Зеркала

— Хэй, как твоё ничего? — без раздумий выдаю я.

— И тебе привет. Ты в хорошем настроении? — видимо, Ирина искренне удивляется.

— Да не совсем, если честно, скорее перевозбуждена от решения кое-каких задач…

— Перевозбуждена от задач? А задачу зовут не «Даниил с сайта знакомств»?

Я прыскаю со смеху. Когда я уже научусь следить за собственным языком?

— Тут я скорее удручена…

— Мира, ты успела испортить отношения с парнем, которого видела всего два раза? Как это у тебя получается?

— Кто сказал, что испортила? Просто… — тут я сама не знаю, что хочу сказать. Просто что? Вела себя довольно странно, и всем из-за этого было неловко.

— Ну тогда рассказывай, как всё прошло?

Понимаю, что могла бы спокойно разговаривать с подругой до конца рабочего дня. Мне бы и слова никто не сказал. Что же, это я и намерена сделать — рассказать Ирине всё, опустив кое-какие подробности про встречу с тенью.

— Ох, Мирка, ну даже не знаю. Вроде и странный предлог, но в твоей квартире побывал мужчина! Это уже неплохо. Я думала, ты выдашь что-то похуже. Вы договорились встретиться ещё?

— Слушай, да я пока не знаю. У меня тут проект нарисовался, исследовательский. Времени на гуляния с мальчиками совсем нет.

— Не преувеличивай! Что за проект? Ты всё так же тусуешься без заказа на отшибе?

От этих слов неприятно, но это правда.

— Знаешь, я решила глубже изучить философский аспект зеркал. Как они создаются, я знаю, а вот какие смыслы в них находили люди в разные времена — это интересно. Ты знала, что в Китае считают, что при помощи зеркала можно определить демона?

— Ужас какой! Мира, это вот совсем не романтично!

— Ну не романтикой единой… — хочу я продолжать, но Ирина меня перебивает.

— Нет уж, подружка, не упусти красавчика Даниила. Я посмотрела все фотки с сайта, что ты мне скинула. Мой вердикт — одобряем. Контакт уже есть, так что не слей его.

Тут я понимаю, что Ирине не понять мои зеркальные переживания. Слушаю её вполуха, а взгляд цепляется за собственное отражение в мониторе. Интересно, оно меня может поглотить или это работает только с настоящими зеркалами? Слышу, что подруга заканчивает перечислять свои наставления. Остаётся только искусственно пообещать ей, что Даня забыт не будет и что я учту все её профессиональные рекомендации свахи — и по поведению, и по внешнему виду. Потом мы ещё долго прощаемся с Ирой, но трубку я кладу первой. Рабочий день идёт к концу — успею ли я прочитать ещё пару статей про тень?

***

Ищу информацию, пока иду домой и после ужина. Всё, что нахожу, меня не устраивает. Просто перехожу от вкладки про магию к вкладке с байками про психоанализ. В этом нет смысла. Видимо, придётся копать глубже. От этой мысли я раздражаюсь: почему я вообще должна что-то искать, чтобы решить какую-то странную проблему? Колючая злость начинает медленно разливаться по телу, у меня в буквальном смысле начинает кипеть голова. Но тут же я осаждаю себя. Нельзя поддаваться сильным эмоциям, это чревато.

Эмоции… реакции… интерпретации… Мне нужен кто-то, кто способен объяснить всё это без демонов. Что это — психология? Нейрофизиология? Медицина? Куда заглянуть? Где искать?

Ладно, может, пора уже отдохнуть от постоянных мыслей об этом? Мне действительно требуется переключиться и заглянуть в другие источники. Может, пригласить Иру в книжный на Лубянке? И погуляем, и я поищу там что-нибудь полезное по моей теме. Набираю номер подруги.

— Алло!

— Ирина, привет! У меня есть предложение…

— Ты хочешь сказать, что готова пойти на концерт в зелёном театре, о котором я говорила на прошлой неделе? — радостно щебечет она.

— Эм… н-нет, — звучит немного виновато, — я хотела позвать тебя прогуляться до книжного.

— Господи, Мира, ну какой книжный? Нам же не по сто лет. Выбери что-то повеселее и поинтереснее!

