Невская волна

— Господин Фролов, — сказала она. Её голос был чистым, аристократическим, петербургским, округлым и мягким, но в нём чувствовалось ледяное подтекстовое течение. — Вы опоздали. Рейс из Шереметьево приземлился сорок семь минут назад.

— Движение на Московском проспекте было... — начал Дмитрий, инстинктивно извиняясь.

— Меня не волнует движение ни по проспекту, ни оп Московскому, - оборвала его Екатерина, ее глаза слегка сузились. — Меня волнует пунктуальность. Время - единственный ресурс, который мы не можем производить в наших лабораториях. Закройте дверь.

Сопровождавший Диитрия сотрудник компании удалился, и тяжёлые двери захлопнулись с грохотом, словно крышка гроба. Дмитрий остался наедине с королевой CosmaRuss.

Он прошёл в центр зала и остановился на почтительном расстоянии от возвышения. Он чувствовал себя уязвимым, как образец под микроскопом:

— Приношу свои извинения. Для меня большая честь наконец-то встретиться с вами.

— Да? — Она приподняла бровь в знак скучающего скептицизма. — Совет директоров в Москве направил вас. Они высоко оценивают ваши... способности к оптимизации. Они говорят, что вы умеете оптимизировать всё что только можно. Они говорят, что вы сокращаете расходы.

— Да, это моя специализация, — сказал Дмитрий с уверенностью, которой не испытывал. — Я изучаю системы, нахожу в них неэффективные элементы и устраняю их.

Екатерина откинулась на спинку своего кресла, похожего на трон из современной экокожи. Она сложила пальцы вместе:

— Господин Фролов, эта компания — не машина. Это организм. Живое, дышащее существо. Когда вы срезаете жир с организма, вы не всегда делаете его стройнее. Иногда вы просто обескровливаете его до смерти. Её взгляд упал на монитор на стене, на котором отображалась лаборатория. — Мы занимаемся красотой. Преображением. Это тонкое искусство. Москва помешана на цифрах. На трубопроводах и нефтяных скважинах. Мы помешаны на чём-то гораздо более изменчивом: на человеческой душе.

Дмитрий поёрзал на стуле. Философия звучала впечатляюще, но его практичному уму она казалась бессмысленной:

— Указания совета директоров были чёткими, госпожа директор. Мы запускаем линию «Невская волна» через шесть месяцев. Европейских инвесторов беспокоят сроки. Их беспокоит... секретность процесса исследований и разработок.

— Инвесторы, — Екатерина произнесла это слово как название любимого блюда, хотя её лицо по-прежнему было бесстрастным. — Они хотят вернуть свои деньги. Я понимаю их. Но они не понимают, что такое химия. Нельзя торопить совершенство.

— Что подводит нас к тому, почему я здесь, - спокойно сказал Дмитрий. — Чтобы облегчить процесс. Обеспечить плавный переход на европейский рынок.

Екатерина долго и неловко смотрела на него. Затем на её губах появилась лёгкая холодная улыбка. Она не коснулась её глаз:

— Хорошо. Вы хотите увидеть нашу «машину»? Позвольте мне показать вам наш «пламенный мотор», — она нажала на кнопку на своём столе. — «Пригласите их».

Боковая дверь открылась, и Дмитрий почувствовал, как атмосфера в комнате мгновенно изменилась. Она стала более напряжённой, в ней чувствовалось странное электризующее напряжение. В комнату вошли пять женщин, двигавшихся с синхронной точностью. Они были воплощением силы, отличались друг от друга внешне, но их объединяла аура власти, которую они излучали.

— Вот, — сказала Екатерина с сухой иронией в голосе, — позвольте представить вам исполнительный комитет. И господина Фролова, моего нового... координатора.

