Книга без последней страницы
-–
След Фирста вёл из города в сторону портала, но по пути он сворачивал к детям, которые прямо сейчас, деля, ели хлеб, который он украл. До Мэри до сих пор не доходило, почему он вместо того, чтобы заплатить, украл? Но гадать не было смысла – вряд ли он станет скрывать причины перед градоначальником, который может задержать его за подобное. Да и, учитывая, кем он является, вряд ли бы он так тупо обронил кошелёк, в котором, как-то подозрительно, лежала ровно сумма за украденное.
Подойдя к одной из группок детей, которые внимательно следили за ней, видимо пытаясь понять, где они её видели, Мэри задумалась. Она встречала этих ребятишек несколько месяцев назад, когда портала ещё не было. Тогда она видела не только их, но и их семьи, приехавшие сюда из другой области, в точности такой же, какой был Лисинбург до приезда Мэри с Харли. Они приехали в поисках лучшей жизни; кто бы мог подумать, что сейчас их отсталый регион куда безопаснее.
– Почему вы тут одни? Где ваши родители? – доброжелательно, подражая манере Джены, спросила Мэри.
Дети, опасаясь её, хотели сбежать, но, к счастью, одна из девчонок смогла вспомнить, и она протянув ей своего повидавший свое время мишутку. Мэри с вопросом посмотрела на нее, но с радостью приняла игрушку, которую тут же с запиской переместила в прачечную в мэрии. Девочка же хриплым голосом, даже не беспокоясь о исчезнувшей игрушке спросила:
– Вы же начальница города… госпожа Блэйк?
– Угадала.
Дети тут же повеселели – для этого региона она герой, да и для ближайших «забытых окраин» тоже. Они тут же начали расспрашивать о её подвигах: на деле это были приукрашенные народом факты – укрощение старого градоначальника (простая договорённость), избиение и выдвижение условий аристократам (взаимовыгодный договор с риском для Мэри), подавление авторитетом одной из знаменитых торговых гильдий (череда совпадений в её пользу).
Она провела с ними некоторое время, рассказывая небылицы, придуманные о ней местными, и делала это с удовольствием. Но, не забывая о главном, буквально после трёх рассказов она повторила вопрос:
– Так, перед тем как продолжить, мне бы всё-таки хотелось узнать, где ваши родители? Почему вы в районе попрошаек?
Вопрос больно ударил по каждому, и никто не решился ответить. Видя их грустные лица, бесстыдно переходящие в плач, она начала понимать, что с ними случилось. Она сжала кулаки и, оставив корзинку, хотела направиться к порталу, чтобы взглянуть на него снова, но тут её схватил один из пацанов, выглядевший старше всех, и спросил:
– Нам можно продолжать тут оставаться?
Вопрос был понятен – эта зона изначально планировалась как производственная, но из-за других, более важных дел план заморозили и возобновили только недавно. Именно поэтому здесь селились бездомные, но теперь им мешала стройка. Мэри посмотрела в сторону стройки, которую вели маги поодаль, и, потрепав паренька по волосам, сказала:
– Не переживайте, стройка не заденет вашу зону. И скажу по секрету только вам: скоро в центре города откроется новый детский дом.
– Детский дом? Тот, где кормят три раза в день и принимают всех бездомных детей? – вскрикнул один из мальчиков, взбудоражив поникших ребят, вновь обретших надежду.
Все тут же начали перешёптываться, обсуждая слухи о детских домах Лисинбурга, которых было предостаточно – Мэри постаралась, чтобы молва разошлась по всем соседним регионам. Понимая, что интерес к ней слегка угас, она телепортировала в укрытие каждой группы по несколько серебряных монет и поспешила к воротам. По ути она вспомнила про подаренную игрушку и посмотрев назад, заметила как та самая жевочка бежала вслед за ней. На пол пути она споткнулась, но не успев упасть она оказалась на руках Мэри.
– Пришла вою игрушку?
