Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина
В Федерации Объединённых Миров светилом медицины всегда считалась планета Миттария, но ввиду того, что почти вся она была покрыта океаном, а сами миттары предпочитали жить в подводных городах[8], конгресс традиционно проводился на Тур-Рине. Лично мне, как владелице «Фокс Клиникс», пригласительный билет полагался бесплатно, но я знала, что многие, такие, как Хавьер, отдавали баснословные деньги, чтобы появиться на мероприятии. Собственно, потому одно лишь присутствие на вечере «Новой Эры» уже говорило о состоятельности бизнесмена или широких связях в определённых кругах.
Я получила пригласительный в электронном виде на коммуникатор за неделю и… совсем не хотела туда идти.
Но, к сожалению, надо.
Почему?
Всё потому, что для владелицы клиники моего уровня это мероприятие из разряда «обязательно к посещению». Если не появлюсь — конкуренты вполне себе могут распустить гнилые слухи вида «Фокс уже настолько далека от медицины, что её даже не приглашают». А ещё потому, что там будет половина элиты Тур-Рина. На таких мероприятиях решаются серьёзные вопросы, и это шанс услышать то, что в закрытых кабинетах никто никогда не скажет вслух. А ещё можно совместить неприятное с полезным и попытаться найти помещение под склад.
Интуиция зудела так, словно кто-то капал раскалённым маслом прямо в мозг. Ждать очередного «выкидона» от Кракена не было сил. Такие манипуляторы не подстраиваются под реальность, они прогибают её под себя. Конечно, слово «честность» для него существует… вот только определение, гхм-м-м… «изнаночное».
Итого остро встал вопрос: с кем идти?
Вариант пойти одной отмела сразу. Одинокая эльтонийка на бизнес-мероприятии — это сигнал всем особям мужского пола в радиусе пяти километров: «О, а давайте пригласим на танец, попробуем набухать, подкатить, убедить, что одной женщине в этом мире не выжить!» Даже милое прозвище «Кровавая Тери» отпугивало не всех. Если я буду с мужчиной, то это создаст хоть какой-то временный барьер для мизогинистов типа Кракена, считающих, что женщина не может управлять бизнесом в одиночку и вообще во всём должна зависеть от сильнейшего рядом.
Увы, единственный адекватный вариант — Оливер — отмёл себя сам.
— Даже не смотри на меня так, Эстери! — воскликнул он сразу же, как только мы остались в ординаторской тет-а-тет. — Мне тоже пришло приглашение на «Новую Эру». Я не пойду. Категорически нет! Моей ноги там не будет.
— Но почему?!
Ведущий хирург резко покачал головой, насупился и даже сложил все три пары рук на груди:
— Я прекрасно понимаю, что происходит на таких встречах. Я не хочу в это влезать. Мне нравится работать «по-белому». Я хорошо делаю свою работу, лечу пациентов, а для всего остального есть ты, Тери. Извини, но нет.
Оливера я знала уже девять лет. Он был первым, кто согласился на меня работать, а потому наедине откидывал субординацию и называл по короткому имени.
— Ну пожа-а-алуйста, Оливер!
Я сложила ладони в молитвенном жесте, однако мужчина лишь повторно отрицательно покачал головой.
— Не заставляй меня, прошу. Ты же знаешь, что я сбежал со своей планеты нелегально. Я не хочу, чтобы меня объявили каким-нибудь «бесценным светилом науки» и депортировали на родину. Да и ты лишишься сотрудника. Оно тебе надо? Правильно, не надо. Будет лучше, если я останусь в тени.
Я лишь вздохнула.
Лаборантов брать с собой — только чернить репутацию, Софи — девушка, а мне нужен именно мужчина. Бритоголовые Рон и Глот выглядели настолько устрашающе, что я крепко сомневалась, что телохранителей пропустит фейс-контроль… Так и получилось, что на мероприятие я отправилась с Джорджио. И честно — пожалела в первые же полчаса.
Джорджио вёл себя хуже пятилетнего ребёнка. Уж лучше бы Лею с собой взяла.
— Ох, Эстери, вы только посмотрите! — Джорджио не умолкал уже минут двадцать. — Чувствуете, как пахнет деньгами? Это не просто конгресс, это… это рай для бизнеса!
Хирург, проигнорировав приборы, взял рукой уже пятнадцатую по счёту тарталетку с фуршетного стола, сунул в рот и натурально застонал:
— М-м-м! Как же вкусно! Эстери, только попробуйте это!!!
