Песнь Звёздных Всполохов. Свет

Поррима медленно прошлась из угла в угол. Мы сидели внутри тёмного сарая, где ужасно воняло навозом и сеном, где-то мычали коровы и орали курицы. И всё это было бы даже смешно, если бы не психопатка, которая разгуливала передо мной и делилась планами по свержению власти. А я была частью её планов!

– Хоть это и порицается, но к Тарологу шли люди. Очень много людей из разных Тригонов. И с самого первого цикла я слушала, что они говорили. А все они говорили об одном – о том, как ненавидят Ялактос, как ненавидят Верхний Зодиак, ненавидят их!

Поррима подошла к клетке и ткнула пальцем в Прозерпину.

– Их, Планетарных! И Совет Зодиака! Они потеряли меру своей жадности. Превышают полномочия, упиваясь властью и влиянием.

– Прозерпина не такая, – возразила я. – Она понимает местных жителей, и она хотела помочь им.

– О, что, правда? – Поррима надула губки. А затем рассмеялась, – Тогда мне будет очень жаль её. Но у меня нет выбора.

– Что это значит? – спросила я, хотя не желала услышать ответ.

– Мы завершим наш план. Пророчество исполнится, как завещала Таролог. Она сказала мне, что я должна делать, и я выполнила всё, как она сказала. Последнее, что я сделаю, – это покончу с властью в Астрамерии и навсегда предам Планетарных в жертву Бетельгейзе. И тогда случится взрыв, тогда образуется брешь… Но легенда снова врала нам.

Поррима подошла ближе ко мне и прошептала:

– Никакой конец света не наступит. Начнётся новый дивный мир. Астрамерию ждёт перерождение. И через брешь сюда проникнут подлунники.

Прозерпина замычала, но кляп не давал сказать и слова. Поррима не обращала на неё внимания.

– Но я всё ещё не понимаю, причём здесь я, – тихо ответила я. Отчего-то её слова вызвали мурашки по всему телу.

– А теперь, Кирия, главный вопрос, – Поррима приблизилась почти вплотную к брусьям, глядя мне прямо в глаза. – Ты готова свергнуть власть вместе с нами? Ты готова исполнить свою миссию и уничтожить патриарха Астрамерии?

Я знала ответ.

Порриму кто-то окликнул, и она вышла из сарая. Я сразу же бросилась к прутьям клетки.

– Прозерпина, материализуйся! Уходи отсюда!

Прозерпина покачала головой и выставила вперёд руки, облачённые в кольца. Такими пользовались стражники в качестве наручников. Я поняла, что они блокируют материализацию, чтобы никакой преступник не сбежал.

Что ж, придётся действовать без магии.

Руки натёрли тугие верёвки. Со мной Поррима решила обойтись по-старинке, не надев наручники, но завязав крепкие узлы на запястьях, выбраться из которых было почти нереально.

Я оглядела клетку, подцепила сено ногой в паре мест, надеясь найти хоть что-то – осколок камня или железку. Прозерпина молча наблюдала за моими действиями. Да уж, и влипли мы!

Я опустилась на пол. И где все наши спасатели? Что толку крутить романы одновременно с двумя, если ни один из них не бежит тебе на помощь?

Спасение пришло, но вовсе не в виде принца на коне. А в виде старой привычки из прошлой жизни… Той, в которой я, будучи практиканткой, крала из запасов больницы две иглы – одну для медицинских нужд, а вторую в карман. И уносила с собой, а после передавала друзьям, коловшим вещества внутривенно.

В кармане лежало подобие иглы, которое я забрала по одной только привычке из хижины Скорпи. Острый наконечник помог расцарапать волокна, и вскоре мои руки освободились от пут.

Я облегчённо размяла запястья и бросилась к клетке, которая закрывалась снаружи на щеколду. Клетка была загоном для животных и легко открылась, стоило лишь протянуть пальцы сквозь прутья и отодвинуть щеколду.

Прозерпина не отрываясь наблюдала за мной. Я подбежала к ней, открыла клетку, вытащила кляп и бросилась обнимать подругу. Она неловко уткнулась в моё плечо одним подбородком.

– Как я рада, что ты в порядке! – плакала Прозерпина на моём плече. – Поррима говорила ужасные вещи о тебе.

– Даже не представляю, какие, но об этом позже. Надо выбираться.

– Она сейчас вернётся. Что нам делать?

Я отстранилась от подруги и осторожно выглянула в щель между сарайными досками. Казалось, вокруг никого не было.

– Не уверена, что мы здесь одни, – Прозерпина покачала головой. – Поррима бы не справилась в одиночку. И убийцы могут быть где-то рядом.

– Тогда им придётся вонзать ножи в наши фантомы, – тихонько ответила я и достала камень Иллюзий.

– Но откуда он у тебя?

– Друг помог, – нехотя ответила я.

– Друг? Кирия…

– Сейчас не время. Скажи, как он работает.

