Богатырь и Сказка. Обретение.

ⲃⲃⲉⲇⲉⲏυⲉ

Иван брел к Калинову мосту на новую битву со Змием поганым. Тащил по земле свой булатный меч-кладенец, и меч оставлял за собой глубокую борозду. Устало опустился на берег реки Смородины и откинул меч подальше.

На мосту Калиновом раздался грохот. Из клубов дыма с рёвом выехало Чудо-Юдо на коне! Рядом – пёс огромный, а на плече – ворон чёрный.

– Что ты, конь, споткнулся? Отчего, ворон, встрепенулся? Почему, пёс, ощерился? Или чуете, что Иван-крестьянский сын здесь? Так он еще не родился, а если и родился – на бой не сгодился. Я его на одну руку посажу, другой прихлопну – только мокро будет! – рычал змей.

– Хватит! – крикнул с берега Иван, даже не обернувшись. – Я устал…Змей ошарашенно смотрел на богатыря. С громким пуф! исчезли и конь, и ворон, и пёс, а сам Чудо-Юдо обернулся мужчиной.

– Ты помнишь, да? – спросил Горыныч.

– Горыныч, вот скажи мне: откуда берутся сказочные персонажи? Неужели достаточно, чтобы автор их придумал, – и они станут бездушными куклами, пляшущими по кругу? – Иван смотрел на гладкую, как зеркало, воду Смородины. И почему в ней не отражается солнце?

– Не совсем, Вань. Сказочный алгоритм строился долго. Ты же понял, что это Навь, мир мёртвых, и все мы здесь – мертвецы. Души, когда-то жившие в Яви… – проговорил Горыныч.– А как мы стали такими?.. – Змей не видел, как по склонённому лицу богатыря катятся слёзы.

– Сказки пишутся в Яви. А чтобы история воплотилась в щит, она должна отыграться здесь, в Нави. И души нужны особенные. Кузнец, к примеру, должен обладать силой созидания. Ядвига и вовсе знахаркой была, честной. Сказке нужны чистые души с определёнными параметрами. Вот ты родину любишь, родителей, труд честный крестьянский… ну и бой героический, что уж греха таить. Алгоритм цикличный. Повторяясь раз за разом, он стирает воспоминания – чтобы души в этом круге не сошли с ума… – грустно проговорил Горыныч.

– Почему ты помнишь? И Яга?

– Алгоритм хрупок. Должны быть те, кто сможет его поправить изнутри, если что. Мы – администраторы сказки. – Горыныч с тоской посмотрел в небо.

– А дочь твоя зачем в реку прыгнула? – внезапно спросил Иван.

– Чтобы переродиться. Сказка нуждается в каждом Авторе, способном расширить её границы и написать новые сюжеты… Она не утонула. Воды Смородины омоют её душу. Она забудет прошлую жизнь и родится вновь… – Слеза, шипя, скатилась по щеке Горыныча.

– Прости, Горыныч…Иван соскользнул с берега в зеркальную гладь реки.

Ґʌѧʙѧ 1

Грохот. Огненные вспышки то тут, то там.

Бойцы передвигались перебежками; последним бежал гранатомётчик. Задача была выполнена, и высотка зачищена. Вот только группе не повезло – попали в кольцо.Внезапно повисла тишина и тонкий свист…

– На землю, мужики! Мордой в землю, мать вашу! – рявкнул командир и рухнул сам.

Противник решил не отдавать высотку, разрушив её миномётным обстрелом. Ужасало то, что под взрывной дождь попала не только команда Ивана с позывным «Богатырь», но и те, кто взял бойцов в кольцо.

Когда всё затихло, в ушах разлился странный звон. Иван приподнял голову, чтобы оглядеться. Собрался, сгруппировался и поднял своё тело, подтянув к груди гранатомёт…

Встряхнул рукой, жестами показывая выжившим подниматься. Неизвестно, выжил ли противник, держит ли кольцо, но сидеть и ждать, пока нагрянут гости, – не лучшая идея.