На нас начали оборачиваться, и я невольно сделала шаг назад. Кошмар какой. Часть содержимого тарталетки вывалилась на пол, но Джорджио даже не заметил этого. Он смачно облизал пальцы и запил деликатес шампанским. Четвёртым бокалом.
— Вы непремеф-фо долф-ны это попрофо-фать! — жуя, сообщил Джорджио. — Ниче-фо фкуснее ф физни не пробо-фал!
Под нос мне была сунута точно такая же тарталетка… Начинкой оказалось нечто белое и шевелящееся, отдалённо похожее на дождевых червей.
— Спасибо, Джорджио, я, пожалуй, пас. И вам советую поумерить аппетит.
— Ну и зря. — Он наконец обратил внимание на приборы, правда, не так, как мне бы хотелось: — Как думаете, а эти вилки из настоящего серебра? Никогда таких не видел! Если переплавить и сделать пинцет…
Джорджио заинтересованно потянулся к изысканной десертной вилке, а я мысленно пожалела, что невнимательно вчиталась в досье нового дока клиники. Софи говорила, что этот человек — выходец с Захрана, одной из самых бедных и неблагополучных планет Федерации. К сожалению, тогда я даже не представляла, что происхождение может настолькосильно сказываться на поведении на подобных мероприятиях.
— Здесь повсюду камеры. Пожалуйста, положите вилку откуда взяли, или у нас будут проблемы.
— Что, прям совсем повсюду?
Брови мужчины поднялись на лоб, но прибор он послушно кинул в груду аналогичных использованных.
— Совсем, — подтвердила я и, мысленно костеря себя за то, что не нашла «плюс одного» получше, предприняла последнюю попытку оттащить Джорджио от буфета: — В основном зале сейчас будет речь от господина Вэл'Массара… Вы присоединитесь?
— Вэл'Массар? А это кто? Человек?
— Нет.
Я так удивилась промелькнувшей ксенофобии, что ответила не задумываясь. Тур-Рин был хорош тем, что сюда прилетали туристы со всех планет Федерации, развлекались по-всякому… и, как следствие, коренное население тоже являлось смешанным. Организатор мероприятия являлся чистокровным миттаром по расе, о чём я и сообщила хирургу.
— Фи, — махнул рукой Джорджио. — Не человек даже и не хирург. Что он может сказать полезного? Я лучше тут побуду, где ещё такие яства отведать придётся? — И он подмигнул. — Вы приходите, Эстери, как заскучаете.
И, громко крякнув, он потянулся к пятому бокалу.
М-да.
Заверив, что обязательно вернусь, я подхватила клатч и быстрым шагом направилась в центральный зал. Да уж, с неприятной стороны открылся новый сотрудник, но, увы, выбирать не приходилось. На момент приёма на работу для меня было достаточно того, что его диплом настоящий и опыт работы имеется.
В груди плескалось раздражение на дока и ещё в большей мере на саму себя, но я постаралась потушить его холодными размышлениями. «В конце концов, ты явилась сюда не одна, а значит, все минимальные приличия соблюдены. Теперь просто надо найти складское помещение, поулыбаться на камеры и можно возвращаться, чтобы почитать сказку Лее», — сказала себе мысленно.
Коридор, холл, широкая лестница.
Уф-ф-ф.
Собираясь на конгресс, я придирчиво выбирала наряд и в итоге остановилась на самом скромном чёрном платье из тех, что всё же подчёркивали статус владелицы элитной клиники. Придерживая подол, я мысленно проклинала и скользкие мраморные ступени, и чересчур старательных уборщиков, и обязательный дресс-код.
Платье было неудобным до абсурда — но, увы, если ты женщина в бизнесе, будь добра соответствовать. Это мужчинам обычно прощается многое. Женщинам — ничего.
Если ты женщина, то должна быть одновременно достаточно успешной, чтобы казалось, будто у тебя нет детей, проводить время с семьёй так, будто у тебя нет работы, и выглядеть — словно у тебя нет ни того, ни другого. И да, стареть нам тоже запрещено. Мужчины в возрасте — это сексуально, а если тебе восемьдесят или не дай Вселенная минуло сто двадцать, ты всё равно обязана выглядеть на шестьдесят — не старше.
