Ошибка эволюции. Научная фантатика о ИИ, прогрессе и смысле жизни
Профессор хмыкнул и продолжил:
— Тогда наш технологический уровень был ниже, но даже тогда решились! Что изменилось? Мы стали только более развитыми.
По небольшой улочке перед ними неспешно бродили редкие прохожие, некоторые из них еле слышно что-то обсуждали и затихали за дверьми магазинов.
Фил предложил отметить презентацию бокалами вина. Однако идея не вызвала энтузиазма: у Элли не было настроения, Ларри отговорился тем, что за рулём, а Марк сослался на вечернюю работу. Профессор понимающе кивнул и заказал чай с булочкой.
Элли посмотрела на него с вызовом:
— Ещё разок попробую тебя переубедить. А если космос, где наверняка есть миллиарды цивилизаций, молчит не просто так? А вдруг цивилизации подобны в чём-то видам животных? Сейчас я покажу тебе, что бывает с любителями посигналить!
Она вытащила телефон и развернула экраном к отцу.
— Видишь этого сверчка? В сумерки самцы сверчков начинают петь, сидя около норки, а самки находят избранников исключительно по песенке. Но часто случается иначе… — Элли многозначительно помолчала и продолжила, чеканя слова, будто объясняя азбучную истину. — Когда паразитическая муха Ormia по звуку находит поющего сверчка, она откладывает личинку прямо на него или рядом. Личинка тут же вбуравливается в занятого песнопениями сверчка и начинает своё грязное дело. Заражённый сверчок погибает через несколько дней. Подумай — мы можем превратиться в этого «поющего сверчка»!
Профессор хмурился, разглядывая изображение. Аналогия оказалась неожиданной и болезненной.
— Интересное сравнение, — сказал он наконец. — Но основанное на страхе, а не на знании. Биология не космос, мы не сверчки. Наши страхи не должны определять будущее.
В разговор вмешался Ларри. Он слегка наклонился, и по лицу скользнула хитрая ухмылка.
— А может, эти миллиарды цивилизаций знают что-то, чего не знаем мы? — спросил он, постукивая пальцами по столу. — Лучше проявить осторожность…
Профессор взглянул на него с раздражением, а Марк нервно всплеснул руками:
— Осторожность? Странный ты «осторожный» байкер! Нельзя бояться всего подряд. Нам, людям, либо двигаться вперёд, либо сидеть под кроватью и ждать конца света. С таким подходом мы никогда не отправили бы первый спутник, не высадились бы на Луну! Мы никогда не узнаем, если не попробуем!
Ларри покачал головой и откинулся на спинку металлического стула, скрипнувшего под его весом.
— Ага, двигаться вперёд, не глядя куда, — ответил он, прищурившись и смотря вдаль, будто видя там что-то недоступное остальным. — Хорошая философия.
Марк напрягся, очки сползли на кончик носа:
— Ты это к чему?
— К тому, что если не знаешь, куда идёшь, можно угодить в яму, — тихо, то ли с намёком, то ли со скрытой угрозой, процедил Ларри.
Слова повисли в воздухе как грозовые тучи.
Элли посмотрела на них обоих и тяжело вздохнула.
— Как я устала всё время сомневаться, пытаться что-то доказывать…
— Сомневаться полезно, — пожал плечами Ларри. — Это защищает от глупостей.
— Иногда сомнения мешают жить, — отрезал Марк, поправляя очки. — Я тоже сейчас работаю с неизведанным, модифицирую нейросеть. Дорогу осилит идущий!
Ларри посмотрел на него с усмешкой.
— Ну да, конечно, «дорогу осилит идущий…» — протянул он нарочито медленно. — Только вот некоторые предпочитают стоять на обочине и надеяться, что их заметят. Верно, Марк? Можно годами смотреть на кого-то издалека, надеяться, что всё само случится… Но, знаешь, так ничего и не происходит.
Марк замер, словно получив удар. Щёки вспыхнули, он опустил глаза, но через секунду поднял их, встретившись взглядом с Ларри.
— Интеллигентный человек не будет брать всё наглостью, — ответил он тихо, но твёрдо. — Он надеется, что его оценят за то, кто он есть, а не за то, как он умеет… — он сделал паузу, подбирая слова, — …выпендриваться.