Прозерпина опустила голову, помрачнела. Я не понимала, в чём причина перемены настроения. Вдруг она посмотрела на меня прямым взглядом и сказала:

– Положи его посреди комнаты. Если он всё это время был у тебя в кармане, значит, он запомнил последние события. И нас, запертых в клетках.

Я поспешила выполнить её указания. Камень лёг на доски и тут же породил образы – меня и Прозерпины – сжавшихся в углах клеток. Увиденные двойники уже не удивили меня нисколько. Значит, я окончательно привыкла к чудесам Астрамерии. Я подхватила Прозерпину за локоть, и мы крадучись вышли наружу.

Оглядываясь по сторонам, я тихонько влекла за собой подругу. Солнце ярко светило над нами, делая явным каждый шаг, но мы старались быть как можно незаметнее. Лавируя между бочками и курятниками, мы пробирались всё дальше, не понимая, куда.

Вереница сараев, наконец, закончилась. Но выбраться нам не удалось – путь преградил огромный бетонный забор, так неожиданно выросший посреди покосившихся сараев. Бежать было некуда.

– Вперёд или назад?

– Что? – не поняла меня Прозерпина.

– Ну, выбирай, в каком направлении мы пойдём. Вперёд или назад?

– Кирия, не думаю, что в заборе есть дыра…

– Да. Но проверить стоит.

– И нарваться на бедуинов? Нам некуда бежать. Скоро они поймут, что мы обманули их. И тогда меня убьют, – обречённо сказала Прозерпина.

– Даже думать об этом забудь. Мы сделаем подкоп, – сказала я без тени шутки.

– Подкоп?..

Прозерпина вздохнула, а затем засмеялась негромко. Смех её был похож на хрип, и она безуспешно пыталась его подавить.

– Тише ты! Услышат ведь, – одёрнула я подругу, хоть и сама почти задыхалась от беззвучного хохота.

Наконец мы выдохлись и сели на землю спиной друг к дружке, чтобы видеть приближение врагов.

– Ну и что она там сказала про меня? – поинтересовалась я, раз уж делать нам было нечего.

– Ты о ком?

– Ну, Поррима. Что она сказала тебе?

– А, это… Сказала, что ты виновна в смертях. Что ты в сговоре с Антаресом, и это всё ваших рук дело.

– Вот как.

– Но это не так. Да, Кирия?

Я молчала. Конечно не так, вот только…

– Кирия, не молчи!

– Да тише ты! Ну, это не так на половинку.

– То есть как?

– Пятьдесят на пятьдесят.

– Ты о чём?

– О сговоре, – послышался уверенный мужской голос.

Я его сейчас расцелую. Нет, правда, я его сейчас повалю на землю, как тогда, и расцелую.

– О, Антарес, я знала, что ты замешан в этом! – вскрикнула Прозерпина, взлетая с земли.

– Нет, рыжая. Не в этот раз.

Антарес подмигнул мне. Я правда чуть не набросилась на него. Не успела – он освободил руки Прозерпины от наручников, и мы материализовались.

Первая мысль, которая пришла мне в голову, была такая – Антаресу, должно быть, очень одиноко. Его комната совсем не уютная. Какая-то холодная, безжизненная. В ней не было чего-то личного, как будто я оказалась в только что вылизанном номере отеля. Однако он, безусловно, жил здесь. Спал на этой большой кровати, застеленной серым покрывалом так ровно, будто под ним не было постельного. Ставил бокал виски на этот стеклянный стол, на котором не стояло ничего. Вешал свои рубашки в шкаф, спрятанный за белой чистой стеной.

Я оглядела комнату ещё раз и вышла, заперев дверь. Хотелось смыть с себя грязь, которая налипла на руки и ноги в клетках, и хоть немного оттереть кровь. Когда он переместил нас в свой дом, я сразу ускользнула в ванную, оставив их наедине с Прозерпиной. Надеюсь, они там не убили друг друга.

– Что ты такое несёшь, – говорил Антарес.

– Она хочет устроить взрыв, чтобы впустить сюда подлунников! – кричала Прозерпина, видимо, уже не в первый раз она пересказывала эту мысль, а Антарес всё не мог понять. Или поверить. – Надо сейчас же рассказать обо всём Рафаэлю.

– Это невозможно, – говорил Тёмный, расхаживая из стороны в сторону.

– Что именно? Что кто-то может быть более ужасен в своих планах, чем ты?

Антарес остановился и недобро посмотрел на Прозерпину:

– Это противоречит законам Мироздания, рыжая. Я никогда не пойду против них.

– А я думала, для тебя нет ничего святого, – хмыкнула Прозерпина и демонстративно отвернулась от него.

И пока не началась драка, я решила вмешаться.

– А самое забавное, что в этом во всём замешана я, – сказала я, вставая на перепутье двух огней.

Теперь отвернулся Антарес. Ну да, я забыла. Он же просил держаться от него подальше.

– Дай мне связаться с Рафаэлем, – отрезала Прозерпина.

– Я уже. Святоша будет здесь с минуты на минуту.