Опасные ступеньки закончились, я наконец-то шагнула за массивные раздвижные двери. Мир тут же вспыхнул ярким калейдоскопом огней, голосов и движений. Высокий купол, выполненный из жидкокристаллического стекла, переливался приглушённым свечением, подстраиваясь под энергию зала. Огромные экраны выводили голографические модели, демонстрируя новейшие технологии в биомедицине, генетике и нейроинженерии.
Толпа разноцветным потоком заполняла пространство — представители всех рас Федерации, приехавшие сюда, чтобы торговать будущим, обсуждать продление жизни и покупать возможности, которые не достанутся простым смертным. Здесь были и миттары с влажно поблёскивающей голубой кожей, и длинноволосые златогривые ларки со множеством аутентичных украшений в волосах, которые они так любят, и люди в самых разных одеждах, и пиксиянки, и — основная масса — смески. Часть — богатые инвесторы и скучающие, не менее состоятельные туристы, часть — гуманоиды, имеющие непосредственное отношение к медицине, как я, часть — характерные представители изнанки Тур-Рина, которые стремились продемонстрировать, что их власть простирается далеко за конкретные границы лоскутов, где они «крышуют».
А я?
Я просто хотела найти склад для хранения лекарств, а не вечный двигатель для богачей. Пока кто-то здесь приценивался к бессмертию, я ломала голову, как выбить место под медикаменты, не влезая в глотку очередному тур-ринскому воротиле.
Но нет, видимо, нельзя просто взять и найти нормального арендодателя.
Моей целью было переговорить с парой владельцев складских помещений в соседних лоскутах изнанки, но едва я направилась к одному из них, как пространство загадочным образом искривилось, и… вот он, Хавьер собственной персоной. Он стоял, расслабленно сложив руки в карманы брюк, и с ленивой улыбкой отлавливал взглядом очередную жертву для своих не самых честных сделок.
Я знала этот взгляд.
Как у паука, который уже сплёл паутину и ждёт, когда добыча сама в неё вляпается.
Тяжело вздохнула. Похоже, поиск склада временно откладывается. Пока он не заметил меня, я отошла так далеко, как только было возможно. И в итоге оказалась перед помостом, где выступал организатор мероприятия — господин Тиарейн Вэл'Массар.
Вэл'Массара уважали в наших кругах. Правда, не из-за внушённого страха, как большинство тур-ринских «шишек», а из-за его капитала. Он был миттаром преклонных лет: возраст почтенный, но спину держал прямо, как старый клинок. Седые волосы мужчина носил убранными в аккуратную церемониальную косу, перевязанную тонкой серебристой лентой. Глубокие, насыщенно-сапфировые жабры слегка подрагивали при каждом выдохе. Тело миттара старело, но привычка к дисциплине и занятиям спортом оставалась.
— Медицина на пороге новой эры, дамы и господа. Мы не просто лечим болезни — мы изменяем саму природу жизни, — вещал миттар с помоста. — Сегодня мы презентуем передовые разработки в области нейроинтерфейсов, генной коррекции и биосовместимых имплантов. Наши достижения позволяют адаптировать гуманоидные виды к новым средам обитания, делать разумных существ быстрее, сильнее, выносливее. Преодолевать ограничения, которые накладывает биология, но, разумеется, исследования стоят дорого…
Да уж, теперь понятно, откуда у него, по слухам, целое состояние. Вешать водоросли на уши он умеет качественно.
— А ещё мы вот-вот изобретём эликсир красоты и вечной молодости, — саркастически пробормотала себе под нос, оглядывая толпу толстосумов, которые загипнотизированно смотрели на Вэл'Массара, буквально пооткрывав рты.
И тут же вздрогнула от низкого, насыщенного и, что самое страшное, слишком близкого мужского голоса:
— Ну, что-что, а эликсир красоты вы точно изобрели, леди Фокс.
Тёплое дыхание скользнуло вдоль мочки уха, пробежало по коже ледяными мурашками, обожгло позвоночник и прошило испепеляющим жаром прямо вниз. Тягучий древесно-хвойный парфюм, от которого тело мгновенно предвкушающе напряглось, наполнил лёгкие.
Какого глубокого космоса я так реагирую на этого цварга?!
— И вам добрый вечер, господин инспектор.
[8] Подробнее о подводных городах Миттарии в книге «Академия Космического Флота: Хранители».