Тут я понимаю, что и без своего «проекта» я бы не пошла на концерт с ней. Не люблю я эти толпы и громкие звуки. Чувствую себя в таких местах особенно неловко.

— Ну, ты же помнишь про мой проект, я хотела совместить приятное с полезным…

Не успела я договорить, как подруга взрывается:

— Ты опять собираешься читать всякую чушь? Раз так сильно увлеклась, то спросила бы нормального учёного.

Её идея звучит логично, но я не совсем понимаю, как её реализовать.

— Ну да, у меня же полная записная книга физиков-ядерщиков!

— У тебя, может, и нет, а у меня есть один.

— Да? И кто же? — с сомнением произношу я.

— Да мой старший брат Кирилл. Он же лаборантит в одном универе, помогает чинить всякие научные установки. Если честно, я не знаю точно, но по-любому доступ к умным профессорам у него есть. Или кто тебе нужен — академик? — Ирина смеётся, напряжение в разговоре спадает.

— Думаю, до них мне ещё далеко. Да и вообще, как ты это себе представляешь? Незнакомая девчонка приходит и рассказывает… — тут я осекаюсь, чуть не взболтнула лишнего.

— И рассказывает про демонов в зеркале? Ты просто с этого сразу не начинай и всё. В общем, тебе надо или нет?

— Скорее да. Да, я была бы рада поговорить просто с человеком, который занимался вопросами восприятия или типа того.

— Ладно, спрошу у Кирилла и перезвоню тебе. Или он тебе позвонит.

С Кириллом я никогда не общалась напрямую, знала всегда, что он существует, но не взаимодействовала. Разговор с ним был быстрым. Он сухо спросил, кто именно мне нужен. Я постаралась объяснить, но он не стал дослушивать. Просто сказал, что у него есть некий знакомый — доцент Измайлов.

— Вот он по зрительному восприятию, но он странный, — сказал Кирилл.

Дальше выдал мне информацию, где и когда я могу с ним пересечься. И это всё.

Измайлов Л. Л., аудитория 106 на первом этаже, — записала я.

***

В указанный день я приехала к университету, где работал брат Ирины. Он пообещал меня провести в здание, ну а дальше я уже должна была разбираться сама.

Мои руки нервно сжимали стикер с написанной фамилией и номером аудитории. Я перечитала их миллион раз и запомнила наизусть.

Просто не верится, что я действительно пришла сюда — к незнакомому доценту — и собираюсь рассказывать ему про своё путешествие в зеркало. Звучит уже как повод для консультации, а не для научной беседы.

С другой стороны, это моя последняя попытка разобраться по-взрослому. Либо он скажет, что это банальный сенсорный сбой, перегруз, игра мозга — и я наконец выдохну. Пусть будет скучно и физиологично. Я согласна на скучный ответ.

А если нет…

Если он посмотрит на меня тем самым осторожным взглядом и начнёт подбирать слова — значит, дело не в фантазии. Значит, что-то во мне работает не так, как должно. И тогда, возможно, действительно проще сразу поехать в Кащенко. Пусть товарищ Измайлов вызывает неотложку, и мы закроем этот вопрос раз и навсегда. Честно говоря, меня пугает даже не диагноз. Меня пугает мысль, что я больше не могу полностью доверять тому, что вижу.

Как объяснил брат Ирины, сейчас ещё идёт лекция, но после неё я могу подойти к доценту Измайлову Л. Л. и поговорить. Отправляюсь по небрежно описанному мне маршруту и даже умудряюсь не заблудиться. Этот университет огромный! Остатки советских интерьеров, призванные когда-то вдохновлять, сейчас навевают какую-то меланхолию. Былое величие, которое изо всех сил тут стараются поддерживать, уже не работает. Это уже всё морально устарело. В том числе и огромные зеркала в центральном холле, обрамлённые лакированным ДСП цвета ржавчины. Их я пробегаю, чтобы не задерживаться на отражении ни на секунду.

А вот и аудитория номер 106. Смотрю на большую белую дверь и понимаю, что ещё идёт лекция. Где-то с четверть часа хожу кругами. Слышится тихий бубнёж. Наверное, это доцент Измайлов рассказывает что-то очень интересное. Я не знаю, сколько ещё будет идти лекция, но я намерена ждать.

