Изумрудный маг. Дилогия
– Владимир Иванович, Вы что, не мужик? А если мужик, то выбросьте из головы ревность и выполните свои прямые обязанности гражданского мужа, – посоветовал Мартин.
– Хорошо тебе говорить ложь! Я тебя, Мартин, ненавижу!
– Да я Марину сто лет знаю! Нет у нее Феликса! Хотя почему нет? Они как богатые люди – живут врозь.
– Ты прав, наша задача – сбросить лишнюю власть над фирмой, а ревность пусть подождет, – затравленно пробубнил великий мудрец.
Мартин ужаснулся своему поступку, но отступать он не хотел, ему нравились доходы, и он легко придумывал расходы, поэтому он сказал:
– Владимир Иванович, я подскажу одну позу, после которой Марина от Вас станет мамой. Секрет прост: жидкость из сосуда не вытекает, если его не наклонять. Вы меня поняли?
Глава 4
Грановский посмотрел на Мартина с улыбкой:
– Ох, и хитрый же ты мужик! Сам придумал или кто подсказал? У нее муж есть для этих целей.
– Владимир Иванович, Вы на правильном пути, но без подарка не обойтись!
– Ага, аквамарин подарить?
– А хоть бы и аквамарин.
– Да она меня пошлет.
– Не пошлет, если Вы ей поможете создать коллекцию из аквамаринов.
– Согласен, а теперь уходи, Мартин, у меня дела.
Мартин пришел к себе в кабинет и вновь вызвал Раю и Фаю.
– Дамочки, есть дело! Помогите, внушите Марине, что она должна родить ребенка от Владимира Ивановича!
– Это просто! Мог бы и по телефону сказать, – проговорила Рая.
– Да, мы ее заставим хотеть ребенка! За это не волнуйся! – крикнула Фая, уводя Раю из кабинета Мартина.
Госпожа Нимфа Игоревна заметила исчезновение бриллианта "Аквамарин" из коллекции драгоценностей. Она любила голубоватые камни, как бы они ни назывались, и постоянно использовала в украшении себя любимой. А тут исчез любимый и дорогой бриллиант! Она вызвала Нарцисса для собеседования по этому вопросу. Нарцисс сказал, что он случайно видел голубоватый аквамарин на костюме министра Марины Романовны.
Нимфа Игоревна покачала головой:
– Хочешь сказать, что Добрыня Никитич отдал синий бриллиант под названием "Аквамарин" Марине?! Как мне его наказать?
– Нимфа Игоревна, почему Вы думаете, что этого его рук дело?
– Доступ к нашим драгоценностям есть у меня и у него, – растерянно проговорила Нимфа Игоревна.
– Вам нужен этот камень любой ценой?
– Нарцисс, ты угадал. Любой ценой надо вернуть мне аквамарин, и желательно бесплатно.
– Чисто женский подход – это я по поводу бесплатно. Я знаю, у кого он, но не знаю, как взять так, чтобы госпожа министр не заметила.
– Это твое дело – снять с нее аквамарин и отдать мне. Выполняй! – воскликнула Нимфа Игоревна и, зашуршав голубоватым шелком, покинула гостиную.
Марина Романовна сидела в кабинете министра нестандартного мышления, смотрела на многочисленные телефоны, на расписание дел. Взгляд ее упал на букет лилий в вазе из синего стекла. Она вздохнула, вспомнив букет хризантем, который сама покупала на рынке. Министру безумно захотелось покинуть официальный кабинет! Ей надоели жалобы населения на изобретения трех ученых. Она посмотрела на бриллиантовую брошь, скрывающуюся под названием "Аквамарин".
Вспомнила, что последнее время вокруг нее кружится фраза "хочу ребенка". Откуда она берется, а может, действительно родить ребенка? Эта мысль понравилась! Это ее единственная возможность уйти из кабинета непроходимых жалоб на все, даже на пансионат "Здоровый миг".
В голове Марины Романовны промелькнул образ Мартина и исчез. Она вспомнила Владимира Ивановича, свое несправедливое к нему отношение. Подошла к лилиям и вдруг решительно нажала на кнопку "Шеф". Владимир Иванович услышал соловьиные трели сотового телефона, увидел слово "Марина".
– Марина, что-то случилось?
– Мне нужен малыш, ему будут нужны зеленые вещи, они подойдут к моему бриллианту с названием "Аквамарин"!
– Марина, я последнее время, а точнее с тех пор, как ты стала министром, звал тебя мысленно "аквамаринный министр".