Глава 8. Завещание
Кассиан Монфлёр
Конгресс «Новая Эра» в этом году проходил в комплексе, расположенном аккурат на границе белой зоны и изнанки Тур-Рина — в помпезном здании с пафосным названием «Дворец Науки». Впрочем, дворцом место действительно можно было назвать. Голографические проекции сменялись, как кадры в трейлере к утопии: знаменитые на всю Федерацию учёные, сложные молекулярные схемы, цифры, графики. То тут, то там мелькали идеальные лица роботизированной обслуги, зеркала в полный рост, мраморные полы, хрустальные светильники... Всё сверкало, переливалось, подавляло роскошью. Даже в воздухе витал едва уловимый аромат специй, чистый, ненавязчивый, но создающий ощущение элитарности.
И это — всего лишь холл.
Забавно. Благотворительноемероприятие, посвящённое развитию медицины и помощи нуждающимся, проводится в здании, где одна люстра стоит как годовое лечение в рядовой клинике. Наверное, это очень гуманно — вкладывать миллионы кредитов в архитектуру, чтобы подчеркнуть, насколько тут заботятся о здоровье галактики.
«Теперь понятно, почему входной билет стоит как ремонт двигательной шахты у лайнера», — думал я, оглядывая холл и размышляя, куда бы податься дальше. Вверх на лестницу? Направо в буфет? Может, налево? Там вроде бы какие-то лекции…
— Кассиан, а как тебе мой наряд? Ты до сих пор ничего не сказал! — Найрисса нетерпеливо дёрнула за рукав пиджака, возвращая на землю.
— Красивый.
— Ну, Кас-си-ан! Ты вообще смотрел? Этот фасон называется клёш-штаны, которые смотрятся как платья. Такой фасон изобрели очень давно, когда цваргини катались на лошадях…
Найрисса защебетала что-то в ухо, повиснув на моём локте, а я бросил взгляд на зашедшую в гардероб толпу репортёров и невольно прикинул, каковы шансы встретить кого-то из акул пера с родины. Честно говоря, не хотелось бы, чтобы моё инкогнито на Тур-Рине было раскрыто.
Я чувствовал, что нащупал что-то важное и Эстери Фокс — ключик к разгадке внезапной смерти Одри. Если даже сама не принимала в этом участия, она точно должна знать, куда сестра направилась после посещения её клиники и где провела ещё четыре часа… Я также успел нарыть информацию, что сбивший сестру беспилотник на самом деле должны были отправить на утилизацию тремя днями позже и вообще другим маршрутом. Я слышал, чтобы менеджеры в компаниях лениво выполняли свою работу и нарушали сроки, но чтобы кто-то сработал на опережение графика… Увольте. Не бывает такого. Внутри всё орало, что случившееся не было случайностью. Как будто кто-то тщательно планировал избавиться от моей сестры. Только вот кто?
— О! Там же Алтрас Рид! Кассиан, ты только посмотри, это он со своей женой?
Упс-с. Не только я решил приобщиться к новейшим изобретениям медицины. Ещё один сенатор с Цварга вместе с молодой и очень красивой женой только что под руку зашли в зал презентаций.
— Пойдём поздороваемся? — Моя «плюс один» потянула за рукав, но я мягко её остановил.
— Уверен, мы ещё пересечёмся этим вечером. Посмотри, Алтрас явно куда-то спешит в данный момент. Давай позднее.
Найрисса надула губы, но почти тут же отвлеклась на что-то другое.
— Ой, а сфотографируй меня вот здесь? На фоне этих многочисленных голограмм ДНК. Так красиво! Мне кажется, это будет просто потрясающий кадр.
Я закрыл глаза, мысленно досчитав до трёх.
— Найрисса, я здесь не за этим.
— Ну пожа-а-алуйста! Только одно фото!
— Хорошо, давай свой коммуникатор.
— А можно на твой, потом фото перешлёшь?
В меня стрельнули глазками. Найрисса была красивой девушкой — полумиттаркой-полуцваргиней по рождению, с хорошим образованием и манерами леди, как и большинство чистокровных цваргинь, но с «детскостью» явно перегибала палку. Ещё в космопорту она произвела на меня впечатление взрослой женщины, но сейчас же…
— Нет-нет, не так! С этого ракурса! А теперь чуть ниже! Я должна выглядеть выше!
Я выдохнул.
— Ты серьёзно?
— Ну конечно!
Она переместилась на два шага в сторону.
— Так лучше? А может, с другой стороны? Подожди, давай ещё одно! А давай вместе?
— Найрисса, я здесь… по делам, а не ради развлечения. Давай ты походишь по Дворцу Науки и всё пофотографируешь, посмотришь, а я пока найду нужных людей и переговорю?
— Ладно.