– Но почему он не материализовался? – возмутилась девушка.

– Потому что я никому не разрешаю материализацию в своём доме! – отрезал Антарес, не оборачиваясь.

– Антарес, я хотела сказать… Рес…

Я осторожно подошла к нему. Он не обернулся. Я не могла видеть его лица, понять о чём он думает. Но мне отчётливо казалось, что он в смятении. И хотел бы, чтобы я положила руку на его плечо. Что я и сделала. Он слегка вздрогнул, но не отбросил её.

– Рес, я хотела сказать спасибо. Если бы ты не нашёл нас… Прозерпина была бы мертва. А я… Наверное, тоже. Спасибо.

Я убрала руку. Он не повернулся.

Когда я посмотрела на Прозерпину, то натолкнулась на осуждающий взгляд.

Она не проронила ни слова, когда мы покидали дом Антареса. За порогом стоял Аэль… Он пришёл за нами, вернее, за Прозерпиной, ведь её жизнь представляла ценность. А я была никем здесь. Марионеткой, которая просто очутилась в центре чьего-то плана, и даже не знала об этом. Злость и слёзы нахлынули одновременно.

Прозерпина бросилась на шею Аэля. Я отвернулась, хотелось вернуться к Антаресу, но мы переместились. Напоследок я увидела огромную алую гору, возвышающуюся прямо над виллой Антареса. Когда мы уходили, гора извергала алое пламя.

Страж Севера Рафаэль Регул удивился, когда получил текст от Антареса. «Они со мной».

Книга выпала из его рук на пол Шатра. Он материализовался тут же, не говоря ни слова Сагиттариусу, Скорпи и остальным. Проносясь сквозь пространство, Рафаэль каждой клеточкой Души ощутил тревогу, гнев, облегчение. Чувства сменялись быстро, падали и вспыхивали, ярко озаряя небо. Сливались в единую песнь встревоженной души. Текли беззвучными слезами по щекам ангела.

Он был рад ей, бросившейся в объятия. Его давней подруге, которую он некогда отверг.

Он волновался о ней, безусловно, но взгляд его был устремлён на другую. Девушку, что оборачивалась на Тёмного. Что хранила в себе тайну. Что была странным образом связана со всем, что происходило в последние дни.

Она волновала его душу, его сердце. И безмерная радость и облегчение воцарились, как только он увидел её – живую, невредимую. Рафаэль протянул руку, коснулся её руки, и перенёс подальше от дома Тёмного. Он хотел бы унести её в безопасное место, закрыть от чужих глаз, от злых помыслов.

Гелиос звал его прямо сейчас, сию минуту, отчитаться, доложить обо всём. Аэль не мог отказать, как и не мог более скрывать свои чувства. Они остались втроём, на пороге Ялактоса, убегая от стражников, что служили Гелиосу глазами и ушами. Аэль коснулся губ Кирии. Притянул её мягко к себе, и снова поцеловал, разбивая сердце Прозерпины. Рыжая отвернулась от них.

Краем глаза я заметила, как боль исказила лицо Прозерпины. Наверное, не стоило целоваться с Аэлем прямо на её глазах. Возможно, сама я бы и не стала, но Аэль … не оставил мне выбора.

Он разомкнул объятия, отпуская меня из своих рук, и повёл нас к Ялактосу. Прозерпина подробно пересказала ему всё, что сказала Поррима. Она не поднимала глаз на Аэля, и демонстративно отворачивалась от меня, чеканила каждую фразу, словно забивала гвозди.

– Кирия – подлунница. Она проникла в Астрамерию сквозь брешь, которая возникла, когда… – Прозерпина запнулась, но продолжила. – Когда Поррима уничтожила Накопитель Урана.

Повисла пауза. Наконец, Аэль произнёс:

– Душа Урана проживала не последнее воплощение. Он должен был воссоединиться со своим Планетарным прародителем.

– Да, но… Но это всё равно ужасно, – сказала Прозерпина и подняла глаза, мокрые от слёз.

– Что делать дальше? – спросила я.

Я не уточнила, но меня волновало – что будут делать дальше со мной. Я помнила о недобром отношении жителей Астрамерии к подлунникам.

– Я не знаю. Но я буду защищать тебя в любом случае, – ответил Рафаэль и подошёл ко мне. – Сейчас мне нужно в Валетудинарий. Гелиос засел там. Нужно доложить.

– А как же Поррима? – испуганно спросила Прозерпина.

– Стражники уже схватили Габриэля и Гефеста. Я отправил отряд туда, где вас прятали. Её быстро найдут.

– Но где мы были? – спросила я.

– Тригон Земли, очевидно, – ответила Прозерпина. – Преступники раскинули свои сети на все Тригоны.

– Это меня и беспокоит, – сказал Аэль. – Но здесь вы в безопасности. А мне пора.

Аэль материализовался, оставив нас наедине. Было неловко взглянуть на Прозерпину. Я знала, что совершила предательство дружбы. И нам предстоял непростой разговор…

Продолжение следует.