Хроники принцессы Бореи. Возвращение

Переодевшись, Нив уселась на подоконник, подогнула под себя ноги и принялась за чтение книги, которую позаимствовала в библиотеке Стефана. Однако сосредоточиться на чтении не получалось, мыслями она возвращалась в тот переулок. Пустая улица, где было только двое. Она и он.

“Увижу ли я его завтра в Ордене?”

Нив переживала за реакцию друга, когда тот узнает содержимое письма Скарда. Отец все же позволил ей вступить в элсмирское подразделение Ордена. В письме он просил о переводе Нив, посчитав, что так она будет в большей безопасности и под присмотром. Ксандр всегда был против ее вступления в Орден. Обеспечивать ей защиту – одно дело, но разрешить участвовать в миссиях наравне со всеми… Этого юный конагар принять не мог, из-за чего в последний год в Элсмире они постоянно ссорились. В Орден Асары, созданный прадедом Нив, Лиром МакКуллоном, можно было вступать с пятнадцати лет. В этом возрасте люди в Борее считались еще детьми, но уже могли участвовать в несложных миссиях или помогать с бумажной работой. На серьезные дела новичков не пускали.

Из-за упертости Александра и Скарда, Нив не подпускали близко к делам. Друг, всегда принимающий ее сторону, категорично говорил “нет”, а отец без проблем вторил воспитаннику. Когда Александр вернулся в Борею, у Нив со Скардом состоялся напряженный разговор. Тогда она совершенно случайно увидела на его столе в кабинете материалы по делу о пропавших метисах, и все встало на свои места.

Словно по наитию пальцы сами потянулись к эспилу в ухе. Не за звонком, а в поисках опоры. И вместо голограммы перед глазами всплыл другой образ: она снова в кабинете у Скарда, за окном – дождь.

Нив расположилась в кресле с чашкой чая в руках. Медленно делая глоток, она смотрела, как по стеклам больших панорамных окон стекают капли дождя. Все же поздняя осень на дворе, и погода портится день ото дня. В принципе, как и настроение. Скоро ее день рождения, но нет счастливого предвкушения праздника. С этим днем связано одно из самых мрачных событий в ее жизни: смерть родного отца. Виновники известны, а теперь Нив еще и знает, что они творят в Борее.

– Как долго вы с Ксандром собирались скрывать все от меня? – ледяным голосом спросила Нив, не глядя на приемного отца. Аура ее была тягучей, меняя цвет с серебристого на темно-серый, под стать глазам. Скард не мог понять, осознает ли дочь, что пытается воздействовать на него своей аурой. Создавалось ощущение, будто она прекрасно понимает, что делает.

– Дочь, посмотри на меня, – попросил Скард. Он слегка согнулся, оперевшись локтями о ноги, сцепил пальцы рук в замок.

Услышав “дочь”, Нив нервно сжала губы. В голосе того, кого она считала отцом, было столько любви. Он никогда не воспринимал ее как чужую. Она всегда была для него частью семьи. Нив понимала это. Но не могла остановиться. Она добьется своего. Медленно повернувшись, взглянула на Скарда.

– Папа, я больше ни о чем тебя не попрошу, только… Только возьми меня в Орден и позволь принять участие в делах, – ее голос звучал тверже стали. Аура щупальцами окольцовывала Скарда, который смотрел на дочь и понимал, что ему не показалось: она сейчас очень похожа на свою мать, Кассию. Эта женщина никогда не вела переговоры, настаивала на своем и, если надо, манипулировала или применяла свои кри-способности.

– В противном случае я открою один из порталов и отправлюсь в Борею самостоятельно и ты меня больше не увидишь.

– Ты мне ставишь ультиматум? – не веря услышанному, Скард подался вперед.

По глазам видел, она серьезно настроена. “Вылитая Кассия в молодости!” – подумал мужчина, и в этот момент что-то во взгляде Нив изменилось, зрачки сузились от злости. Словно она слышала его мысли. Но этого не могло быть, даже пси-нейро на такое не способны. Скард часто заморгал, словно пытаясь смахнуть наваждение. Вновь посмотрел на дочь. Она по-прежнему сидела с поджатыми губами, как делала всегда, когда была чем-то недовольна или расстроена. И только.

Скард молчал так долго, что Нив уже почувствовала вкус горечи поражения на языке. Но потом он медленно, будто это движение давалось с огромным трудом, кивнул.