– Нет, это подарок… мама всегда говорила, что в каком бы… ты не был сосотоянии, но должен оплатить… за помощь.
– Хорошие слова. Тогда зачем ты меня преследовала?
– Лишь сказть спасибо.
Девочка тут же улынулась само искреней улыбкой, которая только могла быть, но Мэри не могла также принять эту благодарность, ведь даже этот детский дом решит лишь часть их проблем. Простая еда и крыша над головой никогда не заглушат боль утраты. Мэри искуственно улыбнулась, и отдав ей свой подготовленный обед на сегодняшний день, отправила ее обратно. Смотря ей в след она все больше думала о своем влиние на этот город, и его влияние на нее. Но не желая более ждать Фирста она вновь направилась в городским воротам.
Там её уже ждали двое рыцарей в чёрных доспехах. Те, кого обучила лично Джена и кто слушал в первую очередь только её приказы. Мэри не было интересно, зачем ей это, но она всё равно дала ей свободу в выборе кандидатов. И пожалела об этом уже на следующий день, ведь первой своей подчинённой Джена избрала местного мясника, который ни в какую не хотел бросать работу. Сколько она за ним гонялась, пытаясь уговорить, в итоге заставив его обратиться напрямую к Мэри, чтобы та отстала!
Но вот сейчас он стоит перед ней в этих тёмных доспехах, сравнимых по силе с доспехами имперских рыцарей, обучавшихся с детства. Мэри до сих пор не понимала, как Джена так мастерски находила столь талантливых людей. И последующие избранники обладали не меньшим даром, но превзойти бывшего мясника, ставшего лидером «Чёрных Волков», так никому и не удалось.
Мэри вопросительно посмотрела на мясника и его подчинённого, не спешивших открывать ворота, но те, будто готовясь спросить о чём-то важном, нерешительно сжимали копья. Устав от казавшейся бесконечной немой гляделки, Мэри, вернув свою былую грозность, свойственную градоначальникам, спросила:
– И что за несоблюдение субординации, солдат?
– Прошу простить. Приветствуем градоначальника Мэри Блэйк! По какому вопросу пожаловали?
– Мне нужно выйти за стены города, так что соизвольте наконец открыть ворота.
Один из рыцарей тут же поспешил в будку, где приводился в действие механизм ворот-моста, оставив мясника с Мэри, предварительно шепнув ему что-то на ухо. Мясник глубоко вздохнул, собираясь что-то спросить, но Мэри, опередив его и вернув обычный голос, полный тоски, ответила на ещё не заданный вопрос:
– С Дженой всё в порядке, прямо сейчас она в моей комнате.
– Хвала богине.
– Так вы знали, что она задумала нечто столь безумное?
– Догадывались, но все-таки надеялись, что все обойдется.
– Куб, попрошу вас впредь стать её тенью. Терпение у спонсора не железное.
– Читаете мои мысли, госпожа Блэйк, так и собирался.
– И также попрошу тебя проследить, чтобы здешние дети попали в очередь на заселение в детский дом.
– Конечно. Ещё что-нибудь?
– Нет. Просто позаботься о Джене.
Ворота были почти полностью открыты, но Мэри, не дожидаясь, телепортировалась, успев перед этим извиниться перед рыцарем, который в одиночку упорно крутил механизм. Тот выругался и начал поднимать ворота обратно, но Куб тут же подоспел, и они вдвоём быстро вернули их в исходное положение. Отдышавшись, рыцарь спросил у Куба, что сказала Мэри. Тот глубоко вздохнул и ответил:
– Джена привела свой план в действие. Оповести остальных – эта ночь обещает быть жаркой.
-–
Дойдя до лагеря у портала, Мэри не могла отвести взгляд от импровизированного кладбища рядом с ним. Сотни могил, и лишь у десятка из них молились близкие. Она читала отчёты о том происшествии, но сухие цифры не передавали ту боль и страх, что окутали это место.