– Как ты меня звал?! – воскликнула Марина удивленно.
– Никак, – грубо прервал ее Владимир Иванович – Я хочу, чтобы ты стала аквамаринной мамой!
– А я согласна! – засмеялась Марина. – Я не хочу быть министром! Я хочу хризантемы в вазе и аквамарины под цвет одежды малыша.
– Хочешь быть аквамариновой феей, – угрюмо заметил Владимир Иванович.
Марина, отдав аквамарины Феликсу, на самом деле почувствовала всепоглощающую лень, да еще рядом кто—то постоянно твердил ей о детях. Быть министром ей расхотелось, она и так не понимала, зачем ей дали такую должность. Но взваливать на себя детей ей было тоже лень. Уйдя с поста министра нестандартного мышления, Марина залегла дома в окружении стопроцентной лени. Она не занималась своей внешностью, как в то время, когда работала в фирме с Владимиром Ивановичем. Фирма была теперь известна и приносила постоянный доход, но без нее. Марине ничего не хотелось делать, ровным счетом ничего!
Владимир Иванович так был занят работой, что не делал ей замечаний, зная, что это себе дороже. Дома он даже не завтракал, пил кофе на работе, а питался в профилактории.
Мартин Натанович перестал волноваться за свои доходы. Как-то так получилось, что корпорация, объединяющая трех Ивановичей, сделала это почти формально, на самом деле в ней прокручивали такие проблемы округа, которые огласке не подлежали, и фирма Владимира Ивановича была в ней скорее формально, чем реально. Да еще Марина покинула министерство, и должность министра нестандартного мышления упразднили. Феликс, подарив украшения с аквамаринами Инге, стал ленивее и даже формально перестал вмешиваться в дела корпорации.
Вскоре Надежда перестала быть его домашним секретарем и покинула его сдвоенную квартиру. Инга от услышанных слов потеряла дар речи и выскочила из кабинета. Она села на трамвай и поехала к Феликсу. Господин Феликс лежал и смотрел лениво на экран телевизора. Вторжение Инги не нарушило его благодушного состояния, словно его мозги и чувства были заторможены.
– Феликс, ты нашел себе любовницу?! – завопила с порога Инга.
– Ой, как громко! Ты чего кричишь?
– Мне Глеб Иванович сказал, что ты у него жену забрал!
– Я Надежду в любовницы не брал! Она мой человек по связи с общественностью. Слушай, Инга, ты своего Мартина куда дела?
– Ушла от него!
– А он об этом знает или не догадывается?
– Это его дело! Ой, Феликс, ты зачем обложился голубоватыми стекляшками? – удивилась Инга.
– Это меня Марина Романовна навещала и принесла аквамарины для того, чтобы они меня от лени вылечили.
– Святая женщина! Тебя невозможно вылечить от лени! Я это точно знаю!
– Как громко ты кричишь! Тише, пожалуйста.
– Где твоя секретарша?
– Ее вызвал муж по работе.
– Понятно, мы одни впервые после свадьбы!
– Ты еще бы о свадьбе вспоминала! Инга, забери эти зеленовато-голубоватые камни в золоте. Они мне не нужны.
– А если министр Марина Романовна аквамарины назад затребует?
– Нет, она мне их принесла, у нее только брошь осталась на синем пиджаке.
Инга тут же стала надевать на себя аквамаринные украшения, чем позабавила Феликса, он даже с постели поднялся. Она крутилась у зеркала. Он закрутился рядом с ней. И они дружно свалились на постель. Свадебную ночь еще никто не отменял. Сначала лениво, потом все азартней они проникали в суть дела, сбрасывая лишнюю одежду.
В округе произошло следующее событие: из южных широт вернулся генерал округа Ферзь, ведя под руку молодую особу цвета молочного шоколада. Легкий шок пронзил верхние слои общества. Ферзь считался бравым генералом, был всеобщим любимцем местных женщин и женатым никогда не числился. А тут рядом с ним на всех светских вечерах стала появляться шоколадная брюнетка.
Нимфа Игоревна и та была шокирована тем, что ее вечный обожатель Ферзь, обладатель глаз цвета аквамарина, к ней не подходил, а танцевал только со своей новой пассией. Это из-за его глаз она собирала камни, близкие по цвету его глазам! Для того чтобы убрать соперника с пути Нимфы, Добрыня Никитич в свое время решил ему подсунуть прекрасную Марину и повысил ее до министерского кресла, дабы генерал Ферзь обратил на нее внимание, это он организовал дары аквамаринов Марине!
