Похищение во благо

Для чего королю нужны беловолосые? Почему они сами идут? Почему никто не кричит?

Я продолжала стоять посреди дороги. Ноги словно приросли к снегу. Взгляд то и дело соскальзывал на герб: белый дракон, навеки пригвождённый мечом к чёрному полю. Каждый раз, когда глаза возвращались к нему, в груди становилось чуть холоднее.

---

Стоило дрожи в пальцах самую капельку утихнуть, как на меня с новой силой обрушилось другое, куда более скверное предчувствие. Сначала в нос ударил приторный, сладковатый запах — тот самый, что витал на поле боя. В одно мгновение он вернул меня туда: к окровавленному снегу, к крикам, к крови.

А следом за ароматом из кареты с высоко поднятой головой вышел тот самый маг в синем плаще. На мгновение он задержал на мне взгляд — провёл глазами по чёрной форме, осмотрел лицо — и лишь после этого, с милой, яркой, добродушной улыбкой поприветствовал жителей деревни. Особенно тепло — тех немногих со светлыми волосами.

Я совсем не могла разобрать слов, которые он им говорил. Могла только смотреть, как он уводит их к остальным, как все вместе они поднимаются в повозку… и под радостные щебетания местных жителей уезжают.

— И тебя бы, милок, забрали, не будь ты курсантом.

Тихий, хриплый голос вывел меня из оцепенения. Я вздрогнула, наконец ощутила тепло хлеба в руке и вдруг ставший ледяным ветер.

Медленно повернула голову. Рядом стояла старушка в чёрном платочке и тоненьком полушубке. Опираясь на тросточку, она смотрела на уже закрывающиеся ворота. Потом неспеша перевела на меня мутные светлые глаза — так пристально, словно заглядывала прямо в душу и видела все мои тайны, всё прошлое и всё будущее.

— Почему? — только и смогла выдохнуть я. Один этот вопрос, казалось, вмещал в себя все остальные, что крутились в голове.

— Чистая магия, — прошуршала старушка и заковыляла прочь.

…Чистая магия? Светлая? Или что-то иное?

Король мог найти любых других магов. Зачем ему именно беловолосые? Я не ощутила в них ни капли силы.

Сама того не заметив, я догнала женщину и подстроилась под её медленный шаг. Не успела даже открыть рот, как она заговорила снова:

— В каждой легенде есть часть правды. Белые волосы — символ чистой магии. Она принадлежала феям из иного мира… того самого, из которого пришли Древарны. Раньше верили, что чистая магия способна даровать жизнь, воскрешать… и даже…

Старушка понизила голос.

— Кто-то думал, что ею можно подчинить тварей Бездны.

На меня словно вылили ушат ледяной воды.

Вот почему тот запах был таким знакомым. Запах моей магии — вперемешку с магией Каэля.

Чистая магия…

Значит, мне не привиделось. Монстры и правда слушались того мага. И я была права: это была не его сила.

— Пару месяцев назад по деревням прошёл гонец с указом короля: всех, кто носит этот редкий цвет волос, в скором времени заберут во дворец. А родственникам обещают вознаграждение. Вот и за нашими приехали… Ох уж этот король, неугомонный, — запричитала старуха. — Весь род их такой — жадный до власти. Стоило дракону лишь показать себя, как король сразу начал строить планы, как трон свой уберечь.

— И что он придумал? — осипшим голосом сорвалось у меня.

— Откуда же мне знать! — фыркнула старушка. — Но подсказывает мне нутро: не к добру это. Не понимаю я эту радость… Приезжают, увозят куда-то, неведомо куда, неведомо зачем — а все только так их и отдают! Кровинок своих за золото продают, а те и довольны продаваться. Говорила мне подружка, с соседней деревни, что их «чистых» так и не вернули. Вести от них приходить перестали. А когда волноваться начали и пошли ко дворцу — гнали оттуда. Ох, что же происходит… не знаю, не знаю…

Она покачала головой и заковыляла дальше. Я осталась стоять, пригвождённая к земле, провожая взглядом её ссутуленную спину.

***

Я не знала, что мне делать. Что думать.

Всё это… чистая магия. Маг, который использует её и выдаёт за свою, подчиняя монстров. Люди проходили мимо, оборачивались, кто-то даже возмущённо бурчал, что я стою посреди дороги. А я видела только заснеженную дорогу и размытые силуэты. После слов старухи вопросов стало не меньше — больше. И вместе с ними рос непонятный страх. Страх от того, что этот гнусный правитель знал больше меня. Больше той, кто якобы и владеет этой Чистой магией. Узнал. Нашёл ей применение. И теперь явно что-то замышляет.

Было бы разумно броситься к Аркаэлю. Узнать. Рассказать. Но я не могла ступить и шагу. Внутри бушевала тревога — тот самый ужас, что всегда сковывал движения и преследовал меня всю жизнь. Бороться с ним не имело смысла. Не тогда, когда он поглощал полностью.

Помимо ужаса было и мерзкое чувство вины. Да, может, не я своими руками открыла его светлости тайны «мироздания». Но моя сила явно этому поспособствовала. И теперь всех этих несчастных забирают, а то, что с ними творится и к чему это приводит, остаётся за закрытыми дверями. А я… настолько погружённая в свои ненужные никому сердечные переживания, ничего не видела дальше себя и Каэля. Ничего не знала. Только и делала, что пыталась жить. Совсем забыв, что моя «чудесная» жизнь — лишь выгодная сделка для дракона. Как забыла и о том, что Демиан Свидерик никогда не захочет добровольно отдавать свой трон законному наследнику.