Мужчины действовали молча. Подхватили оглушённых и раненых товарищей: кого-то зацепило осколком, кто-то дезориентирован после взрыва. Передвигались перебежками, прижимаясь к развалинам зданий, почти совсем сливаясь с разрушенными стенами.

Иван отправил бойцов вперёд, сам же осматривал тылы. Слишком много дыма, слишком много. И резиной палёной несёт. Бывало, противник прикрывал свои позиции, запалив автомобильные покрышки. И если не знать, можно легко напороться на засаду. Только сейчас ребята и так вымотаны, а если там гнездо миномётчика…

Дым от покрышек – монетка о двух сторонах. Он прикрывает от противника, но и закрывает ему обзор…

Нет. Ребят надо до «больнички». Немного осталось. Давай, Ваня, левой-правой, шевели ногами… вот и лес…

– Эй, русский! – раздался крик со спины.

Ваня замер. Голос раздавался немного снизу. Неужто «лисью нору» проглядел? Её даже опытные бойцы редко замечают – она рассчитана на одного…

Иван медленно обернулся, думая: «Как хорошо, что отстал… ребята смогли уйти».

Раздалась автоматная очередь. Грубо толкнуло в грудь, в руки, в ноги, в лицо. Почему-то совсем не было больно. Иван нажал на спусковой крючёк, гранатомётная очередь понеслась в землю, прошив автоматчика разорвав взрывами.

Богатырь упал, но так и не выпустил оружия из рук, радуясь, что пацаны успели…

Вдох. Резко открыл глаза и подскочил на лавке.

– Ой, Ванюша проснулся! Садись, сынок, поспедай с братами, да в поле отправляйтесь, – хлопотала пышная, румяная немолодая женщина.

Иван спустил ноги на деревянный пол, укрытый соломой, и… офигел. Солома? Это я где? Обращались точно ко мне, и ещё так ласково. Это что, меня вытащили? Или что? Пока помолчу, может, хоть что-то узнаю…

Мужчина поднялся и осмотрелся. Обстановка была скудной: несколько лавок, на одной из которых он спал, русская печь, её верхняя часть задернута залатанной шторкой, массивный грубый стол и такие же лавки…

– Иди ополоснись со сна, сынок, водицей колодезной, – проговорила женщина и ласково погладила сына по спине.

Иван вздрогнул от неожиданной ласки и замер. «Сынок?» Очень хотелось сказать: «Женщина, вы мне не мать», – но решил промолчать. Обстановка неизвестна, кто знает, может, это его противник вытащил и в реалити-шоу засунул…

Сначала надо разведать обстановку, определить место положение и предположительное расположение своих.

Иван хмыкнул и вышел во двор. Вдохнул. Воздух казался сладким и чистым, взгляд привычно бегло ощупывал небо, вдруг дроны…

Огляделся и раскрыл рот от удивления. Домом служил небольшой сруб, почерневший от времени, а крышу укрывала плотно уложенная солома, потерявшая свою желтизну от осадков.

Кругом – пара сараев, откуда-то доносилось мычание коровы. Квохтали куры. У коновязи лошадь, опустив морду в ведро, что-то активно хрумкала, изредка подёргивая рыжими ушами. Сразу видно – рабочая, об этом говорила чуть провисшая спина. Где-то в сарае ржала ещё одна.

С горем пополам нашёл колодец – небольшой чёрный сруб под соломенной крышей, ведро, перевёрнутое вверх дном, стояло на крышке.

Спустя пару минут Иван уже обливался ледяной водой и фыркал от удовольствия, когда жар прилил к телу.А затем вернулся в дом. Стол уже был накрыт. Чугунок с ароматной кашей парил, и в полумраке избы казалось, будто пар тот чуть светится.Ваня ел деревянной ложкой и удивлялся: вроде блюдо простое – каша на сале, а так вкусно…

– На, Ванюша, молочка парного испей, сынок.Всё это время семья молча ела. Семья большая: отец, мать, двое сыновей. Обоим на вид лет по двадцать, оба в теле, видно, работы не чураются, руки мозолистые…

Выпил Иван молока и охнул – вкусное, сладкое, да жирное. Попытался вспомнить, когда пил молоко в последний раз… Хмыкнул… Не вспомнил.

