Пьяный некромант и семейные ценности

Чуть в стороне от меня открылась еще одна расщелина: солдаты сориентировались быстрее, чем можно было ожидать: пара пуль и первая же показавшаяся из разлома тварь рассыпалась белым инеем. Но вслед за ней из трещины полезли еще две…

На площади работали геоманты. Большинство мелких расщелин закрывались сами также спонтанно, как и открывались, те же, что продолжали пропускать тварей в наш мир, закрывали маги земли. Они поднимали с мостовой целые плиты камня или стягивали края разрезов, как и при работе с прорывами…

Я заметил Лизу: она дралась сразу с несколькими опустошами, размахивая где-то добытым куском арматуры. Каждый удар железного прута отдавался звонким треском. Бам! Удар прилетает белесой фигуре в плечо, откидывая ее от княжны на несколько метров. Бам! Новый удар прилетает другой твари уже в голову и та рассыпается белыми искрами…

– Полплеча – работа тяжела, оба подставишь – легче справишь, – услышал я голос Аркадия Львовича. – Навались братцы! Сдюжим!

Генерал-губернатор наравне со всеми пытался победить хаос, обрушившийся на Романов-на-Муроме. Я вскинул ружье и выстрелил в пару выбледков, но стрелков тут хватало и без меня. Нужно было что-то делать, что-то другое, а не просто стрелять по тварям… Я вспомнил слова Чагодаева: «Тьма, как и вода, – это поток. Ее нельзя победить, но можно направить».

Я вздохнул. Что-то тянуло меня туда, к открывающимся расщелинам. Я сфокусировался, стараясь почувствовать, как под ногами пульсирует земля и у меня получилось! Я почувствовал! Ощутил как холод скользит по венам, будто внутрь влили ведро ледяной воды. И вдруг – словно кто-то открыл задвижку – я увидел поток. Не глазами, а чем-то внутри. Темная река текла под городом… Я сделал шаг вперед, двигаясь по улицам города, словно иду по течению. Я не знал что делаю, просто… пробовал. Вжух! Прямо передо мной открылась расщелина, но я даже не испугался – вместо страха было странное спокойствие и уверенность. Остановился, опустился на мостовую на колени и наклонился к образовавшемуся разрезу. Мир вспыхнул: выбледь, что вылезала из трещины, застыла, словно загипнотизированная. Я смотрел в ее белесые глаза без зрачков, а она – смотрела прямо на меня. И я готов был поклясться, что она меня видит… Я оскалился, как хищник, и тварь дернулась, заползая обратно в глубину преисподней (или откуда там она пыталась выбраться), а потом разлом затянулся, словно кто-то записал на камеру момент его раскрытия и сейчас включил обратную перемотку. Тихо, без шума, хлопков и скрежета. Он просто закрылся…

Я глазам своим не поверил – это что, я сделал? Направил поток в нужную мне сторону и он унес появившуюся на поверхности выбледь к чертям собачьим? Я кинулся к следующей расщелине, наклонился, силясь снова уловить ту темную реку – она никуда не делась, текла в своем направлении, не злая, не враждебная – просто чужая. И я не управлял ею, я направлял ее в нужную мне сторону. И тьма слушала меня…

Лиза крикнула что-то, но я не расслышал. Из соседнего переулка донесся выстрел – Альский стрелял по тварям. Все было в движении, крики, дым, лязг, треск и… тишина с которой я закрывал трещины на мостовой… Впервые за долгое время я чувствовал себя не просто наблюдателем, а частью этой силы. Частью тьмы. И, честно говоря, это было страшнее, чем все прорывы вместе взятые.

Город стонал. Я закрыл еще пару мелких расщелин и метнулся к следующей. Земля под ногами чуть стихла, а вот воздух вибрировал, будто сам север хрипел от напряжения. После тишины, которая сопровождала мое общение с тьмой, все вокруг казалось неправдоподобно громким: гул, крики, звон выстрелов, треск магических барьеров. И сквозь этот гвалт еле-еле пробивался один-единственный звук – детский визг. Тонкий, режущий.