Она хотела бы успокоить скорбящих, сказать, что их жертвы были не напрасны, но не могла лгать, видя их горе. Она лишь молча наблюдала издалека. «Вышла, называется, развеяться», – с горькой усмешкой подумала Мэри, но тут же погрустнела. До этого дня все её проблемы казались куда важнее портала, который и Вирдена особо не волновал, но, увидев всё вживую, она передумала.
– Как-то вы слишком загрустили, госпожа градоначальница, – с усмешкой, в которой сквозило участие, заметил Фирст, недавно установивший крест с именем на одной из могил.
Мэри мастерски отбросила тяжёлые мысли и посмотрела на Фирста -того, кто стал катализатором всех предыдущих событий. Она не понимала, сделал он это нарочно или случайно, но была ему благодарна, хоть и не могла сказать этого прямо.
– Конечно, я погрустела. Пришлось оплачивать хлеб из своего кармана за одного бесстыжего вора.
– Чего? Я разве не обронил кошелёк?
Он судорожно начал хлопать себя по карманам, и делал это так странно, что Мэри, не выдержав, рассмеялась. Фирст, не поняв причины её смеха, неуверенно произнёс:
– Нет ничего смешного. Как мне теперь смотреть в глаза той доброй старушке, что так старательно торговалась со мной за один медяк?
– Легко будешь.
Успокоившись, Мэри со слегка покрасневшим от смущения лицом – смех её до этого слышала лишь Харли – вытащила кошелёк Фирста и протянула ему. Фирст с округлившимися глазами и совершенно прямым ртом взял кошелёк и проверил содержимое. В нём лежал один-единственный медяк.
– Пожалела дурачка? – сжимая монету, спросил Фирст, но, не дожидаясь ответа, направился к одной из палаток.
Мэри, пожав плечами, пошла за ним – палатка была ближе всего к порталу, и это был отличный шанс снова его изучить. Дойдя до неё, Фирст остановился прямо у входа и заглянул внутрь через техническое отверстие, оставив медяк в покое. Мэри, слегка оттолкнув его, тоже заглянула и увидела мужчину средних лет, который спал, подключённый к механизму, дозированно вводящему в больного дымчатый остаток целительных заклинаний.
– Не припоминаю его в нашем городке.
– Это мой слуга… Он со мной с детства.
– Что с ним?
– Ранили и отравили прямо во время происшествия.
– У тебя есть враги? У служителя Имперской разведки, под покровительством сильнейшего в мире целителя и потомка мага времени?
– Не знаю. Видимо, есть.
Фирст крепко сжал кулак, вонзая ногти в ладонь. Он злился, что из-за него страдают близкие, но не понимал, почему не было оставлено никакого послания. Мэри, видя его состояние, поспешила успокоить:
– Ты прямо сейчас с человеком, чья разведка, по слухам (шепотом: на самом деле), превосходит имперскую.
– Верно, конечно, но мне не хочется вас обременять, мисс Мэри. Это мои проблемы.
– Хорошие слова, но ты правда думаешь, что за время, пока ты будешь копать под этих неизвестных, твои близкие не пострадают? Или у тебя есть люди, которым ты можешь это доверить?
– Нет, но…
– Никаких «но». Будем считать это моим извинением за тот случай в кабинете мистера Лин.
– Извинением? Вы же…
Мэри резко прикрыла ему рот рукой, не дав договорить, чем сильно его смутила. Она посмотрела на него с хитринкой и обидой в глазах:
– А может, обратишься ко мне на «ты»? Неужели ты так на меня обиделся?
Отпустив руку, Фирст взглянул на неё иначе. Он и сам не понимал, почему говорил ей «вы». Страх? Уважение? Скорее первое. Принимая её выбор, он с облегчением собрался ответить, но тут со стороны города раздалась оглушительная сирена, созданная Харли. Она должна была включаться лишь в экстренных случаях, и, словно в подтверждение серьёзности, прямо на стенах начали рваться взрывы, вздымая огненные столбы и распространяя пламя внутрь города. Но и это было не концом – самый оглушительный взрыв раздался внутри города, и огромный столб огня взметнулся в небо прямо перед воротами, там, где Мэри была совсем недавно.