К счастью, Найрисса поняла всё без слов и тут же испарилась. Я выдохнул. Теперь к делу. Надо найти Эстери Фокс и присмотреться, с какими гуманоидами она общается, а также незаметно постоять поблизости, попробовать проанализировать её бета-колебания… Это только в присутствии инспектора она нервничала или в принципе такая амплитуда её колебаний — норма?
С нехитрыми мыслями я миновал холл, поднялся по широкой мраморной лестнице и попал в основное помещение.
Я заметил её ещё у входа.
Невозможно не заметить такуюженщину.
Такие женщины не объявляют войну. Они входят в помещение и побеждают без единого выстрела.
Вызывающе элегантна. Возмутительно провокационна. Деловое чёрное платье обтягивало роскошные изгибы леди Фокс настолько плотно, что я невольно задержал дыхание. По меркам Тур-Рина — норма. По меркам Цварга — почти непристойность. По моим внутренним меркам — визуальное преступление, от которого невозможно отвести глаз.
Тонкие шпильки, бесконечно длинные ноги и такая грудь, что непроизвольно сглатываешь. Густые ярко-малиновые волосы были собраны в высокий хвост и переплетены в тугую косу — аккуратно, но с дерзким намёком. Когда смотришь на такую причёску, хочется думать не о работе, а о том, как намотать эту косу на кулак.
Но главное — её лицо.
Самоуверенное. Холодное. Она слегка склонила голову к плечу и прищурилась, будто уже раскусила каждого в этом зале.
Я усмехнулся и двинулся к Фокс через толпу. Что же ты там шепчешь, Кровавая Тери? Выглядываешь потенциального клиента среди этих разжиревших дипломатов? Примеряешь, кому из них нужнее пересадка печени и именно в твоей сети?
Разумеется, я читал отзывы на «Фокс Клиникс». Некоторые оказались забавно грязными, некоторые — пугающе правдоподобными, но теперь, глядя вживую на владелицу медучреждения, я уже не знал, что беспокоит больше: что всё это — ложь… или что всё это — правда.
В шаге от эльтонийки тело закаменело само собой: кто-то выдернул из меня провод заземления. Стоило вдохнуть полной грудью — и в лицо ударил не парфюм, не привычный коктейль бета-колебаний гуманоидов, а её собственный терпко-сладкий ментальный шлейф.
Пахло не скукой и даже не азартом. От леди Фокс веяло сосредоточенным интересом, точным и прохладным, как вскрытая ампула с медленным ядом. Её разум сканировал, вбирал каждую цифру и мгновенно сортировал по ячейкам факты, как хирург сортирует органы в каталоге: «нужное», «спорное», «мусор». Похоже, Фокс и впрямь слушала доклад какого-то седого миттара и анализировала его с хищной неспешностью.
А запах…
Он не имел ничего общего с цветами или духами. Скорее он напоминал озон перед грозой, стерильный металл операционного стола и имел пряный налёт. Так пахнет женщина, которая знает, что о ней думают по ночам, даже будучи с другими.
— А ещё мы вот-вот изобретём эликсир красоты, — прозвучало не без иронии.
Я ответил на автомате прежде, чем подумал:
— Что-что, а эликсир красоты вы точно изобрели, леди Фокс.
— И вам добрый вечер, господин инспектор.
Голос у этой женщины оказался ровным, даже чуточку ленивым, будто я не внезапно появился у неё за плечом, а мы уже десять минут мило беседуем за бокалом вина.
Интересно…
— Как трогательно, что вы сразу меня узнали. — Я нарочито растянул слова, наблюдая, как по её золотистой коже шеи пробегают мурашки. — Хотя чего удивляться. Я же единственный мужчина в этом зале, на кого вы ещё не успели повесить ценник.
Эстери не дёрнулась и даже не отстранилась, но я почувствовал, как каждый мускул вдоль её позвоночника напрягся словно натянутая тетива. Она хотела казаться невозмутимой.
— Как же не узнать такого примечательного гостя? — мурлыкнула эльтонийка, поворачиваясь так плавно, будто её вовсе не смущало вторжение в личное пространство. Мысленно восхитился: безупречно владеет собой. — О каком ценнике вы говорите?
— Как о каком? — Я поднял брови. — О том самом. Вы же явно так вырядились с целью заарканить самую крупную рыбку для своей клиники на этом мероприятии. Разве я не прав?
