Нашего общего долга перед будущим.
Я отвёл руку.
–На этом всё.
Я сел. Речь заняла меньше трёх минут. Она была закончена. В зале на секунду повисла тишица – та самая, неловкая пауза, когда грандиозность момента требует бурной реакции, но церемониал сковал людей.
Я не ожидал оваций. Я не заказывал их. Моя речь была не для того, чтобы растрогать, а чтобы обозначить курс. Жестокий, ясный, недвусмысленный.
Но, видимо, Белая Гвардия, отвечающая за пропаганду и «настроение масс», недаром ела свой хлеб.
Овация началась не с первого ряда сановников. Она грянула с галерок, где сидели отобранные «представители народа», отличившиеся рабочие, офицеры среднего звена, пламенные активисты. Их крик «Ура!» прозвучал как по команде – громко, слаженно, искренне настолько, насколько это может быть искренним в таком месте.
Этот крик подхватили в центре зала. Генералы, понимая, что промедление будет замечено, встали и начали аплодировать. За ними – олигархи, чиновники. Через несколько секундов весь колоссальный зал ревел. Люди вскакивали с мест, аплодировали, кричали. Звук был оглушительным, почти физическим. Даже суровые лица Чёрной Гвардии под шлемами, казалось, были обращены на меня с новым, более глубоким вниманием.
Я сидел неподвижно, глядя на этот бушующий океан лояльности, частью искренней, частью показной, частью вынужденной. Рядом Таша сжала руку Эммы, а та, испугавшись гула, прижалась к матери. Эдвард смотрел на ревущую толпу с восторженным ужасом, впервые по-настоящему осознавая, что значит быть сыном того, кто может одним словом привести в движение миллиарды.