Путешествие к Серебряному Долу

Йердегиль застала его в саду. Государь наблюдал, как ветер треплет листья огнецвета, укрытого сенью унылых ветвей плакучей ивы.

- Приветствую, мой князь.

Когда Агора обернулся, ведьма стояла на коленях, почтительно глядя под ноги государя.

Он молчал. Йердегиль пришла не одна. Служанки редкой красоты окружили ее словно бабочки. Сама она, разумеется, была на порядок красивее любой из женщин и, очевидно, прекрасно это знала. Она держалась безупречно и очень походила на свою ныне покойную мать. Двое рослых мужчин, сопровождавших княжну, ожидали поодаль.

- Здравствуй, Йердегиль, – наконец ответил Агора Халла, протягивая ей руку.

Ведьма приняла его помощь и подняла блестящие антрацитом глаза. Немного помедлив, она встала и замерла в ожидании.

Государь ничуть не изменился. Все также суров и огромен, взгляд он имел глубокий и пронзительный.

- Чудесные цветы, – заметил Агора Халла. – Выглядят так, словно ты заботилась о них для меня.

- Если они нравятся моему государю, значит, так и есть.

Великий князь улыбнулся.

Йердегиль хорошо справлялась с вверенным ей уделом. Напуганные, но довольные и смиренные горожане почитали закон и власть. Княжна, очевидно, была довольна собою безмерно.

- Ты проводила Йесыль? – спросил Агора, прислушиваясь к ровному биению ее сердца.

- Как и велел, мой государь, – отозвалась Йердегиль, отгоняя скорбь. – Она прожила хорошую и долгую жизнь, была счастлива и не знала горя.

Йесыль родилась дочерью хана Чабура. Этот глупец, в свою очередь, однажды, то ли по глупости, то ли от гордыни вошел с войском в Красные земли. Жестокий и жадный, в конце концов, он получил, что заслуживал. От ханства его не осталось и камня. Из наследия - нелюбимая дочь, что в цепях, словно пес, годами сторожила шатер чабурского господина. Так что лучшее, что случилось в жизни Йесыль - падение ее рода. Князь Агора взял ее в дочери и велел Йердегиль защищать дитя и беречь.

Этим он желал не столько укрепить свое право на чабурсские земли, сколько скрасить горькое одиночество ведьмы. Йердегиль же была холодна. Через годы сердце ее растаяло. Только время взяло, что должно. И Йесыль, не желая продлить свою жизнь, умерла без мучений, с достоинством. Так бессмертная ведьма прожила и постигла краткий путь человеческой жизни.

- Хорошо, – сказал Агора Халла, жестом приглашая Йердегиль прогуляться по саду. – Это хорошо.

Они шли по извилистым дорожкам, аккуратно собранным из мелкого камня в причудливые узоры.

- Чантарийская вязь, - заметил государь, кивая вниз. - Я слышал Яхан посещал твой удел.

- Тогда мы, к сожалению, разминулись, - поспешила ответить Йердегиль. – Путешествие в Абалью было весьма увлекательным. И долгим.

Отношения с наследным князем Яханом стали острым камнем под ногами великой княжны. И меньше всего Йердегиль желала расстроить этим государя.

Великий князь довольно кивнул.

Как ни крути, при всей своей уникальности, Йердегиль была ему абсолютно понятна.

Она шла к намеченной цели, отсекая все ненужное и бесполезное. Будь то Яхан, или же сам великий государь, она отринула бы все, что помешает ее планам. С каждым годом разум ведьмы становился все чище, а кровь холоднее. Совершенствуясь, она была беспощадна и осторожна. Агора хорошо знал эту дорогу, потому что и сам был таким.

Йердегиль молчала. Государь, вероятно, видел ее насквозь. Его же мысли всегда оставались загадкой.

Он был мудрец. И воин. Сильный и справедливый. Даже через тысячи лет никто бы не смог сравниться с ним в сердце великой княжны.

– И хотя нам не удалось увидеться с братом, – напомнила о себе Йердегиль, жестом повелевая служанкам покинуть сад, – в тот же год меня посетила одна из сестер. Что, вероятно, моему государю итак известно...

Помогая Маленид в ее детских мечтаньях, Йердегиль рисковала разгневать отца. Но скрывать от него столь серьезный проступок было бы еще опаснее.

Агора приподнял бровь. Легкая ухмылка его подтверждала догадки ведьмы.

– Все к лучшему, – проговорил государь.

Как некто, умудренный опытом, он хорошо знал, что это решение само послужит младшей дочери уроком. Поле боя - опасное место. Но мир, который на нем защищают, порою оказывается куда более пугающим.

К сожалению, не все свершения Йердегиль пришлись государю по вкусу. В частности хейнские принцы, мрущие в своей крепости, словно мухи, ожидаемо послужили поводом для великокняжеского недовольства. Расчетливый и хитроумный план Ее Светлости, увы, не произвел на государя должного впечатления.

- На что тебе эти богатства? - полюбопытствовал князь, убирая случайный листок, безрассудно упавший на волосы ведьмы.

Йердегиль, которая сроду ему не лгала, не стала и в этот раз.

- Для кораблей, государь. Чтобы вернуться домой.

Она прикусила губу.

Десятки и сотни возможных реакций крутились в ее голове. Йердегиль всегда знала, что будет день, когда им придется расстаться навечно. Печальные чувства и мысли она берегла при себе. Но как насчет государя? Что если он разозлится? А что если нет?

Он ухмыльнулся, остановился и посмотрел на нее с тем особенным выражением, с которым часто смотрел на ее мать.

- Ты хорошо все обдумала, Йердегиль?

- Да, государь, - прошептала она, опуская ресницы.

- Ну вот, сердце как будто разбилось, - заметил Агора, театрально прикладывая медвежью ладонь к необъятной груди. - Чтобы спасти его - нужно остаться.

Тонкие пальцы ведьмы вцепились в пышные юбки. Меньше всего на свете, Йердегиль желала печалить государя. Теперь же он был печален, хотя и шутил. Пусть даже так неумело.

- Но я... - прошептала Йердегиль еще тише... - я не могу остаться.

- Потому что ненависть сильнее любви? - спросил государь, поднимая ее подбородок грубыми пальцами мечника.

Он хотел видеть ее глаза, чтобы достойно оценить серьезность этих дерзких намерений.

- Да, - подтвердила Йердегиль, - она сильнее всего на свете.

Сжигала ее. Ночами ведьма не знала покоя. Во снах ей являлись лица далекого прошлого. Снова и снова она проживала дни счастливого детства и ночь, когда что имелось было утрачено. Гул от погони, страшные вопли и сумасшедшее улюлюканье псов Эфириков все еще стояли в ее ушах. Прошло уж почти четыреста лет, а черные глаза матери все еще укоризненно смотрели ей в сердце.

Нет. Йердегиль не смогла бы забыть эту бойню, даже если бы солнце упало на землю. И будет так, покуда враги продолжают свой род. И покуда жива она, Йердегиль.

- И что же? Есть у тебя план? - поинтересовался Агора, продолжив прогулку. - Эфирики, знаешь ли, не бедные хейнские принцы.

- Есть, государь, - отвечала ведьма. - Они закончат в мучениях.

Заплутавший в равнине ветер промчался по саду, всколыхнув ее черные косы. По всему было видно, что Йердегиль уже не остановишь.