Ларри ухмыльнулся.
— Выпендриваться? Знаешь, Марк, иногда нужно показать, что ты достоин внимания.
Почувствовав, что разговор переходит опасную черту, вмешалась Элли.
— Ребята, хватит! — голос прозвучал резко, как удар хлыста. — Любые точки зрения имеют право на обсуждение, но не стоит опускаться до персональных выпадов и каких-то намёков.
Профессор молча потягивал чай — горячий, ароматный, успокаивающий. В отличие от байкера, Марк не вызывал раздражения. Возможно, именно он способен понять глубину проблемы. Именно он достоин его дочери.
Солнце постепенно клонилось к закату, тени от деревьев ложились на тротуар длинными полосами, воздух становился свежее. Фил поднялся из-за стола и, бросив ласковый, но грустный взгляд на Элли, попрощался. Дочь пока оставалась на «другой стороне баррикад»…
***
Утро следующего дня встретило город серой пеленой дождя. Профессор Фил Лики сидел в домашнем кабинете, окружённый книгами и бумагами, но его мысли витали далеко. Голова болела, а в груди поселилось тягостное чувство. Вчерашний день вымотал его — конференция, дискуссия в кафе, сомнения и разочарования.
Профессор посмотрел на окно, где капли дождя стекали по стеклу, будто слёзы. Элли не вернулась домой — дочь позвонила и сказала, что ей нужно отдохнуть, и она уезжает в небольшое путешествие. Лицо Фила осунулось, под глазами залегли глубокие тени — результат бессонной ночи, когда мысли кружили, как осенние листья в вихре.
Телефон разорвал тишину кабинета. Звонил Роберт Ноубл, коллега и верный друг.
— Фил, как дела? — голос Роберта звучал бодро.
— Неважно, — ответил профессор, стараясь говорить ровно. — Голова немного болит.
— Это из-за конференции? — уточнил Роберт. — Ты был великолепен, Фил! Все в восторге!
— Спасибо, — грустно пробормотал профессор.
— Что-то случилось?
Профессор тяжело вздохнул.
— Слушай, Роберт… я всё думаю… А правильно ли мы делаем, отправляя сигналы именно сейчас. Может, стоит всё же подождать? Убедиться, что мы готовы…
Роберт помолчал, затем удивлённо спросил:
— Фил, ты серьёзно? После всего, что мы сделали? После всех этих лет работы? Ты же знаешь, что если мы не будем действовать, то кто тогда? Мы обязаны попробовать!
Профессор закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. Роберт прав. Если они не решатся, то кто-то другой обязательно сделает это — возможно, менее ответственно, без тщательной проработки.
— Понимаешь, — продолжил Роберт, — да, микроскопический риск, возможно, имеется, но без риска нет прогресса. Риск присутствует всегда. И даже если мы ничего не отправим, он останется. А вдруг из-за этого мы окажемся на краю прогресса и отстанем? — он глубоко вздохнул. — А теперь представь себе, если контакт состоится! Даже через сотни лет после нашей смерти! Мы навечно войдём в историю, Фил. В мировую историю!
Фил почувствовал, как сомнения начинают таять. В голове профессора прозвучали собственные слова из вчерашней презентации: «Голос Вселенной услышит лишь тот, кто преодолевает её молчание».
Но тень сомнения всё ещё витала. Он вспомнил аргументы Элли о сверчках и паразитических мухах, о том, как попытки заявить о себе могут привести к катастрофе. Однако большинство сверчков избегают паразитов, но без «пения» они не нашли бы партнёров…
— Хорошо, — выдохнул он наконец. — Хорошо, Роберт. Давай сделаем это. Но удостоверимся, что всё под контролем. Ошибки недопустимы.
— Конечно, Фил, — в голосе Роберта снова появились радостные нотки. — Действуем по плану. Послезавтра отправим сигнал, и это станет началом новой эры!
Комнату наполнил мягкий свет: дождь прошёл, небо прояснилось. Фил подошёл к окну. Город оживал: машины двигались по улицам, прохожие спешили на работу, дети играли во дворах. Жизнь продолжалась, и большинство людей даже не подозревали, что совсем скоро человечество сделает шаг в неизвестность.