На перекрестке, в углу, образованном двумя домами, застряла девочка – совсем малышка, лет трех от силы. Она забилась в угол и ревела, закрывая лицо руками и стараясь спрятаться от всего, что происходило вокруг, а к ней уже ползли выбледки – тонкие, ломаные, неестественные бледные фигуры… Лиза увидела это раньше меня и не раздумывая, кинулась к девчушке, размахивая своим железным прутом, словно священным жезлом, благо, для выбледков и такого оружия было более чем достаточно…

– Лиза! Стой! – крикнул Саша, вскидывая ружье, но нежить даже не обернулась.

Я рванул следом.

Но вот я увидел, как лицо девочки изменилось, глаза ее округлились, она вытянула крохотную ручку показывая пальцем куда-то за спину Лизы, но княжна этого не видела и не слышала – все тонуло в реве. А я увидел…Лиза влетела в угол, набрасываясь на опустошей как бешеная. Удары летели с такой скоростью, что я даже не силился уже уследить за тем, что она творит – всетаки, как ни крути, нежить она и есть нежить – сильная, быстрая… Человеку не по силам то, что может она. Да и выбледки вряд ли могли причинить ей вред – таких тварей Лиза не боялась. Мы с Альским следили за ней, как завороженные, да что там мы – даже девчушка, на спасение которой кинулась княжна, перестала плакать и смотрела на Лизу во все глаза. Та же была похожа на какую-то древнюю воительницу: волосы растрепались, глаза горят сиреневым светом… Красиво, ничего не скажешь!

Из-за угла дома вышел не очередной выбледь, нет, это был кто-то другой. Демон. Достаточно крупный, с костяными наростами на плечах и пастью, похожей на расколотую черепицу. Когда нежить заменила его было уже поздно: Лиза попыталась отскочить, но не успела. Он сбил ее с ног и навалился сверху. Саша выстрелил – попал, но пуля отскочила от костяных пластин, будто от железа. Я бросился к ним, попытался призвать тьму как делал только что, но сконцентрироваться не смог…

– Лиза! – заорали мы с Альским хором.

Демон навалился на девчонку, рыча, когти впились ей в плечо – нежить поморщилась и отчаянно брыкалась, пытаясь скинуть с себя эту тушу. Куда там, тщетно… Мы с Александром бросились к углу, но тут по дороге нам наперерез, смешно подпрыгивая и фыркая, пронеслась Фрыса. Та самая трусливая мелкая тварь, что пряталась от звуков прорыва под диваном! Как только из дома выбралась… Микро-демон был больше похож на собачку, чем на порождение тьмы: уши торчком, хвост колышется, лапки мелькают. Она бросилась к хозяйке. Добежала, останавливаясь прямо перед чудовищем, прижавшись Лизу к земле. Подняла морду. Завиляла хвостом. Стоит и смотрит.

Демон, которому Фрыса явно была не по размеру – у него одна лапа, которой он прижимал княжну к земле, была больше малявки раза в два – тоже замер. Даже ветер словно затих… Демон рыкнул, видимо, отгоняя мелочь и пытаясь показать, что Лиза – это его добыча, но в эту секунду Фрыса раскрыла пасть. Она не щелкала зубами, не спалилась, не рычала – она просто открывала рот, только вот рот почему-то не останавливался. Он рос, рос и рос… Мгновение – и пасть уже размером с капот хорошего грузовика! Еще мгновение – и размером с грузовик целиком… А внутри –тьма, как бездна, ни дна, ни света. Как при таких размерах рта в течение этих секунд сама Фрыса умудрилась остаться такой же маленькой я подумать не успел: атаковавший Лизу демон дернулся и его будто втянуло в пасть Фрысы. Хлоп и все! Ни вспышки, ни взрыва. Только шлепок, будто кто-то выдернул пробку из ванной…