Малиновые губы дрогнули в тонкой полуулыбке, но в глазах заплясал гнев. Впрочем, по резонаторам меня тоже приложило такой одурманивающей бета-волной эмоций, что я толком не смог разобраться, что это именно. Злость? Возмущение? Недовольство? Или вовсе ярость, что её планы так нагло раскусили? Очевидно, всего понемногу.
— Вы тоже меня удивили. — Эльтонийка двинула плечом, позволяя свету скользнуть по открытым ключицам и заставляя невольно опустить взгляд ниже. — Не ожидала, что вас сюда пустят, инспектор. Боюсь, даже представить страшно, с кем вы переспали, чтобы попасть на мероприятие.
На миг я опешил от дерзости Фокс. А потом осознал: ну конечно! У рядовых сотрудников госслужбы зарплата невысокая, то есть технически я действительно вряд ли мог потратить внушительную сумму просто ради того, чтобы провести здесь вечер. Значит, она уверена, что я здесь или незаконно, или по связям. Оба варианта хороши.
О-о-о… итак, мы так играем, леди Фокс? Отлично. Я тоже люблю острое.
Я сделал шаг ближе — ровно настолько, чтобы пальцы замерли у её талии, но не прикасались. Лишь намёк на возможность. Я шёл сюда с конкретной целью — вывести эльтонийку на чистую воду и выяснить всё, что она скрывает. Но стоило подойти ближе, как обнаружил, что флиртую. Одной части меня это категорически не нравилось. «Ты пришёл сюда за ответами! Она вообще подозреваемая!» — кричала она. Вторая же… склонилась чуть ближе, позволив губам почти коснуться очаровательного женского ушка.
— Хм… боитесь представить? А зря. Визуализация — полезный навык. Особенно в таких… двусмысленных… ситуациях.
Зрачки в бесподобных фиалковых глазах едва заметно расширились. Она поймала мой взгляд, и, будь у меня хоть капля совести, я бы, возможно, отвёл свой. Но у меня — профдеформация. Если эта красотка так прекрасно владеет собой, то чтобы вывести её на эмоции и подловить на вранье, нужна тяжёлая артиллерия.
— Не утруждайтесь, инспектор. Я не представляю постельные сцены с гуманоидами, которых не считаю привлекательными.
В резонаторы ударила такая волна сладких эмоций возбуждения, что я отрицательно покачал головой.
— Вы лжёте, леди Фокс.
***Эстери Фокс
Его Наглейшество явился на конгресс собственный персоной. Он облизал порочные губы и лениво провёл шипом по мраморной плитке. Я невольно проследила за тяжёлым навершием его хвоста и, как последняя извращенка, подумала о содержимом штанов собеседника. Это полный бред, когда размер мужского органа соотносят с длиной стопы или носа, но как гуманоид, получивший медицинское образование, я знаю, что у цваргов хвосты пропорциональны тому самому.
— Вы лжёте, леди Фокс, — заявил цварг, нагло глядя мне в глаза и прижимаясь уже так близко, что ещё чуть-чуть — и это станет вовсе неприличным.
Кровь бросилась мне в лицо. Ну конечно я лгала. Внутри меня вообще всё паниковало. Хотя бы потому, что с цваргами у меня были особые счёты… А этот в своей белоснежной инспекторской форме выглядел ещё и запредельно притягательно! А у меня и мужчины-то за последние десять лет фактически не было.
Ух, ну что он от меня хочет-то?! Нет, понятно, что он охотится за информацией об Одри Морелли, но какой же настойчивый! Кошмар!
Сердце билось где-то в горле. Я понятия не имела, как дать отпор этому настырному сотруднику государственных служб. Да как он вообще здесь оказался? Та девушка — дочь сенатора Цварга, но я-то тут при чём? Или у инспектора здесь есть ещё одно важное дело? Я вцепилась обеими руками в клатч, проклиная себя, что не настояла, чтобы Джоржио пошёл слушать Вэл'Массара. Если бы он был сейчас рядом, то инспектор Монфлёр не позволил бы себе такого… ни диалога, ни почти контакта. Он меня не касался, но мурашки бегали по коже в тех местах, где между нашими телами ощущались считанные сантиметры.
Можно ли чувствовать дикое притяжение и беситься с объекта возбуждения?
Отвечаю: ещё как можно!
Конкретно этот мужчина бесил ужасно. Что-то подсказывало, что будь на моём месте его соотечественница, чистокровная цваргиня, да подозревай он её во всех грехах Вселенной, в жизни бы не повёл себя так возмутительно.