По делам службы генерал Ферзь некоторое время жил в южных широтах. Ой, сколько он натерпелся от местной жары! Это был не его климат, совсем не его. Он парился, жарился, не отходя от цели командировки. Местный властелин его приметил, пригласил во дворец на прием для избранных, где Ферзь познакомился с милейшей девушкой. Ее звали Дел. Ферзь и Дел поженились по местным законам.
Так в округе появилась интересная молодая женщина Дел. Черты лица у нее были миловидные, глаза умные, необыкновенно черные и пронзительные.
Мужчины округа на нее поглядывали, но не приближались, зная крутой нрав генерала Ферзя. Она действительно была хороша в серебристом платье, обтягивающем ее стройную, сбитую фигурку. Ее кучерявые черные волосы были подняты над умным лбом. Она внушала уважение своим искрометным видом.
Первый же визит генерала Ферзя и Дел в театр был замечен вездесущей Ингой—журналисткой. С некоторых пор она похудела и работала одновременно сразу на нескольких людей. Одежда на ней стала сидеть, а не висеть мешком. Инга лучилась здоровьем и жаждой деятельности. Она была так поражена красотой пары, что сняла с себя ожерелье с аквамаринами, подаренное Феликсом, и подарила его Дел. Глаза генерала вспыхнули, как аквамарины на шее его дамы сердца.
Инга, подарив украшение с аквамаринами, почувствовала страшную усталость от перегрузок последних дней и, прощально взглянув на красавицу и генерала, ушла из театра. Она пришла домой и уснула так, как давно не спала. Проснувшись, она почувствовала себя хорошо, но желания бежать и что—то быстро делать у нее не возникло. Женщина томно потянулась и вспомнила Феликса. Была между ними невидимая связь! Не зря они поженились. Она медленно поднялась, посмотрела на себя в зеркало и осталась довольна своим отражением. Привела себя в порядок и поехала к Феликсу, забытому всеми и самим собой.
Марина пришла в фирму "Чувственные приборы" и впервые за последнее время стала ждать Владимира Ивановича. Он пришел с букетом лилий, подошел к ней, усмехнулся и протянул цветы. Марина механически налила воду в вазу и поставила цветы.
– Марина, есть хорошая новость! Улыбнись!
– Сыр, – улыбнулась она.
– Тебя и Дел приглашают участвовать в телевизионном шоу.
– А что я буду делать с этой шоколадной женщиной господина Ферзя?
– А ты не догадываешься? Передача называется "Женщины генерала".
– Ты надо мной издеваешься? Я не была никогда женщиной Ферзя!
– И я так думаю, но Добрыня Никитич очень просил надеть аквамарины и явиться на съемки шоу.
– А их нет! Аквамаринов у меня нет.
– Чего у тебя нет? Аквамаринов?
– Я их раздарила. Я аквамарины подарила.
– Щедрая ты наша Маша.
– Я не Маша, я Марина, если ты еще меня с секретаршей не перепутал!
– Проехали, ты сегодня не в духе. – сказал суровым голосом Владимир Иванович и прошел в кабинет.
Нимфа Игоревна неожиданно позвонила Марине:
– Телефон дома звонит постоянно, и все спрашивают моего сына Феликса, а не меня, словно все забыли. Все чаше мальчишеские голоса звенят из телефонной трубки и спрашивают Вику. Окинула я взглядом свою фигуру и поняла, что за последние годы, заполненные беспрерывными проблемами, я ее забросила. Фитнес клуб помог бы оживить мышцы. Дома у меня есть два тренажера, но дома заниматься спотом неимоверно скучно, и лень, а на людях всегда потенциал организма резко повышается, как – будто силы кто добавляет. Множество тренажеров позволяют менять нагрузки на различные группы мышц, бассейн после физических нагрузок, успокаивает и съедает неровности на фигуре, потом можно прогреть все суставы в сауне, после всего этого комплекса посмотреть на себя в злобное зеркало, оно явно станет добрее.
Марина была удивлена словам Нимфы Игоревны. Она сама думала о своих снах, перебирая аквамариновые бусы, как четки. Бусинки удлиненной формы были собраны на крепкую нитку веером. Они были ее молчаливой игрушкой.