Фрыса захлопнула пасть, которая моментально сжалась до привычных размеров. Она еще пару минут постояла на месте, облизываясь, потом моргнула, и бросилась к Лизе, все еще лежавшей на земле. Заворчала, стала тыкаться носом в руки и лицо княжны, словно убеждаясь, что с хозяйкой все нормально, принялась неистово лизать ей руки…

Все вокруг замолчали. Не только я и Альский, но даже маги, ставшие свидетелями этого происшествия… да что там маги – девчушка, спасать которую бросилась Лиза, тоже перестала рыдать и с удивлением смотрела на мир вокруг. Фрыса подошла к малышке, отлипнув от Лизаветы, лизнула ее в нос, от чего та рассмеялась.

На этом моменте возле угла появился мужик – отец девочки. Он схватил дочь на руки, прижал к себе… Протянул руку княжне, помогая встать:

– Спасибо… – бормотал он. – Господи, спасибо вам…

Я стоял замерев и не понимая, что только что видел. Подошедший ко мне Саша тоже встал рядом, сжимая в руках ружье… В горле пересохло.

Лиза стояла, прижимая зверька к груди, а Фрыса, довольная, виляла хвостом…

Прорыв, кажется кончился: новые расщелины не открывались, солдаты методично добивали прорвавшихся в город тварей, маги – закрывали разрывы в земле…

– Что это было? – хрипло спросил я у Саши.

– Понятия не имею, – отозвался он, пожимая плечами. – Но, кажется, это существо только что отдало Лизе долг и спасло ей жизнь, а заодно и еще одного человеческого детеныша…

Спасение девчушки, кстати, не прошло незамеченным. Мир слухами полнится, а в городе, где в момент прорыва на улице оказалась куча женщин, которые “своими глазами видели” как демон “на своих бросился, дочку Никитича защищая” слухи расползаются с огромной скоростью. Отношение горожан к Фрысе после происшествия резко изменилось с негативного на нейтральное с легкой примесью уважения и страха. А вечером к нам пожаловал и сам Никитич, чьего ребенка Лиза и Фрыса героически отбили у потусторонних тварей.

Отец девочки – высокий, суровый северянин – сначала неуверенно мялся в сенях, а потом все же решился войти и заговорил:

– Я… это… хотел поблагодарить.

– Не стоит, – сказал я, слегка отводя взгляд. – Мы не могли иначе поступить…

Лиза стояла рядом со мной и улыбалась. Она принесла блокнот, накорябала на в нем реплику, адресованную нашему гостю:

“Правда Фрыса молодец? Она нас всех спасла! Нельзя к ней плохо относиться!”

Никитич вздохнул, снял шапку, взъерошил темные волосы и сказал:

– Я, наверное, должен кое-что рассказать. Никто не знает, но вы – вы-то не местные. В этом крае и до вашего приезда было неспокойно, а с вашим появлением все изменилось.

Я закатил глаза – он благодарить пришел или отчитывать? Видимо, считав мои эмоции, гость смутился и поспешил быстро-быстро добавить:

– Нет-нет, не поймите неправильно меня, я не лекции читать к вам пришел. Я благодарен. И в благодарность хочу сказать, что не только княжна может с демонами находить общий язык. Есть и другие…

– Кто? – мы с Сашей едва не подпрыгнули на месте.

– Саамы. Древний народ. Жили здесь, на севере, еще до того, как Империя сюда пришла, и продолжат здесь жить после нас. Иришка – дочь моя, которую вы спасли – дочь саами. Мать ее была из тех, кто живет у полярных морей, где тьма и свет делят небо, как она сама говорила. Их народ умеет говорить с демонами. Не подчинять, а слушать. И она обладала этой способностью…

– А где она сейчас? – выпалил я. – Можем мы с ней поговорить?