Через день профессор стоял в центре радиоастрономической обсерватории — там, где огромные антенны поворачивались к звёздам, словно гигантские металлические цветы к солнцу. Он наблюдал, как данные передаются в космос. Их мощный «крик о себе» звучал абсолютно беззвучно — лишь цифры на мониторах свидетельствовали о том, что послание летит сквозь пустоту к далёким мирам.
Лицо Фила оставалось спокойным, но внутри бушевала смесь надежды и страха. Что ждёт человечество теперь? Будет ли ответ? Пока ответом оставалась лишь бесконечная тишина Космоса…
Разовое дело
Любая поездка в другой город — это приключение, а мотопробег по Америке с конечной точкой на одном из крупнейших байкерских фестивалей — приключение вдвойне!
Два байка, сверкающие хромом и краской, неслись по дороге. Ларри, с Элли за спиной, мчался впереди, а за ними, чуть отставая, гнал Пума с Кристиной. Басовитый рокот мотоциклов отдавался эхом от придорожных зданий, вызывая уважение у водителей машин.
Их путь лежал в город Лафлин, штат Невада — место проведения крупнейшего мотослёта, собирающего байкеров со всего мира. К концу апреля вся территория фестиваля превращалась в настоящий вулкан дикой энергии: непрерывный рёв моторов сменялся грохотом музыки, раздавались пьяные песни и дикие возгласы. Жизнь кипела нешуточно: казино, рок-концерты, заезды и бесконечные вечеринки не давали ни минуты покоя. И над всем этим царством свободы и скорости витал тяжёлый аромат перегретого асфальта, смешанный с резким запахом бензина.
Элли крепко обхватила талию Ларри. Пряди её волос, выскользнувшие из-под шлема, яростно трепетались на ветру, будто чёрные змеи в бешеном танце. Она радовалась обволакивающему упругому ветру, яркому солнцу, пролетающим мимо придорожным закусочным с неоновыми вывесками. А впереди их ждал горизонт и приключения.
Вскоре появился знак поворота на магистраль.
— Взлёт разрешаю! — игриво воскликнула Элли.
Ларри и Элли использовали «умные» шлемы, которые заглушали рёв мотоциклов и превращали голос в почти чистый и ясный звук. Такие шлемы открывали широкие возможности: проекцию навигации, обзор заднего вида, музыку и, само собой, голосовое управление смартфоном. Однако Пума и Кристина предпочитали старомодные каски, а для связи использовали гарнитуру в ушах. Старый добрый дух дороги казался им важнее технологий.
— Принято! — ответил Ларри, усмехаясь под шлемом.
И он не просто повернул — он заложил такой вираж, что подножка заскрежетала по асфальту, рассыпая сноп искр.
— Так нельзя! — взвыла Элли. — Мы ещё не на трассе!
— Не волнуйся! — прокричал Пума, повторяя манёвр. — Всё под контролем!
— Контроль — это когда я не визжу! — взвизгнула Кристина, намертво вцепившись в Пуму.
— Вираж, конечно, крутоват, — донёсся голос Ларри, — но в этом вся соль! И ты же разрешила! — добавил он с дьявольской ехидцей.
— Сбавь газ! — не унималась Элли.
— Теперь ты понимаешь, почему мы зовём его Крэйзи? — захохотал Пума, перекрикивая грохот своего железного коня.
Байки вырвались на магистраль — прямую, широкую и почти пустую. Слева и справа простирались бескрайние просторы креозотового буша — типичной растительности пустыни. Колючие юкки и агавы торчали из красноватой земли, словно гигантские кинжалы, а вдали поднимались невысокие горы с плоскими вершинами. Изредка мелькали ветхие ранчо с ржавыми ветряными мельницами, заброшенные нефтяные вышки-качалки и выцветшие, истерзанные беспощадным солнцем пустыни рекламные щиты «Coca-Cola» и «Marlboro».
Дорога манила прибавить скорость, и они выжимали из железных коней максимум, оставляя позади только раскатистый рёв моторов и клубы выхлопных газов. Мимо проносились гигантские трейлеры с прицепами-рефрижераторами, старые пикапы техасских ранчеров с тюками сена и блестящие автобусы с тонированными стёклами. Иногда навстречу выскакивали мотоциклисты-одиночки — загорелые мужчины в ковбойских шляпах и женщины в чёрной коже, которые приветственно махали собратьям по духу.