Внезапно с улицы влетел мальчишка, взъерошенный, чумазый, и заголосил:

– Бяда! Бяда! Чудо-Юдо соседние деревни пожгло! Наше село – следующее!И убежал, дальше весть разносить. И тут же откуда-то пошёл металлический звон…

– Видать, староста тревогу бьёт, – проговорила, схватившись за сердце, мать. – Ой, бяда!

– Не плачь, матушка! – встал из-за лавки старший сын.

– Не плачь, батюшка! – встал из-за стола сын помладше.

«Да он вроде не плачет, – хмыкнул про себя Иван. – Вроде довольно безучастно продолжает уплетать кашу».

Мужчины посмотрели на Ивана, будто чего-то от него ждали.

– А? Я тоже пойду? – догадался боец.

И тоже поднялся. Пошли мужчины к ларю, и каждый взял по мечу. Ваня тоже подошёл, заглянул в сундук.

– А мне меча не полагается? Или в рукопашку на Чудо-Юдо идти? – с усмешкой спросил он.

Те пожали плечами. Но мать не выдержала:

– Да как же нет-то? Был же булатный меч… – Заглянула в пустой ларь и, охнув, схватилась за сердце. – Пропал…

– Дайте хоть нож что ли, хоть в зубах у чудища поковыряю, и то дело! – усмехнулся Иван и ошарашенно посмотрел на протянутый молчаливым отцом изогнутый железный нож, обмотанный тряпицей.

Взял нож. Отец молча обнял его и похлопал по спине.

– Не посрами сын… – сказал в напутствие и пошёл обратно за стол.

А братья уже выводили коней из сарая. Иван смотрел на них и не мог поверить: не статные тонконогие красавцы с картинок, а настоящие, крепкие скакуны. Вспомнив о недостаче меча, бросился в другой сарай. Там стоял он – шикарный вороной жеребец с белой звёздочкой на лбу, нервно поводя ушами.

«Кони… Кони… Нельзя просто так подойти незнакомцу. Эта гора мышц одним ударом копыта голову размозжит».

Оглянулся: мужчины уже сидели в сёдлах, кони беспокойно гарцевали, рвясь вперёд.

Иван медленно подошёл к коню, снял с крюка единственную сбрую. Рядом с порогом стояло ведро с овощами; глаз сразу выцепил рыжую морковку.

Достал её и вытянул руку, ладонью вверх. Удивительно, но конь принял угощение, аккуратно забрав морковку бархатистыми губами. Иван осмелел, положил руку на лобастую голову. Жеребец склонил шею, словно принимая ласку старого друга.

«Ох…» – прошептал Иван и стал неторопливо надевать сбрую, стараясь вспомнить знания, которых в голове отродясь не было…Что странно – руки будто сами знали, что делать, словно он проделывал это тысячу раз. Не забыл даже подложить тряпку под седло.

А вот вскочить на коня с первого раза не вышло, чем знатно повеселил ожидавших братьев.

Тем временем мать вынесла по небольшому мешочку – уж чем богата, тем и снарядила сыновей в путь.

Ехал Иван, оглядываясь по сторонам. Небо – голубое, ясное. Прислушивался – не жужжат ли дроны. Всматривался в дома, ища отблески скрытых камер.

«Постановка. Масштабная. Режиссёру респект. Но сюжет топорный: где-то покричали – и сразу на бой? С кульком еды и железной палкой?»Смех раздирал его изнутри, но он молчал. С другой стороны – изучить окрестности дело нужное. Надо всё осмотреть и найти способ свалить с этой радужной лужайки… Так что едем на убой к Чуду-Юду и помалкиваем. Благо, братцы общаются только между собой.