Глава 5 Страх, порождённый лишь глупостью.
Страх, печаль, радость, счастье… Всё это было будто заблокировано для нас с Мэри уже с самого детства. Мы даже не знали значения слова «зависть», но она была нашей основой до встречи с Вирденом. Для меня он стал лучом надежды, как и для Мэри, но она видела эту надежду по-другому – словно петлю, которую постепенно на неё надевают. Я же видела лишь обычную верёвку, которую кто-то скинул в нашу с ней бездну.
Я десятки раз пыталась убедить её, что Вирден не злодей, а если и да, то мы по крайней мере должны сказать «спасибо» перед тем, как уйдём из его жизни. До сих пор я не понимала, что всё это была игра для меня, чтобы показать, насколько она от него зависима. Он стал её первой целью в жизни. Он стал тем, за кем можно стремиться, тем, кто дал образ, которому можно подражать. Он стал нашим родителем, которого у нас не было.
Мы обе играли свои роли, ведя себя так, чтобы он думал, что мы его боимся, хотя изначально так и было. Когда же всё изменилось? Скорее всего, после приезда в этот город. Тут мы смогли понять через простых людей ценность полноценной семьи, мы смогли увидеть его попытки сблизиться. Каждый месяц он посылал нам письма – простые и сухие, но даже в них я отчётливо ощущала его переживания, ведь он давал ответы на те вопросы, которые нас сильнее всего волновали. И было неважно, насколько серьёзен был вопрос: даже если это была простая бытовая проблема или способ сблизиться с приезжим, он всегда отвечал.
Честно, я не помню, когда впервые влюбилась, и были ли эти чувства реальны, но мне хотелось верить, что я не могу чувствовать такое к собственному родителю. Я написала ему, даже не надеясь на ответ, но мало того, что он ответил, – он пришёл лично. Страх… Чувствовала ли я тогда страх? Ещё какой! За всю жизнь навряд ли увидишь полуголого парня, который источает столь странную энергетику и облит какой-то жижей, способной искажать пространство вокруг себя.
Тогда я не смогла с ним нормально поговорить, но по крайней мере он дал мне карту, с помощью которой я смогу к нему прийти сама, если решу вновь поднять эту тему. Тысячи раз я пыталась пойти к нему, но ни разу не могла решиться. Только год назад, в то время, когда Джена начала резко меняться, не ради себя, а ради неё, я смогла впервые попасть в пространство, где обитал Вирден.
На моё удивление, вместо роскошных апартаментов он ютился в довольно маленькой комнатке, где из мебели была только повидавшая свой век кровать с таким же постельным бельём, и весь испачканный в той чёрной жиже стол, и стул, на котором так маняще лежала книга. Та самая книга, которая была у Джены перед отъездом, – подлинник. Мою попытку узнать, что это, остановил вернувшийся Вирден, который выглядел уже совершенно по-другому.
Он с доброй улыбкой взял книгу и, открыв одну из страниц, попросил меня зачитать конкретный абзац, чтобы удостовериться в кое-чём. И то ли магией, то ли простым впечатлением я помню этот абзац слово в слово:
«Тёмный цвет шёл ему как нельзя лучше, хотя, не думая, что такому красавцу не пошёл бы другой оттенок. Да и учитывая специфику его изначальных сил, он просто обязан быть крайне загадочным, что ему крайне талантливо удаётся».
Тут я попыталась спросить, про него ли это, но вместо ответа он резко поднял меня на руки, подхватив снизу, и нежно положил меня на колени, предварительно сев на свою кровать. Уже вся закипая от стеснения, он добил меня вопросом: «А что, я красавчик в твоих глазах?»