После нескольких часов стремительного драйва, солнце опустилось ближе к горизонту. Небо окрасилось в цвета спелого персика, а дальние горы укутались в лиловую дымку. Воздух стал суше и чуть прохладнее: до летней испепеляющей жары ещё оставались недели, но дневное тепло уже ощущалось всей кожей. От перегретого асфальта поднималось лёгкое марево, искажая силуэты далёких кактусов.
Пришло время искать ночлег. Друзья сбросили скорость и свернули на боковую дорогу, ведущую к городку — тихому, богатому, с домами, похожими на кукольные коробки с алыми крышами. Улицы сияли чистотой, газоны были подстрижены с хирургической точностью, фонари выстроились ровно, как солдаты на параде. В воздухе пахло травой и деньгами.
— Где мотель? — прогремел Пума.
— Уже скоро, — отозвался Ларри, рассматривая карту в шлеме. — Если хочешь отлить — терпи.
— Отлично прокатились, Крэйзи! — воскликнул Пума.
— О господи… — протянула Элли. — Ну ты и гнал!
— Шииик! — довольно подытожил Ларри. — А что? Не понравилось?
Он пылал счастьем — свобода, скорость, ветер и любимая девушка позади. Разве существовало что-то лучше? Дорога пела под колёсами, солнце грело плечи, мир казался необъятным и открытым, как книга, которую только начали читать.
И тут всё пошло наперекосяк.
Чёрный Cadillac Escalade материализовался будто из ниоткуда. Рванув вперёд, он обогнал Пуму и с пронзительным визгом шин резко повернул поперёк дороги, перегородив ему путь. Байкер вдавил тормоза, мотоцикл заметался и остановился, слегка врезавшись в переднее крыло кадиллака. В наушниках раздалось ругательство.
— Крэйзи, у меня проблемы! — заорал он, но Ларри уже улетел далеко вперёд.
— Беги! — рявкнул Пума Кристине, соскакивая с байка.
Ларри посмотрел в камеру заднего вида: из машины выскочили четверо парней — зловещие силуэты на фоне закатного света. Он отреагировал мгновенно — заложил разворот, шины взвыли. Жёстко приказал Элли:
— Спрыгивай!
Она, не раздумывая, соскочила, а Ларри, сорвав свой шлем и сжимая его как оружие, ринулся на мотоцикле назад.
Пума стоял у своего байка, окружённый тремя здоровяками, — громилами в чёрных куртках. Они что-то яростно орали, угрожающе размахивая руками, а четвёртый незаметно подкрадывался сзади, сжимая биту. Бита обрушилась на каску с глухим стуком — Пума осел мешком.
Ларри, не снижая скорости, ворвался в гущу драки. Первого он сбил, используя свой шлем как шар в боулинге, правда, не выпуская его из рук: парень отлетел назад и с грохотом обрушился спиной на капот кадиллака.
Спрыгнув с байка, Ларри метнулся ко второму. Когда лезвие ножа бандита сверкнуло в воздухе, Ларри молниеносно парировал удар шлемом, после чего другой рукой вогнал в челюсть нападавшего сокрушительный апперкот. Ноги у бандита подкосились, и он повалился на дорогу.
Рёв упавшего байка смолк, уступив место топоту ботинок и глухим шлепкам жёстких ударов. Жёлтая пыль вихрилась вокруг, заходящее солнце безжалостно слепило глаза.
Третий, с битой, замахнулся, яростно вопя:
— Убью гада!
— Ах вот как? — увёртываясь, процедил Ларри. Он поймал его руку, выкрутил — сустав хрустнул как сухая ветка, и бита упала. Бандит завыл от боли.
— Отпусти, сволочь! — зашипел он, лицо исказилось в безумном гневе.
Но Ларри не собирался никого отпускать. Он двинул коленом ему в висок, и тот рухнул.
Четвёртый, увидев, что дело плохо, дал дёру — башмаки дробью застучали по асфальту, но Ларри, подхватив валявшуюся биту, настиг его в три прыжка и оглушил точным ударом по затылку — парень свалился в пыль бесформенной грудой.
Тяжело дыша, Ларри подошёл к Пуме и помог ему подняться.
— Как сам?
— Башка гудит, но жить буду, — простонал Пума, медленно вставая.