Женщины выстроились у стены лицом к Екатерине, но их взгляды были прикованы к Дмитрию. Он чувствовал себя куском мяса, брошенным на растерзание стае волков. Он был единственным мужчиной в комнате, и это неравенство ощущалось физически. Дело было не только в гендере, но и в принадлежности к племени. Он был чужаком в матриархате.

— Господин Фролов, — начала Екатерина, указывая на первую женщину, — Это Ирина Дмитриева. Руководитель отдела глобального маркетинга.

Ирина вышла вперёд. Она была моложе остальных, ей было около тридцати, у неё были платиновые волосы и настолько яркая подводка для глаз, что она могла бы убить. На ней было платье, которое больше подходило для вечеринки, чем для работы, с ярким геометрическим принтом. Она улыбнулась, но это была хищная улыбка, обнажающая зубы.

— Маркетинг — это умение рассказывать истории, господин Фролов, — промурлыкала Ирина, протягивая руку. Её рукопожатие было на удивление крепким, а ногти — идеально ухоженными. — Я рисую мечту. Вам просто нужно постараться не споткнуться о вёдра с краской.

— Далее, — продолжила Екатерина, не обращая внимания на реплику Ирины. — Анна Сергеева. Начальник производства.

Анна была настоящей горой. Широкие плечи, руки, которыми можно было бы раздавить арбуз, серый рабочий комбинезон под белоснажным халатом. Волосы коротко подстрижены, лицо квадратное и неулыбчивое. Она не протянула руку. Она просто скрестила руки на груди и посмотрела на Дмитрия так, словно прикидывала, как лучше избавиться от его тела.

— Заводы работают планомерно или не работают вовсе, — проворчала Анна. Её голос был низким и хриплым от многолетнего крика, которым она перекрикивала шум машин. — Мне плевать на ваши вероятностные показатели. Мне важна производительность. Не мешайте мне.

«Очаровательно, — пробормотал Дмитрий, сохраняя невозмутимое выражение лица».

— Наталья Иванова. Финансы.

Наталья была худой, почти болезненно худой, с ястребиным носом и бегающими глазами, которые осматривали комнату в поисках невидимых материальных ценностей ещё не поставленных на баланс. На ней был строгий чёрный костюм, а волосы были, по корпоративной моде, собраны в тугой пучок. Она постоянно постукивала стилусом по планшету.

— Наша маржа приемлема, — сказала Наталья отрывистым и быстрым голосом. — Но накладные расходы на новую формулу ... вызывают беспокойство. Европейские инвесторы не любят непредсказуемости. Вы здесь для того, чтобы ввести предсказуемость, господин Фролов?

— Да, — ответил Дмитрий.

— Тогда вам предстоит непростая работа, — предупредила Наталья, глядя в свой планшет. — Переменных в этой лаборатории... с избытком.

— И наконец, — сказала Екатерина, и её голос почти незаметно смягчился. — Это доктор наук Елена Петрова. Руководитель отдела исследований и разработок.

Последняя женщина вышла вперёд. Она была физически меньше остальных, стройнее, с волосами цвета тёмного шоколада, которые совсем не корпоративно ниспадали свободными волнами на её плечи. На ней был белый лабораторный халат поверх простой юбки, а на манжете виднелось пятно от синего цвета. В отличие от остальных, она смотрела на Дмитрия не хищным, расчётливым или агрессивным взглядом. Она смотрела на него со страхом.

У неё были большие карие глаза, глубокие и затенённые, как лесной омут, скрывающий что-то под поверхностью. Когда она сделала шаг вперёд, то словно сжалась, пытаясь занять меньше места.

— Лена, — резко сказала Екатерина. — Поздоровайтесь с нашим новым сотрудником. Временным.

Лена начала, быстро моргая:

— Здравствуйте. Да. Здравствуйте, господин Фролов.

Её голос звучал мягко и неуверенно. Она протянула руку, но тут же смущённо отдёрнула её, прежде чем снова протянуть. Когда Дмитрий пожал её, она была ледяной, а пальцы слегка дрожали.