– Ладно, – его голос прозвучал глухо и устало, Скард сам не понимал, почему пошел ей на уступки. – Но только под присмотром. И если что-то пойдет не так – все закончится.

Ей тогда только исполнилось шестнадцать. Планировалось, что она останется в Элсмире на обучение. Кто как не король Лейф Хеймдаль, старый друг покойного Флана МакКуллон, может стать наставником будущему правителю. На это Нив каждый раз скептически выгибала бровь. Она и королева? Смешно. Кто за ней последует, если ей просто дать корону? Кому нужен правитель, не знающий свой народ, его нужды и проблемы в государстве?

Эхо того “ладно” до сих пор звучит в ушах, и вот она снова здесь, в Борее, с книгой на коленях и тяжелым камнем на душе. Ее взгляд упал на корешок тома, но мысли были далеко.

“Все хотят посадить меня на трон, – с горечью подумала она, – но никто не спрашивает, хочу ли этого я”.

Раздраженно захлопнув книгу, она слезла с подоконника, сняла шелковый халат, положила его на край кровати и отправилась спать. Завтра ее ждет тяжелый день, и первым шагом станет визит к человеку, который меньше всего ожидает ее видеть в Борее. Генриху ВанДонохью.

Не такого начала дня ожидал Генрих. Сначала старший сын все утро на собрании сверлил его взглядом, того и гляди дырку просверлит. Потом Саймон сообщил, что вчера вечером с братом что-то случилось. Тот, конечно, подавленным не вернулся, но вокруг него была тяжелая аура. Похоже, принцесса не пришла.

Мужчина сидел в кабинете, закрыв лицо руками. Размышлял, сколько еще это продлится. Воспитал на свою голову упрямца! Не будь Александр так привязан к принцессе, было бы все по-другому? Возможно.

– Ваша Светлость, – послышался голос секретаря. Женщина выглядывала из-за приоткрытой двери и обеспокоенно смотрела на начальника. – Пришел Его Сиятельство МакЛаррсон. Просит аудиенцию. И еще: он не один. С ним девушка.

Что-то в голосе секретаря насторожило Генриха. Он попросил немедленно пригласить гостей. Первым человеком, вошедшим в кабинет, был не Стефан, а девушка. Это показалось мужчине очень странным. По правилам этикета, МакЛаррсон как глава клана должен идти впереди, если, конечно, в его компании не находился человек выше по титулу.

Приглядевшись к гостье, Генрих остолбенел. “Цвет этой ауры”, – ему хватило секунды, чтобы сообразить, кто перед ним. Встав, мужчина быстро подошел и поклонился, прикладывая при этом ладонь к груди, в область сердца, как и положено при встрече с членом королевской семьи.

– Ваше Высочество, рад видеть Вас в добром здравии.

– Вы почти не изменились с нашей последней встречи, Ваша Светлость. Рада видеть вас в добром здравии, – натянуто улыбнулась Нив. Все эти “Ваше Высочество” уже порядком нервировали ее. Оглядев кабинет, она поинтересовалась, не могли бы они присесть и обсудить одно дело, касающееся ее пребывания на Глории.

– Я понимаю, что ставлю Вас в неловкое положение, как и Его Сиятельство, – произнесла она, глядя как Генрих сжимает пальцы на письме от Скарда.

Генрих медленно опустил письмо на стол, тщательно выравнивая его край. Каждое движение было отточенным и сдержанным, лишь вздувшиеся на висках вены выдавали внутреннее недовольство. Это было ожидаемо. Принцесса возвращается в Борею. Более того претендует на место в Ордене. Ситуация для Генриха крайне неприятная. Все планы летят насмарку. Отказать Кетиллссону он не мог, даже если бы хотел. Тот был правой рукой Флана МакКуллон, покойного короля Бореи. Однако все это померкло перед одной-единственной строчкой, которая заставила его кровь похолодеть:

“Приставь Нив к Александру, тогда от нее будет меньше проблем…”

В висках застучало, навязчиво и громко, словно предупредительный звонок.

“Что-то мне подсказывает, что проблем как раз-таки прибавится…” – подумал он, уже собираясь что-то ответить, как дверь в кабинет с тихим щелчком открылась.

– Отец, мне нужно... – Александр замер на пороге, его взгляд, только что полный деловой целеустремленности, наткнулся на спину в черном пальто и знакомый профиль. Слова застряли у него в горле.

И в этот миг Генрих с абсолютной ясностью понял – все его опасения оправдались.