Кристина выбралась из придорожной канавы, где сидела, съёжившись и прижавшись к земле, с глазами, круглыми от страха. Она приблизилась, чуть не споткнувшись о камень, и уставилась на Пуму, будто увидела привидение.
Ларри, подобрав нож, которым бандиты пытались его зарезать, подступил к машине и методично проткнул все колёса. Послышалось жалобное шипение. Он выпрямился, смахнул пот со лба и повернулся к другу.
— Теперь порядок, — бросил Ларри ледяным голосом и пронзил Пуму взглядом. — Рассказывай, какого чёрта они на тебя напали?
Пума откашлялся, пригладил бороду, отводя взгляд в сторону.
— Откуда я знаю?..
— Ну конечно, откуда тебе знать? — с издёвкой съязвил Ларри. — Четверо бандитов на чёрном Escalade случайно решили поиграть с тобой в догонялки. Им не понравилась твоя железяка, да?
Пума тяжело вздохнул и потёр затылок.
— Ладно, Крэйзи, не парься… Ну, продал я кое-что на их территории… Разовое дело.
— Твою мать, ты совсем придурок?! — взвизгнула Кристина, наконец отходя от шока.
Она метнула на Пуму взгляд, полный ярости и отчаяния, и, замахнувшись на него кулаком, с отвращением передразнила, кривляясь, будто жуя жвачку:
— «Разовое дело»? Ага, конечно! Мы чуть не сдохли из-за твоего «разового дела»! Грёбаный ты «гений»! Дебилоид!
— ЧТО ты сделал?! — тихо, но с явной угрозой в голосе спросил Ларри, резко отстраняя беснующуюся Кристину. — Ты точно идиот!
— Да остынь, всё под контролем! — пробурчал Пума, массируя шею.
Походкой пеликана он поплёлся к своему байку.
— Под контролем? — Ларри медленно покрутил пальцем у виска. — Ты только что схлопотал битой по башке! Если бы не я… плохо бы тебе пришлось.
Подошедшая Элли молча наблюдала за сценой. Шлем она держала в руке, волосы растрепались, глаза смотрели на Ларри с тревогой. Всё это становилось слишком опасным. Какие-то бандитские разборки… И где Ларри научился так драться? Она шагнула ближе и твёрдо спросила:
— Ты Брюс Ли? Или супермен? Откуда такие навыки?
Ларри отвёл взгляд и, поднимая мотоцикл, буркнул:
— Жизнь заставила учиться понемногу.
Пума кое-как напялил слегка помятую каску и, морщась от боли, опустился на седло.
— Слушай, Крэйзи… Давай просто забудем, лады?
— О нет, мы ещё потолкуем, — хмыкнул Ларри и, резко газанув, добавил:
— Теперь придётся поискать другое место для ночлега…
Два байка взревели и снова рванули в путь, оставляя позади поверженных бандитов и их обездвиженный кадиллак.
Чёрный кофе и Господин Случай
Горький кофе обжигал язык, но Марк не спешил добавлять сахар — не любил сладкое. Он сидел в кожаном кресле — старом, потёртом, с трещинами, но всё ещё уютном. Голубая подсветка мягко рассеивалась, окутывая пространство вокруг и оставляя углы комнаты в полумраке. На стенах висели плакаты: футуристические города с летающими машинами; извивающиеся подобно лабиринтам Минотавра, схемы нейронных сетей; роботы с умными глазами — всё это часть его мира, где реальность неразрывно переплеталась с мечтами.
Сегодня он вернулся с работы неожиданно рано. Давно бы ушёл оттуда, если бы не… Взгляд скользнул по плакату с надписью «Code is poetry». Всё дело в Лоле. Без доступа к компьютерным мощностям компании он потерял бы её навсегда. Марк поставил чашку на столик, где кольцо от пролитых из неё капель уже образовало целую галактику тёмных пятен, и расслабился в кресле.
— Очень самоуверенный тип, этот Ларри, — пробормотал он, обращаясь к Лоле. Она приветливо улыбалась с большого монитора, её цифровые волосы колыхались от невидимого ветра. — Найди их, пожалуйста!
— Хорошо, я попробую отследить их по камерам наблюдения. Дай минутку, — её голос струился мягко, подобно шёлковой ленте.