Нимфа Игоревна продолжала говорить Марине:
– Не знаю почему, но во сне я часто езжу на поезде, чаще, чем в жизни. Сегодня опять во сне ехала в поезде, потом вышла на полустанке, повесила сумку на поезд, пошла куда-то, а поезд с сумкой ушел по расписанию. Звучит как анекдот. А я долго страдала, ведь все бумаги и документы уехали в сумке. Проснулась и не сразу поняла, где реальность. Дома говорили, что в год меня уже куда-то возили, но ту историю я не помню, но всякие разъезды и поездки на поезде меня во сне преследуют. Иногда езжу в переполненных плацкартных поездах, и это во сне.
Еще я во сне летаю, как плаваю. Куда мне расти, возраст, но летала пару месяцев назад по квартире. На экране так летает Воля в рекламе с сухариками. Откуда такая поза для полета? Я так в море между медузами плаваю, полусидя, и гребу вокруг себя руками, удерживаясь на плаву в сидячем положении. Где научилась? Аэробика в воде всему научит, особенно удерживанию на воде в любой ситуации. Но летала я так, что ощущения были реального полета.
Марина думала, что Нимфа сказочная женщина, а она оказалась обычной…
На фирме ВИП перешли на изготовление новых приборов. Сотрудники продумали и придумали Клапан жизни… Пока мужчины думали, Марина решила заняться своим здоровьем и купила Клапан жизни, который уже мигал красным цветом. Она тревожно прислушалась к своему состоянию: вроде все нормально, и в данный момент времени у нее ничего не болело.
Этот маленький приборчик появился совсем недавно. А вдруг это проблема прибора, а не ее? Марине больше захотелось поверить в поломку неодушевленного прибора, чем в свою еще не понятную болезнь. Прибор трещал, вращая красным глазом светодиода.
– Клапан, что я не так сделала? – спросила Марина у прибора.
– Ты съела печенье на завтрак, – механически ответил "Клапан жизни".
– Смешной ты! Есть поговорка "Завтрак съешь сам, обед раздели с другом, ужин отдай врагу".
– Неправильно понятая поговорка, неправильная трактовка поговорки, – проговорил Клапан жизни.
– Умный Клапан, хороший Клапан, утро – это утро, обед – это обед, а вечером ужин.
– Нет! Нет! – замигала красная лампочка. – Даю правильное объяснение поговорке. Утро – это детство и юность, обед – молодость и зрелость, ужин – это старость человеческого существа.
– А я что, старая? На мне написано, что я пожилая женщина? Я еще совсем молодая женщина! – вскрикнула Марина, рассматривая себя в зеркале.
– Ты – молодая. Ты можешь съесть обед и ужин, но свое печенье на завтрак ты уже съела.
– Когда я съела свой завтрак? Я его съела сегодня, а ты сказал, что я поступила неправильно.
– Вчера ты была юная и могла съедать завтраки, а сегодня ты молодая и не должна завтракать.
– Я что, сегодня постарела?
– У тебя сегодня день рождения. Ты стала взрослой. Ты должна есть обед.
– Жадный ты, Клапан! Если у меня сегодня день рождения, мог бы и поздравить!
– Я поздравил. Я предупредил. Я поступил правильно.
Марина не стала спорить с прибором, а просто открыла инструкцию по эксплуатации Клапана жизни. Инструкция гласила, что срок службы прибора равен ста годам. Именно на такой срок рассчитана жизнь подопечного человека. В инструкции черным по белому было написано, что все утверждения Клапана жизни верны и не должны оспариваться потребителем.
– Клапан, на сегодня ты дал все указания по состоянию моего здоровья?
– Да, – ответил Клапан и погасил красную лампочку.
– Почему все так несправедливо? Все детство и юность меня заставляли по утрам кушать, а теперь, когда я привыкла по утрам кушать, мне это частично запрещают? Тогда вместе с прибором надо вручать таблетки от аппетита или выкидывать прибор, чтобы не мешал жить.
Красный светодиод вновь замигал.
– Нельзя меня выкинуть! Нельзя обо мне плохо думать! Я защищаю твою жизнь, – заскулил Клапан жизни.
– Купила я тебя на свою голову!
– Ты меня не покупала. Тебе меня подарили. Я очень дорогой Клапан жизни. Меня нельзя выбрасывать! Прости, Марина, тебе разрешен легкий завтрак. У меня шарик за ролик зашел.
– Да ты вовсе не Клапан жизни, а мой собеседник! Мне пора ехать на работу.
– Можно ехать на работу, – Клапан жизни включил зеленый светодиод.
– Спасибо на добром слове, – ответила Марина. Ей захотелось оставить прибор дома, но она передумала и взяла его с собой.