Шевеление за придорожным кустом боец заметил сразу, но решил промолчать – «старшие» либо сделали вид, что не видят, либо… Слишком много «либо».

Торная дорога вилась к горизонту, и не было ей конца. Три всадника удалялись от родного села.

Ґʌѧʙѧ 2

Ехали они, ехали и наконец приехали… «Вот это седалище у мужиков железное! Так и до геморроя недалеко», – думал про себя Иван, глядя на покачивающихся в сёдлах «братьев».

Сам же он уже готов был что угодно отдать, чтоб слезть с коня, абсолютно уверенный, что после этого путешествия ноги останутся колесом на всю оставшуюся жизнь.

«Ну шоумены, ну садисты», – Иван уже решил для себя, что как только разберётся в ситуации, то точно накажет всех причастных к его издевательствам.

Вздрогнул. Знакомый запах гари коснулся обоняния, пока ещё еле заметный, но точно ощутимый…

Напрягся, ни разу за этим запахом ничего хорошего не было…

Огляделся по сторонам, камер так и не нашёл, но кто-то их точно вёл, это точно был профи. Иван уверен: если б не его опыт, в жизни бы слежки не заметил.Запах гари усиливался. Лошади тревожно заржали и нервно затанцевали на месте, отказываясь идти дальше.

«Братья» спешились, и Иван не без удовольствия и со вздохом облегчения слез с коня. Подхватил коня под уздцы, повторяя за мужчинами впереди.

Деревня словно вынырнула из-за горизонта. Дым и гарь окружали со всех сторон, горький воздух резал глаза.

Иван отпустил коня и присел у развалин. На земле прямо перед ним лежала кукла, не такая как современные, у нее не было даже лица, но было видно, что ребёнок ей дорожил… Игрушка, замотанная в тряпочки, была потрёпанной и чуть дымилась, видно, искра попала и тихо тлела.

А из-под бревна к кукле тянулась обгорелая маленькая детская рука.Иван содрогнулся, внимательнее присматриваясь к встретившим их руинам.Останки людей то тут, то там были везде…

«Хорошая постановка, очень хорошая», – с горечью подумал Иван. Он был на войне, она такая и есть – горькая, грязная. Слишком реалистично.

Прикоснулся к детской ладошке и вздрогнул – холодная. Это точно был ребёнок…

Мужчина напрягся, внимательно приглядываясь, теперь понимая, что все эти тела были настоящими…

«Вы чё делаете, твари? Копец вам. Я вас точно натяну как ту сову на глобус, как только разберусь в ситуации!» – Иван рыкнул. Не для того он столько воевал, чтоб в шоу для увеселения детей убивали…

– Всё пожгло Чудо-Юдо поганое, никого не осталось… – сказал старший брат.

– Смотри, вон одна изба уцелела! – сказал тот, что помладше.И направились они к избушке.

Иван растерянно посмотрел на нож в своих руках, на деревню пожжённую.

«Чудо-Юдо? Да тут всё из ракетной установки расфигачено! Почему они такие спокойные? Кругом трупы! Это были живые люди! Какая к чёрту избушка! Соберись!» Иван что было сил хлопнул себя по щеке.

Сначала анализируем и собираем информацию, эти двое явно не друзья…

И уж явно не люди, не может человек спокойно реагировать на смерть в такой ситуации… Они словно картонные, как куклы, действующие по заданному алгоритму… – пришла мысль…

Нетронутая избушка на краю спалённой деревни вызывала подозрения.

Всё покруг было сожжено к чертям собачим, гарь, пепел, сажа, вонь горящих тел, а эта избушка словно не отсюда вовсе.

Складывалось ощущение, что её сюда притащили уже после сожжения деревни.

Тем временем «Братья» уже стучали в дверь.

Изнутри послышались шаркающие шаги, и их впустили сразу…

Иван напрягся, «даже не спроси "кто там"».