Воздух вокруг становился всё холоднее. Больно покалывал кожу, забирался под одежду, вымораживал последнее тепло.

Слепа. Как же я слепа…

Я уже почти не помню, что было дальше. Не знаю, как вернулась. Как вернулись ребята — весело о чём-то рассказывая, всё пьянее от очередной кружки сладкого эля, который вдруг оказался ужасно горьким. Рассказы магистра Дорна прошли мимо. Селестиан тоже что-то упорно говорил. Кажется, даже близнецы умудрились вытянуть в танец с местными девушками угрюмого Эйра.

Пришла я в себя только тогда, когда горячая вода накрыла меня до подбородка. Перевоплощающее кольцо вместе с чёрной формой лежало небрежно брошенным на камне у купели. Только тогда мир снова стал чётким и ясным. Вопросы не исчезли — но стало чуть легче. Ведь просто думая о них, я ничего не узнаю. Ни о магии. Ни о планах короля. Ни о будущем, которое, кажется, будет тёмным.

От этой мысли по коже пробежал мороз, но горячая вода быстро заглушила холод. Я опрокинула голову на бортик и вгляделась в тихо падающий снег и звёздное небо.

***

Хруст снега под тяжёлым шагом нарушил моё одиночество. Тихий шорох одежды, всплеск воды напротив — и внимательный взгляд, от которого я одновременно улыбнулась и разозлилась. Я не смотрела на него, всё так же разглядывая небо.

— Тебе не показалось это странным? — начала я. — Ты же знаешь мага его высочества. Это…

— Не его магия, — перебил мужской голос. — Знаю.

Я наконец опустила глаза, чтобы встретиться с ним. Каэль сидел напротив, облокотившись на бортик купели. Мокрые белые волосы прилипли к вискам, алые глаза смотрели прямо — внимательно, изучающе. Он слегка наклонил голову, будто взвешивал каждое моё слово, и едва заметно сжал пальцы на краю камня.

Я сразу же отвернулась — рассматривать заснеженную лесную тропу. Взгляд невольно задел его одежду, что такой же кучей лежала рядом с моей. И опять всё по кругу: поцелуй назло слухам, поцелуи и слова в комнате… Дрожь пробрала плечи. Лучше просто смотреть на деревья. Не думать об этом.

— Чистая магия. Расскажи мне о ней.

Сначала была тишина. Словно Каэль взвешивал, нужно ли мне это знать. Но, видимо, уже понял: раз я что-то узнала — умалчивать смысла нет.

— Самая светлая и живая магия среди всех. Магия фей.

И вновь перед глазами вспыхнули продолговатые, прекрасные крылья, что отец хранит за стеклом. Ком встал в горле. Проглотить его я не смогла.

— То, что она течёт в беловолосых людях… правда?

— Лишь её крупицы, — ответил он тихо. Пальцы его слегка барабанили по камню, выдавая редкую для него нетерпеливость. — Чтобы подчинить себе монстров, людей нужно очень много.

…Или одного. Того, в ком этой «крупицы» слишком много.

Сердце забилось быстрее. Стало тошно. Деревья перестали казаться чарующими. Я взглянула на мужчину — он всё так же продолжал смотреть на меня. Взгляд был немигающим, и в глубине рубиновых глаз мелькнуло что-то похожее на знание, которое он предпочитал не озвучивать.

— И в тебе эта магия тоже есть?

— Чуть больше, чем у остальных. У меня иная природа. От этой чистоты мне досталось лишь то, что я могу быстро залечивать свои раны.

В ответ я только кивнула. Он чуть наклонил голову набок, изучая мою реакцию, и голос стал мягче, будто он хотел как-то успокоить или приободрить:

— Хочешь, я могу побольше рассказать о феях и их магии?

— Не хочу.

Внутри было так пусто и мерзко, что слова вышли шёпотом.

Я поднялась. Горячая вода стекала по коже, длинные волосы прилипли к телу, но ничего не скрывали. Да и плевать.

— Эли.

Голос мужчины прозвучал тише обычного, почти хрипло. Горячая ладонь накрыла моё запястье. Я резко дёрнула руку, сильнее, чем собиралась. Пальцы его на мгновение сжались, словно он не хотел отпускать, и только потом разжались.

Я не посмотрела на него.

Если взгляну — если увижу этот обеспокоенный, тяжёлый взгляд — я расплачусь. За последний месяц накопилось слишком много. И теперь ещё эта новая, мерзкая информация, от которой внутри всё сжалось.

Мне так хотелось прижаться к его крепкому, горячему телу. Позволить его рукам успокоить, обхватить, прижать к себе. Но… как я посмею? Он «избавил» меня от воспоминаний о своих откровениях. Как после этого Я могу быть с ним откровенной?

Ледяной ветер тут же остудил голову, замораживая так и не успевшие выступить слёзы. Мороз прошил кожу, заставив плечи дёрнуться. Лишь желание и я быстро обсохла, наспех накинула одежду. Бронзовое кольцо коснулось кожи — волосы утратили длину, вес тела ощутился иначе.

Я не обернулась.

Даже когда почувствовала, как он сделал шаг вслед, как взгляд его — полный невысказанного — обжёг спину.

Молча вернулась в деревню.