На улице царил ясный и прекрасный день. Безоблачная голубизна небес, вымытая вчерашним дождем, была безукоризненна. "Температура воздуха 20 градусов по Цельсию" – горело на табло, стоящем на остановке общественно полезного транспорта. Личные автомобили проносились по средним полосам дороги с каждой стороны. Центр дороги занимали специальные виды транспорта. По крайним дорогам перемещался общественный транспорт.
Марина посмотрела на все виды транспорта и вздохнула.
– Правильно, надо идти пешком по Кленовой аллее, – медленно проговорил Клапан жизни.
– Почему я должна идти пешком? – недовольно проговорила Марина. – На любом транспорте можно быстрее добраться до работы!
– Быстрее – пешком! Ты молодая, ты должна идти по Кленовой аллее.
– Нет! Я не хочу идти по аллее.
– Попрошу без отрицаний! – строго проговорил Клапан жизни.
– Затихни! Я пойду пешком. Ко мне приближается Инга. Клапан, помолчи, будь так любезен.
– Я буду любезен. Инга – можно.
Марина посмотрела еще раз на синеву небес, на длину Кленовой аллеи – и перевела взгляд на Ингу. Она выглядела великолепно в белых кроссовках, белой футболке с золотой отделкой и светлых джинсах.
– Здравствуй, Марина! Идем по Кленовой аллее?
– Идем, – ответила Марина.
– Что так невесело отвечаешь? У тебя сегодня день рождения? Поздравляю!
– Спасибо, – уныло ответила Марина и пошла рядом с Ингой под зеленой листвой кленов.
– Как сегодня отметишь день собственной молодости? Теперь тебе можно все.
– Инга, а ты утром завтракаешь? – с болью в голосе спросила Марина.
– Я завтракаю ли утром? Ты об этом спрашиваешь? Я пью утром черный кофе.
– И давно ты так завтракаешь?
– Со дня своей молодости, – спокойно ответила Инга.
– Хорошо, я попробую пить черный кофе и загрызать его сухими галетами, – улыбнулась Марина, – но мне это очень не нравится.
Девушки замолчали. Они все шли и шли мимо кленов, пока аллея не закончилась, пока перед ними не открылся вид на великолепные здания офисов и лабораторий. Они еще раз улыбнулись друг другу и разошлись по своим местам.
Марина одна ехала в лифте. Неожиданно подал голос Клапан жизни:
– Галеты – правильно, – и замолчал.
– Высказался, а промолчать не мог! – возмутилась Марина. – Я и сама знаю, что молодые женщины должны выходить замуж, а юные не могут. Юные – учатся, молодые – работают. Я работаю, я молодая, мне можно все, кроме обильного завтрака.
– Пожалуйста, – загорелся зеленый светодиод.
Марина вошла в офис, поздоровалась с сотрудниками и села на свое место. Она включила компьютер, полила цветы, причесала волосы. В это время открылась дверь, и в нее вошли все сотрудники фирмы. Они поздравили Марину с днем рождения и великим днем молодости! На столе появился огромный букет свежих роз в каплях росы. Все вышли.
– Приди в себя, приди в себя, – громче и громче стал приказывать Клапан жизни.
Марина с трудом вернулась мыслями в мир людей.
– Одна роза ядовитая, ее запах тебя одурманивает. Выброси розы, – медленно проговорил Клапан жизни.
– Неудобно. Мне подарили цветы, а я их выброшу?! – возмутилась Марина.
– Мне трудно держать тебя в этом мире, мне трудно… – сказал Клапан жизни, и на светодиоде появился желтый цвет.
– Я выброшу розы! – вскрикнула испуганно Марина.
Марина на самом деле взяла букет цветов и вынесла его из офиса, надев на него большой полиэтиленовый пакет. Никто не смотрел в ее сторону. Она вышла на улицу. Небо покрыли темные тучи. Подул свежий ветер.
– Хорошо, – сказал Клапан жизни, – одну жизнь ты потеряла.
– Так, расскажи мне, что произошло? Что будет со мной?
– Нет, все по порядку…
Вечер оказался полной противоположностью утру: тучи, прохладный ветер, дождь, накрапывающий без перерыва. Марина отменила дома празднование дня молодости. Ей хватило поздравления сотрудников. Ее волновал вопрос: кто брызнул яд на розу? Все сотрудники не могли быть настроены против нее и желать ей смерти. Это сделал кто—то один. Кто? Клапан жизни молчал и не поддерживал беседу мыслей, его пришлось подключить к аккумулятору досрочно, он сегодня ее спас своими дополнительными функциями и заслужил питание.