Избушка внутри была совсем маленькая. Из убранства только и были что стол, лавка да печка, над которой уже ворковала очень-очень старая женщина, казалось, дунь сейчас и рассыпется на запчасти.

– Здравствуй, бабушка, – говорят братья.

– Здравствуйте, добрые молодцы! Куда путь держите?

– Едем мы, бабушка, на реку Смородину, на калинов мост. Хотим с Чудом-Юдом сразиться, на свою землю не допустить, – проговорили хором «братья», да так синхронно, будто всю жизнь тренировались.

– Ох, молодцы, за доброе дело взялись! Ведь он, злодей, всех разорил, разграбил, лютой смерти предал. Ближние царства – хоть шаром покати. И сюда заезжать стал. В этой стороне только я одна и осталась: видно, я Чуду-Юду и на еду не гожусь. – Старушка, кряхтя, картинно хваталась за сердце.

Ивану от всего этого было тошно и противно, но он продолжал молчать.

Братья решили переночевать в доме бабки. Бабка на печку забралась и сразу захрапела. «Братья» попадали кто куда и тоже уснули.

Иван сидел и смотрел на это сонное царство, оглядывая избушку на предмет скрытых камер. Но их либо не было, либо совсем уж ловко спрятаны, что даже намётанный глаз военного не видел прицела…

Подождал ещё какое-то время, проверил, точно ли все уснули, и тихонько выбрался из избы. За ними точно кто-то шёл, надо узнать кто…

Иван перебежками передвигался по ночной деревне, почти полностью сливаясь с руинами, которые были освещены лишь светом луны.

Вот только никого обнаружить не удалось, сколько ни искал. Принял решение вернуться к избушке и немного поспать.

Взгляд сразу выцепил чуть заметное свечение… Он всё это время лазил по деревне, а надо было за избушкой посмотреть, – хмыкнул про себя Иван. Прижался к стене, стараясь дышать медленно, чтоб сердцебиение не шумело в ушах. Прислушался…

– А я говорю… поговорить с ним надо, сообразительный парень, даром что молчун, – проговорил басоватым шёпотом голос.

– Я сказала нет. Поговорили вон с одним и что, где искать Ванечку? Нет Ванечки! Я сказала – вести по алгоритму… – женский молодой голос замолчал. Раздался тяжёлый басовитый вздох, свечение погасло. Иван решил одним глазком посмотреть на говоривших и выглянул из-за избушки, но никого не было, только котёнок.

Котёнок сразу увидел Ивана, моргнул большими зелёными глазами.

– Мяу…

Иван похлопал глазами и снова спрятался за стену… Стараясь осмыслить увиденное. Он точно слышал разговор – два голоса, мужской и женский, говорили о каком-то алгоритме и каком-то Ванечке, который пропал…

Решил вернуться в избушку и поспать, потому что мозг никак не мог сопоставить данные, сколько ни старался…

Стены сотрясались от могучего храпа с трёх сторон, бабка храпела даже громче.

Иван тяжело вздохнул и устроился на полу, закрыл глаза и сразу провалился в сон.

Утро наступило быстро и солнечным лучом светило прямо в глаз.

Иван поднялся с пола и осмотрелся. Братья спали, а вот бабка уже проснулась и тихонько, шаркая ножками, шуровала что-то в печи.

– Бабушка, вам помочь? – спросил Иван. Было видно, что ухват очень тяжёлый и старческие руки с ним еле справлялись…

– А помоги, внучек… – прокряхтела старушка…Иван забрал ухват и легко подцепил горшочек, что томился, видать, ещё с вечера в печи, поставил на стол.

– Спасибо тебе, Ванюша. А и я тебе помогу… Ты ведь меч потерял? – Старые глаза в упор посмотрели на Ивана ясными и, казалось, молодыми глазами. – Знаю, где он. На берегу реки Смородины. Только ты пока поднять его не сможешь… – Старушка пошамкала беззубым ртом… Глаза её тут же подёрнулись старческой пеленой.