— Доктор Петрова, — сказал Дмитрий, не сводя с неё глаз. Я читал ваши предварительные отчёты о разработке «Невской волны». Полимерная матрица — это... революционно.

Лена широко раскрыла глаза. Она посмотрела на него, словно увидела впервые: — Вы... вы читали технические примечания?

— Я стараюсь разбираться в продукте», — пояснил Дмитрий. — Интерактивные пигменты — это ваша работа?»

— Я..., — она нервно взглянула на Екатерину. — Это была командная работа. Совместный процесс.

— Она скромница, — перебила её Екатерина, но в её голосе не было тепла. — Лена — наш гений. У неё талант к химии. Она творит волшебство. А мы просто упаковываем его.

Дмитрий заметил напряжение в позе Лены. Она стояла слишком близко к Анне, руководителю производства, словно искала защиты или, наоборот, хотела спрятаться от неё. А когда Ирина из отдела маркетинга рассмеялась — резко, как лаем, — в ответ на что-то, что прошептала Наталья, Лена заметно вздрогнула.

— Руководство — это сердце CosmaRuss, — заявила Екатерина, обводя рукой стоящих в ряд женщин. — Мы — сестринство. Мы понимаем друг друга. Мы доверяем друг другу. — Она устремила свой холодный голубой взгляд на Дмитрия. — Вы, господин Фролов, — переменная величина. Аномалия. Вы понимаете, почему это заставляет нас нервничать?

— Я здесь не для того, чтобы разрушать сестринство, госпажа директор, — заверил её Дмитрий, тщательно подбирая слова. — Я здесь для того, чтобы бизнес оставалось на плаву.

— Бизнес находится на плаву уже сто лет, — возразила Екатерина. — Он пережил штормы, которые потопили бы предприятия поменьше. Но, возможно, вы правы. Даже дворцу иногда нужен сантехник.

Женщины засмеялись — синхронно, как по команде. Только Лена не смеялась. Она опустила взгляд на свои туфли и крепко сжала челюсти.

Дмитрий почувствовал странное желание защитить её, и эта реакция его удивила. Она была единственной в комнате, кто чувствовал себя... человеком. Остальные были аватарами корпоративной власти, отполированными и закалёнными. Лена выглядела настоящей. Она была слабым звеном или, возможно, единственной, кого стоило спасти.

— Что ж, — сказала Екатерина, вставая. Её движения были плавными, хищными. Она обошла стол из чёрного стекла, стуча каблуками по паркету. Она остановилась перед Дмитрием, вторгнувшись в его личное пространство. От неё пахло розами и чем-то химическим, стерильным. — Вам понадобится кабинет. Оперативная база.

Она указала на работника, который, словно призрак, появился в дверях. — Отведите нашего сотрудника в библиотеку. Там... тихо.

— В библиотеку? — переспросил Дмитрий.

— Императорская библиотека, — подтвердила Екатерина, отвернувшись от него и глядя на мониторы. — В ней собраны знания династии Романовых. Я уверена, что она будет вам полезна. В центре зала нет Wi-Fi — сигнал мешает свинцовое стекло. Вам придётся использовать проводное подключение. Мы обнаружили, что... аналоговое фокусирование даёт здесь лучшие результаты.

— Спасибо, — поблагодарил Дмитрий.

— Не разочаровывайте меня, господин Фролов, — пробормотала Екатерина, стоя к нему спиной. — С последним человеком, сидевшим в вашем кресле, произошёл несчастный случай с центрифугой. Мы бы не хотели испортить ваш костюм.

Дмитрий на секунду застыл, осознавая угрозу. Остальные женщины смотрели на него с разной степенью удивления: Анна — с насмешкой, Ирина — с ухмылкой, Наталья — без интереса. Только Лена смотрела на него с безмолвной мольбой, широко раскрытыми глазами предупреждая его о чём-то, о чём она не могла сказать вслух.