– Нет. Я бы и сам хотел поговорить с ней, но спустя пол года, после того, как у нас дочь родилась, она ушла. Бросила нас и, я уверен, вернулась туда – к своим – во льды. Я бы пошел искать ее, но куда мне с ребенком. А оставить дочь я не могу…

– Погодите, – встрял Саша, – Саами это же малая народность, я слышал о них, но в городе нет их…

– Нет, – подтвердил Никитич.

– А как тогда?

Мужчина вздохнул и рассказал нам свою историю.

Он – охотник. Живет здесь в Романове всю свою жизнь, иногда уходит в походы на медведя, на другого зверя какого… и вот, в один из таких походов – без малого четыре года назад – он нашел ее. Девушку. В снегах. Совсем одну. Почти замерзшую и совсем ослабшую…

– Это была мать Иришки, – пояснил Никитич. – Ну, тогда еще не мать, а просто женщина. Так вот, когда я нашел ее – одну в ледяной пустыне, даже не в лесу, рядом с ней была странная тварь, похожая на вашу, но крупнее. Я тогда не сразу понял: зверь, не зверь. Демон, не демон. Она не нападала, просто с ней была. Я бы выстрелил, конечно, но стрелять не пришлось – завидев меня, тварь эта сразу скрылась, а я не смог девушку бросить умирать во льду. Спрашивал ее потом: как она туда попала, что произошло, но ни разу на эти мои вопросы она не ответила. Так и не узнал я, откуда посреди снежной пустыни тогда она появилась – ни следов вокруг, ничего.. Ее звали Кайе – по ихнему, по саамски – чайка. Отогрел ее и она пошла со мной. Сначала до конца похода, потом – вернулась со мной сюда, в город. Говорила, что не может вернуться к своим, не знает как – время, дескать еще не пришло… В Романове я сказал всем, что она из деревни, звать Катей. Она не против была. Сказала будет мне по хозяйству помогать если я не возражаю и в избе моей останется. Я не возражал… А потом пришла весна, с весной и сердце моей Кайе оттаяло, стала она ко мне ластится, а я и тут не против был. Хотел чин по чину с ней жить, замуж звал, да она все отказывалась – только теперь понимаю почему, знала видимо, что уйдет, как только придет время. Родила дочь. А в один день – зимой лютой – утром я проснулся, а ее нет. Ушла. В тьму, на самый север. Они всегда уходят и она много раз это говорила мне, но я думал просто для красного словца говорит. Шутка ли – бросить тепло, да уйти в пургу, будто зов услышала…

Он сделал паузу, глядя на нас. Мы таращились на него.

– Я эту тайну с собой ношу и продолжу. Ежели кто правду узнает – Иришке моей не жить тут. Саамов у нас не любят, считают, что раз они с демонами говорят, то и подсказывают им как и когда открывать двери в наш мир. Но это не так. Катя моя добрая была. Никогда никому зла не желала и не делала, даже мухи не обидела… Так я к тому пришел и рассказываю вам все это, что вижу – вам помощь нужна и знания. Так может поискать вам их? Саамов. Они о демонах знают больше, чем все имперские академики вместе взятые.

В комнате воцарилась тишина, а гость продолжил:

– И если пойдете на поиски и найдете их, вдруг, передайте моей Кайе, что я скучаю по ней и дочь ее тоже скучает, – с этими словами, мужик засунул руку в карман и вытащил оттуда лоскуток ткани, расшитый какими-то бусинами и узорами. – Это все, что она дочери оставила. Верните ей вместе с этим, – он приложил к лоскуту ленту, которой сегодня днем были заплетены волосы девочки, едва не ставшей жертвой демона. – Верните и скажите, что дочь ее тоже слышит тварей, но я ей объяснить не смогу что с этим делать. Ей нужна мать…

“А нам – ответы” – подумал я.