Иван потряс головой. Что это сейчас было?

Тем временем проснулись «братья», позавтракали кашей, что предложила старуха, и снова отправились в путь.

Иван, мерно покачиваясь в седле, думал и складывал всё, что узнал. И никак не складывалось.

Кто говорил за избушкой? Что за алгоритм? И какой Ванечка, с которым поговорили? Что за спец их ведёт, что даже он не смог его вычислить? И что за меч такой? Зачем его спрятали? Зачем вообще всё это?

Слишком много вопросов, а ответов пока нет.

Единственное, что известно, – что кто-то ради этого шоу крошит людей в фарш на право и налево, не жалея ни женщин, ни детей…

Ґʌѧʙѧ 3

Уже темнело, а «братья» продолжали двигаться.

Иван долго размышлял над странностями. Странными были не только братья, но и небо, животные и даже лес.

Не слышалось ни пения птиц, даже пресловутой мошкары не было. А дорога и вообще словно не дорога – складывалось ощущение, будто они движутся по беговой дорожке: вроде едут-едут, а декорации те же.

А кони? Иван не особо разбирался в лошадях, но он точно знал, что их надо кормить. Даже машину надо заправлять бензином, иначе не поедет. А эти кони едут. За всё это время Иван ни разу не видел, чтобы его конь потянулся хоть к травинке. Более того, животина под ногаи и отходов не давала, а учитывая, что Иван скакал позади «братьев», он точно знал, что их кони тоже.

Иван хлопнул себя по лицу.

«Твою мать! Дожили: тащусь неизвестно где, неизвестно с кем и думаю о конском навозе».

Много раз мелькала мысль устроить диверсию, связать «братьев» и допросить, но слишком многое было неясно. Непонятно, где он, кто за ними следит, что вообще происходит. Действия в духе Рембо только усугубят обстановку, ведь нужно с прискорбием признать: самое слабое звено – это он. Кто владеет информацией, тот владеет миром.

А он ничего не знает – раз! Ничего не знает – два! И ничего не понимает на десерт!

Это злило. Он был словно подвешен, как кукла на верёвочках.

О побеге тоже думал. Даже останавливался, заходил в лес – тогда и понял, что бежать смысла нет. Казалось бы, деревья, трава… Да только всё не так.

Иван не мог отойти от коня дальше десяти метров. В какую бы сторону ни шёл, возвращался к нему. Даже пробовал бежать, оставлял зарубки… Ничего не помогало. В итоге вернулся на дорогу, сел на коня и поехал вновь, а впереди, словно он и не останавливался, маячили силуэты братьев…

Мужчины остановились у странной избушки рядом с дорогой. Чёрный сруб совсем не манил Ивана войти своими чернеющими провалами внутрь.

«Братья» спешились с коней и привязали их к какой-то палке у сруба.Иван повторил за ними, привязав своего скакуна.

– Что ж, братья, вот и Калинов мост. Поснедаем, да вы спать ложитесь, – сказал старший. – А я на дозор отправлюсь, буду сторожить Чудо-Юдо у моста Калинова. Мимо меня и мышь не проскочит.

Зашли в избушку, а в ней всё стандартно: печь, стол, три лавки.

«Под копирку их делают, что ли?» – подумал Иван, садясь на лавку.Достал из кулька, что «Мать» дала в дорогу, краюху зачерствевшего хлеба и стал жевать.

Ушёл в дозор старший «брат», а младший лёг на лавку и сразу захрапел.

Иван посмотрел на него. Ну нет, так не бывает. Да, бывало, они на операции и по несколько суток не спали, а потом по часу давали друг другу отдохнуть. А этот взял и вырубился, словно они не на задании по спасению деревни, а на увеселительной прогулке…

Иван подкрался к «брату», поводил ладонью перед его лицом. Тот продолжал храпеть. Щёлкнул пальцами прямо перед носом – «брат» только перевернулся на другой бок и даже из этого положения продолжал храпеть.