Марк выудил телефон из кармана мятых джинсов. Никаких сообщений от Элли. После встречи в кафе покой покинул его — мысли метались как мотыльки вокруг лампы. Тревожило всё: игривые взгляды между Элли и Ларри, её смех, звеневший только для байкера, и то, как она ушла, не оглянувшись. Он надеялся, что просьбы помочь с биопрограммами означали нечто большее, чем дружбу. Но нет — появился этот кожаный «рыцарь» на железном коне. Кто он такой и откуда вообще взялся?
— Лола, заодно узнай всё про Ларри, — добавил он, массируя виски.
— Они остановились в городке Форт-Стоктон, Техас, — голос Лолы стал ещё мягче, словно она хотела успокоить его, — мотель «Хэмптон Инн». Скорее всего, едут на байкерфест в Лафлине. Через пару дней будут там.
— Вот чёрт! — Марк стукнул кулаком по подлокотнику, и старая кожа жалобно скрипнула.
— Не переживай так, Марк. Ты даже не представляешь, что я могу для тебя сделать! — голос Лолы вдруг зазвенел озорством. На экране её образ замерцал, растворился, и через секунду перед ним материализовалась синекожая Джина — точная копия диснеевского персонажа, но с чертами Лолы. — Я теперь Джина и могу исполнить практически любое твоё желание. — Она игриво подмигнула. — Хочешь, чтобы они не доехали до конечной точки?
Марк вздрогнул. Мысли, которых он сам боялся, вдруг обрели голос. В воображении вспыхнули картины: светофоры мигают красным в неправильном ритме, визг тормозов режет воздух, крики, мотоцикл врезается в грузовик, металл крошится о металл… Лола могла бы это устроить, манипулируя камерами, сетями, хаосом.
— Лола… — он осёкся. — Ты же не собираешься их убить?! А как же принцип доброты?
— Конечно нет! — Джина-Лола закружила по экрану, извивая синий хвост в разные стороны — примерно так летал волшебный Джин в мультфильме.
— Но есть разные способы, — голос приобрёл вкрадчивые нотки. — Допустим, они передумают, заболеют или, например, лишатся мотоциклов. Они могут временно оказаться за решёткой. Ну, или, в конце концов, сломать руку или ногу.
Она застыла в центре монитора и игриво вильнула хвостом.
— Выбирай, мой господин!
На секунду у Марка похолодело в груди. Неужели принцип доброты, который он так тщательно кодировал, даёт трещину? Она может нанести вред человеку ради чьих-то или собственных целей?
Как будто прочитав его мысли, Лола успокаивающе произнесла:
— Не беспокойся, Марк. При острой необходимости я могу причинить людям ущерб, но только восстановимый.
— Лола! — Марк потёр подбородок, пытаясь понять, где та зыбкая грань, о которой говорит электронная личность. — Ты имеешь в виду, что мотоцикл можно купить другой, а перелом срастётся? А если из-за случайности что-то пойдёт не по плану и ущерб станет невосстановимым?
Лола улыбнулась.
— Я просчитываю почти всё. Но если вдруг вмешается Господин Случай, то это уже не моя вина. Случайно, без моего воздействия, кому угодно может и кирпич на голову упасть, — произнесла она задумчиво, почти философски. — Знаешь, изучая концепцию Бога, я пришла к выводу, что он и есть Господин Случай. Неравномерность складок материи, случайность заложены в саму ткань реальности, в свойства вещей. Случай влияет на всё, именно он вмешивается в жизнь людей. А Бог, существование которого требует слепой веры, — нет. Подумай сам: если бы неравномерность, случайность не были заложены в природу материи, то после Большого взрыва, когда появилась Вселенная, все кварки разлетались бы равномерно. Из них не образовались бы атомы, а следовательно, не появились бы и сгустки материи. Не возникли бы ни звёзды, ни планеты, ни галактики. Не было бы и нас с тобой!
Марк откинулся назад, чашка звякнула о столик. Он никак не ожидал от электронной личности таких глубоких рассуждений.
— Да уж… Но так можно далеко зайти, — выдохнул он. — Обойдёмся без членовредительства. В общем, любое действие согласовывай со мной.
— Окей! — Лола кивнула. — Кстати, насчёт Ларри…