"Кому мешала жить Марина на своей фирме?" – думал семейный детектив Илья Лис. К нему поступил сигнал с прибора "Клапан жизни" на пульт управления. Он лежал на ложе нового образца, его голова лежала на двух согнутых за головой руках. Марина ему всегда нравилась, а кто ее ненавидел – это другой вопрос. Марина ему сказала, что одна роза была отравлена, это определил ее Клапан жизни. Следовательно, надо подключать компетентные органы для розыска злоумышленника.
Возможно, что это сделал представитель компании, изготавливающей приборы? Они повысят цены на свою продукцию. Но информация об отравленной розе в средства массовой информации не проникла. Так, так, так – и все лесом. Надо разобраться в ее коллективе: кто, зачем и почему, но у него доступа в здание фирмы не было. Илья уснул, перевернувшись на бок. Утром он продолжил работу в этом направлении.
Прибор "Клапан жизни" был нашпигован миниатюрными датчиками, определяющими отравляющие вещества, и снабжен логической начинкой в виде очень сложной микросхемы. Он был похож на маленький сотовый телефон, чьи скромные функции он выполнял для прикрытия свой сущности и назначения. Жаль, он не был предназначен для поиска преступника. Хотя почему нет? Илья Лис это прекрасно понимал. Он решил обойти всех сотрудников фирмы, заказав себе пропуск в офис.
В день рождения люди могли покидать рабочее место раньше обычного, и это не являлось нарушением дисциплины. Они могли забирать подаренные цветы, поэтому никто ничего из сотрудников не понял, что было на самом деле с Мариной. Она, как обычно, пришла на работу и внимательно посмотрела на людей в момент общепринятого приветствия. Она искала взгляд удивления тому, что она жива. И не нашла ничего необычного в поведении людей.
Илья наблюдал шествие Марины по офису на экране. Взгляды людей он сверял с поведением Клапана жизни. Он надеялся, что обнаружит того, кто отравил розу. И прибор мигнул красным светодиодом на одно мгновение. Это означало, что доза отравляющего вещества была очень мала, но она была, и при необходимости можно взять ее формулу с миниатюрного записывающего устройства.
Илья мельком посмотрел на того, рядом с кем вспыхнул и погас красный светодиод Клапана жизни Марины. А она прошла мимо этого человека, сделав вид, что ничего не произошло. У нее возникло странное ощущение тяжести, словно этот человек на нее навалился своим телом. Она села на свое место, но чувство тяжести и общего угнетения не проходило.
Клапан жизни молчал. Марина боялась думать на эту тему и занялась своими прямыми обязанностями. В конце дня она позвонила Илье, и они вместе пошли домой по Кленовой аллее. Небо над рядами кленов было подернуто перистыми облаками с красноватым оттенком. Они заговорили почти одновременно, спеша выпустить пар напряжения от собственных мыслей.
– Марина, как день прошел? Ты нашла того, кто мог отравить подаренные тебе розы? – спросил Илья. – Я видел на экране, как твой Клапан жизни мигнул на остатки отравляющего вещества.
– Думаю, что я знаю, кто отравил розы, – задумчиво ответила Марина. – Илья, ты прав, но я не понимаю, почему Он это сделал?! – с искренним удивлением проговорила она.
– Значит, это он? Кто он, что у вас с Ним? – быстро спросил Илья.
– Да я меньше всего знаю этого человека! Мы вообще с ним не связаны! Я не понимаю! – воскликнула в сердцах Марина.
– И правильно! Не понимай! Понимать буду я. Марина, будь с ним осторожна и предупредительна, – предупредил Илья.
– Я боюсь, – тихо пролепетала Марина.
– Я тебя понимаю. Пойми, твой уход из фирмы ничего не даст! Если кому-то надо тебя достать, то они достанут тебя в любом месте. Назови Его! – потребовал настойчивый Илья.
– Илья, смотрите, кто-то стоит в конце Кленовой аллеи! – со страхом в голосе воскликнула Марина.
– Вижу! Не суетись, Марина. Нам до него осталось идти метров пятьдесят. Посмотри, на проезжей части дороги рядом с ним стоит автомобиль. До машины ему бежать пять метров. Он брызнет ядом на нашу дорогу, или уже брызнул, и уедет. Уже уехал. Шустрый. Поворачиваем назад, – предложил Илья. – Отличная ситуация, но приборы молчат, и мы еще живы, бежим в лесопарк. Марина, иди за мной.