«Уходите».

Он увидел, как в её глазах мелькнуло это слово, прежде чем она отвела взгляд.

— Пойдёмте, господин Фролов, — сказал сотрудник компании — Ваш кабинет вон там.

Дмитрий вышел вслед за мужчиной из Тронного зала. Тяжелые двери закрылись с грохотом, оборвав связь с королевами внутри. Пока они шли по длинному, украшенному золотом коридору, Дмитрий ослабил галстук. Ему казалось, что он только что провел десять раундов с боксером-тяжеловесом.

Он вошёл, ожидая корпоративного вызова. Он обнаружил царство женщин, которым правит безумная королева, которое охраняют воины и поддерживает напуганный гений. Московский прагматизм, который он так высоко ценил, здесь казался хрупким, как бумажные доспехи против камня.

Они подошли к двустворчатым дверям, украшенным резьбой с изображением учёных и ангелов. Сопровождающий распахнул их:

— Библиотека, — объявил он.

Дмитрий вошёл внутрь и остановился. От увиденного захватывало дух. Вдоль стен от пола до потолка тянулись книжные полки, заставленные томами в кожаных переплётах на кириллице, французском и немецком языках. На верхние ярусы вела приставная лестница. В углу стоял огромный глобус, раскрашенный в цвета XIX века.

Но в центре комнаты царил хаос современного мира. Там был установлен гладкий куб со стеклянными стенами, в котором располагались ультрасовременная рабочая станция, серверные стойки и вычислительные мощности, достаточные для обучения больших нейронных сетей. По персидским коврам, словно чёрные змеи, извивались кабели. Это сочетание было шокирующим: древняя мудрость против цифрового наблюдения.

— Техническую документацию вы найдёте на сервере, — сказал сотрудник, указывая на стеклянный куб. — Начальство возлагает большие надежды на ваш отчёт о логистике цепочки поставок. Она ожидает, что он будет у неё на столе к пятнице.

— К пятнице? — Дмитрий посмотрел на часы. — Значит, у меня есть три дня.

— Это проверка, господин Фролов, — пояснил безымянный сотрудник с бесстрастным лицом. — Всё здесь является проверкой. Ужин подается в столовой для персонала в 19:00. Присутствие обязательно. Они подают... современное диетическое питание.

С этими словами мужчина развернулся и вышел, закрыв за собой дверь.

Дмитрий был один. По-настоящему один. Он подошёл к стеклянному кубу и провёл рукой по гладкой, холодной поверхности компьютерного стола. Он посмотрел сквозь стеклянные стены на тысячи книг, окружавших его. Он почувствовал себя глубоко одиноким. Он был незваным гостем в роскошной гробнице, окружённой женщинами, которые считали его неизбежным злом или мишенью.

Он сел в эргономичное кресло и нажал на клавишу. На экранах зажегся запрос на ввод пароля. Он посмотрел на стикер, прикрепленный к монитору, — нарушение всех протоколов безопасности, которые он когда-либо изучал.

Легкой женской рукой был написан код:

B-E-A-U-T-Y-P-A-I-N-S.

Дмитрий уставился на это слово. «Боли красоты».

Он ввёл его. Система разблокировалась. Пока загружался рабочий стол с папками, заполненными зашифрованными данными, он не мог избавиться от образа Лены Петровой. Страха в её глазах. Безмолвного крика.

Он посмотрел на потолок, где на лепнине резвились херувимы, застывшие в вечном, бессмысленном танце. Он был за сотни километров от Москвы, но чувствовал себя ещё дальше от неё. Он приехал в Санкт-Петербург, но места, куда он попал, не было ни на одной карте.

Дмитрий Фролов, корпоративный «решала», открыл первый файл и начал читать. Но практичный москвич уже начал понимать, что логика и эффективность — не главное в этом дворце. Здесь главное — секреты. И он был единственным, кто их не знал.