Наконец шум за дверью усиливается, и через мгновение дверь распахивается, и из неё вываливаются бесконечным потоком студенты. Я пытаюсь разглядеть аудиторию поверх них, но вижу только потолок и стены. Доцента не нахожу.

Поток наконец-то редеет. Я заглядываю внутрь: парочка студентов ещё задерживается возле своих столов, медленно собирая тетради и какие-то форматные журнальчики, похожие на контурные карты. Мои глаза так увлечены этим простым действием, что я забываю про преподавателя и про то, что надо что-то сказать.

Поворачиваю голову и вижу мужчину лет тридцати-сорока. Он спокойно сидит на стуле, неспешно укладывает бумаги в свой на вид какой-то скомканный портфель. Одет он довольно скромно, так сказать, без претензий на местного денди. Белым пятном выделяется его простая рубашка и светлые волосы. Из-под стола видны неплохие, но устаревшего фасона ботинки. Видимо, купил давно, но они до сих пор выглядят как новые. Молча фиксирую в голове все эти детали. Ничего не жду, но тут он резко поднимает на меня взгляд.

— Здравствуйте, Лев…

Я запинаюсь, потому что не знаю его отчества. Кирилл просто сказал «Л. Л.», что было довольно странно, но у технарей свои причуды. Скорее всего, здешние студенты знают, как его зовут, но я-то не студентка.

— Можете называть меня просто Лев, вы же вроде не моя студентка, своих-то я всех знаю, — как будто повторяет мои мысли мужчина. Выражение его лица выглядит располагающе, и я воспринимаю это как положительный знак. — Вы что-то хотели?

— Оу, спасибо! Да-да, вообще-то… да, меня зовут Мира, и я пишу научную работу на тему зеркал. На самом деле я занимаюсь их реставрацией…

— Тогда я слабо понимаю, чем могу быть вам полезен. К вашему искусству я не имею ни малейшего отношения, — взгляд его потускнел, он выудил из своего портфеля мобильный и стал что-то в нём просматривать.

Может, он слишком занят и его дома уже ждёт жена? А я задерживаю его. Надо срочно придумать объяснение, почему я, чёрт возьми, здесь!

— Да, понимаю, но, как я поняла, вы эксперт по восприятию…

— Сенсорная нейрофизиология и биофизика восприятия, — скучающе отвечает Лев, как будто устал повторять это миллион раз.

— Верно! — как будто я поняла, о чём это. — Интерпретация зрительных сигналов! — выдаю наконец из себя что-то умное.

Стараюсь изо всех сил справиться с собственной неловкостью. Аудитория уже опустела, и я решаю идти до конца.

— О, и что же именно вас интересует, Мира?

— Зрительные иллюзии и искажения на примере зеркала.

— Занимательно. Это что-то типа комнаты кривых зеркал?

Сначала эта фраза воспринимается как издёвка, но Лев не выглядит так, будто хотел меня поддеть. Это вызывает чувство не стыда, а будто надо лучше формулировать свои мысли. Что скажешь — преподаватель. Собираюсь с силами, чтобы приоткрыть завесу своей тайны.

— Не так давно я столкнулась с удивительным феноменом, я же занимаюсь реставрацией зеркал…

— Вы это уже говорили.

— Верно. Так вот, есть одно зеркало — не старинное, а абсолютно обычное, — и оно стало вести себя не как обычно.

— Что вы имеете в виду, Мира?

— Я заметила, что изображение как будто немного подвисает. Вы не подумайте, я была в адекватном состоянии и трезвая, но…

Тело обдаёт жаром. Неужели я рассказываю об этом другому человеку? Ну что ж, отступать нельзя. Облизываю пересохшие губы, но это не помогает.

— Возможно, вы сталкивались с таким, когда начинаешь видеть то, чего на самом деле нет, в совершенно непримечательных вещах? Мои самостоятельные поиски привели меня к идее тени Юнга, которые застревают в зеркале, и некоторых околонаучных историях. Меня такой подход не устраивает, я думаю, этому есть более профессиональное объяснение.