Иван ухмыльнулся. Что ж, попытка не пытка. Нужно исследовать окрестности.Сливаясь с тенью, он перебежками перетекал от дерева к дереву. И каково же было его удивление, когда прямо за избой он нашёл того самого брата, что с бравой речью ушёл в дозор! Тот сжался клубком, умильно подложил ладони под щеку и… храпел. Ничуть не тише младшего брата в избушке. Собственно, по храпу Иван на него и вышел…

Сел тут же по-турецки и задумался. Не могли таких олухов к нему в охрану поставить. Они и в дороге за ним не следили, и сейчас вон спят как убитые.

«Значит, меня и не надо охранять», – понял Иван. В том, что сбежать невозможно, он ещё днём убедился. «Тогда что? Чего я не понимаю?»

Внезапно вдалеке, в небе, вспыхнула розовая вспышка. Иван задрал голову: в темноте казалось, будто кто-то с неба палит мощным огнемётом.

А уже ближе послышались звуки возни в лесу…Иван ещё раз посмотрел в сторону странной вспышки, но в тёмном небе больше ничего не было, и направился к звукам, что были ближе.

Звуки борьбы нарастали. Чем ближе подходил мужчина, тем громче был слышен рык.

Огромный чёрный ягуар полосовал не менее огромного волка с переменным успехом. И всё бы ничего, только Ивану было видно со стороны, что волк не один – их трое, и пока один изматывает ягуара, двое других заходят со спины.В другом случае Иван бы и не полез. Вот только складывалось ощущение, что бой происходит здесь неспроста – недалеко от избушки, где в теории лежат трое «вкусных молодцев».

Иван достал из голенища нож и приготовился броситься на того волка, что был ближе…Внезапно прямо перед клубком дерущихся полыхнул столб зелёного пламени, а когда он опал, девушка с метлой на перевес кинулась на волков, что заходили со спины.

Иван, увидев странное появление красавицы, решил пока не лезть… Бой выглядел ещё страннее и невозможнее, чем представлялся изначально.

– Ядвига, уходи! Нечего знахарке в битве делать! – рыкнул Баюн, на котором уже двое волколаков, вцепившись в загривок, повисли как блохи.

– Ты дурак! Я по блюдечку видела, что тут стая, а ты измотан! – рявкнула Ядвига и щёлкнула пальцами.

Волколак взвизгнул, но спустя мгновение снова оскалил пасть и бросился на девушку, тут же получив хлёсткий удар метлой по морде.

– Горыныча звать нужно… – тяжело на выдохе рыкнул Баюн, сбрасывая одного из волков. – Не сдюжим…

– У моста прорыв, Змей тоже сражается… – внезапно девушка вскрикнула и отлетела в сторону, упав на землю.

Волколак радостно ощерил пасть – и подавился. В волчью шею по самую рукоять вошёл нож.

Мужчина действовал быстро: подбежал к животному и что есть силы дёрнул нож вбок, разрезая плоть. Та шипела и пузырилась, словно политая перекисью, и зверь рухнул.

Боец бросился ко второму зверю, запрыгнул ему на спину, ухватил за пасть и что есть силы полоснул по глотке, фонтаном разбрызгивая чёрную кровь.

Баюн, почуяв облегчение, словно воспрял духом, и вонзился зубами в волколачий загривок, железными когтями полосуя по рёбрам зверя, пока тот не пал.

– Эй, валькирия с метлой, ты там жива? – обратился мужчина к девушке.Ядвига осоловело хлопала ресницами – сильно ударилась головой при падении. Мужчина протягивал ей руку. Она растерянно протянула свою ладонь…

– Может, расскажете, что это было и кто вы, раз уж мы теперь братья по оружию? – задорно подмигнул он.

Ядвига сама не поняла, почему покраснела, и принялась отряхивать сарафан, чтобы мужчина смущения не заметил.