Лев слушал с интересом, хотя я всё равно ощущала себя студенткой на экзамене, которая плохо выучила свой билет и жутко плавает в теме.

— Это случилось один раз или больше?

— Сложно сказать, — привираю я. По факту фокусы с замедлением были много раз, а вот путешествие в зазеркалье — одно.

— Понял вас. Ну вы не бойтесь паранауки. Как говорил мой научный руководитель: «Без зазора на волшебство невозможно познать что-то новое». Но в этом наше мнение не сошлось. — Он сделал многозначительную паузу, а я не нашлась, что вставить. — Вообще разного рода иллюзии возникают из-за рассинхронизации сенсорных потоков. Зрение и проприоцепция — ощущение тела — должны совпадать. Если не совпадают, мозг начинает достраивать лишнее.

Эта мысль меня немного успокаивает. Лев по-доброму улыбается, и я замечаю ямочку на его щеке, и от этого становится как-то физически легче.

— В своё время я проводил эксперименты в камере сенсорной депривации, — говорит Лев, и с его лица испаряется любой намёк на улыбку, глаза мрачнеют, между бровями появляется глубокая морщина от напряжения. — И я получал много странных результатов, но из-за отсутствия повторяемости я не стал продолжать. Слышали что-то о подобном?

Стараюсь понять такую резкую смену его настроения. Почему он говорит это всё так напряжённо? Становится не по себе. Мне и так немного стыдно признаться, что кроме каких-то странных книг по магии я ничего толком и не успела посмотреть. А ещё и эта мрачная мина, непонятно чем вызванная.

— Пока я изучала только Лакана и его стадию зеркала, — я снова стараюсь выглядеть профессионально и умно. Изучала… ну да, одну статью, и то ничего не поняла.

— Ох, Жак Лакан изначально был психиатром, но многие вообще считали его антинаучным шарлатаном, — вот уж не думала, что Лев и про него знает. Наверное, все учёные знают всех других учёных, иначе я не могу этого объяснить. — Так что в его идеи погружаться вам не имеет смысла. Почему-то мне кажется, что это не ответит на ваш главный вопрос. А каков ваш вопрос, кстати?

— Об этом я не думала.

— Знаете, Мира, невозможно ответить на вопрос, который не задан. Давайте так: пока воспринимайте свой опыт как хороший эксперимент. Сможете его повторить — будет прекрасно. Попробуйте воспроизвести условия. Если повторится — это уже данные. И вот по ним я смогу вам сказать что-то конкретное.

А ведь и правда, какой мой вопрос? Мне кажется, что на самом деле я не ищу объяснения, я ищу подтверждение, что не сошла с ума. И доцент Измайлов, видимо, это и делает.

Дальше он уверенно берёт свой видавший многое портфель, и его пальцы открывают маленький кармашек снаружи.

— Вот моя визитка. Тут сотовый и почта. Со студентами я предпочитаю общаться по почте, но вы можете и позвонить, если будет что-то срочное.

Лев кладёт её на стол, а я не решаюсь взять бумажный прямоугольник сразу. Просто упираюсь в него взглядом.

Мужчина спокойно встал из-за стола, отряхнул с рубашки невидимые пылинки, зачем-то похлопал себя по карманам брюк и снова взял в руки портфель. А затем лёгким и быстрым шагом, свойственным человеку, который закончил неприятное дело и теперь ему можно бежать куда захочется, проследовал к двери.

— Мира, вы идёте? Сейчас сюда придёт следующая группа. Или вам нужен и их преподаватель?

Пробуждаюсь от своих собственных мыслей, быстро хватаю визитку со стола и выбегаю вслед за Львом. На ходу пытаюсь поблагодарить его, но он уже на несколько шагов впереди меня и явно куда-то спешит.

Он кричит мне прощание и растворяется в коридорах университета. Я бросаю эту глупую погоню. Воздуха и так начинает не хватать, по телу проходит непонятная дрожь.

Выхожу из универа немного опустошённой и со странным ощущением — если воспринимать ситуацию с Кирой как эксперимент, то получается, что главная подопытная здесь я. От этого факта меня пробирает ужас.