На мои попытки сбежать он сжал меня покрепче к себе и с улыбкой, которая, как мне казалось в тот момент, источала не радость, продолжил читать с момента, на котором я закончила:
«Лицо же, хоть было довольно обычным, без каких-либо изъянов или изюминок, хотя, обманываю: его правый глаз, который он скрывает под кожаной повязкой, обладает алым светом, а второй же, сродни своему образу, был чёрным. Смотря в него, я всегда погружалась в себя; они были как мои глаза, как бескрайнее море или океан, но лишь чёрного оттенка, который не позволял смотреть ему в душу».
Остановившись, он сделал серьёзное лицо и, почесав свою щёку, тем самым освободив меня, нерешительно начал снимать свою повязку. И я то ли от простого интереса к нему, то ли из понимания, что всё равно не уйду, никак не могла оторваться от его движений. И как только он оголил свой правый глаз, я смогла узреть то, что выбивалось из всего происходящего вокруг него, – нечто довольно милое.
Он застенчиво начал ожидать от меня реакции, и я, ведомая вселенским интересом, потянулась к его глазу, чтобы понять, правда ли это. Но он нежно перехватил мою руку прямо перед касанием и слегка дрожащим голосом сказал: «Невежливо вот так тыкать в глаза людей, даже если крайне интересно… тебя что…». Он прервался, как только осознал, что хотел сказать, и, не желая поднимать эту тему вновь, он обратно прижал меня к себе и продолжил прочтение:
«Его улыбка постоянно была странной, она не выражала никаких эмоций, он лишь подражал мне, но даже так мне и ей было крайне приятно, когда он шёл к нам, улыбаясь. По одежде? Ну, естественно, всё чёрное, и под любой набор он где-то припрятал плащ, который ему сшила…»
Он резко остановился и с интересом смотрел на меня, а я не могла понять, что за странная магия способна на такое искусное сокрытие информации. Вместо предполагаемого имени там мерещились тысячи картин из моих воспоминаний; заклятие будто бы пыталось заменить имя на самый лучший обман. Вирден, видимо, поняв, что я вижу то же самое, что и он, продолжил читать:
«Обычно на мероприятиях он носил костюм, подаренный его учителем, а в обычное время – лёгкую броню с обычной рубашкой. Перчатки с выгравированными на них им же рунами. Простые тканевые штаны, в которых легко можно двигаться, и такие же, как перчатки, наколенники с выгравированными рунами. И, наконец, кожаные сапоги, в которых он, кажется, ходит с самого детства.
Из аксессуаров – опять-таки его повязка, меч, историю которого я не знаю, и старомодная сумка с увеличенным пространством для хранения. Такие обычно используют обычные охотники или же ассасины, и то крайне редко из-за её дороговизны».
Закончив читать, он резко захлопнул книгу, чем сильно меня напугал, но то ли в знак извинения, то ли уже давно намереваясь это предложить, он спросил у меня:
– Харли, вы с Мэри хотите жить обычной жизнью?
– Д-да.
– Тогда я бы хотел предложить тебе один спор.
-–
Ее сладкие воспоминания резко прервались когда она вошла в его пространство: темное и загадочное. Прямо сейчас спасительный узел стал решающим? Каждое движение давалось ей с трудом, а мысли всё больше путались. Харли никак не могла понять: «Зачем он это сделал? Что она такое сделала, что тот, кто никогда своими руками не бил, сделал нечто подобное?» Она не ожидала ответов, лишь пыталась понять, правда ли это сделал он, чтобы окончательно убедиться в том, какой он человек.
Стоя около заветной двери, она пыталась понять, правильно ли поступила, придя сюда, уже жалея о своём спонтанном рывке. Да, Джена за эти четыре года стала для них практически как третья сестра, но в последний год она ведёт себя всё страннее и страннее. Нужно ли сейчас рушить и так с трудом возведённый семейный домик? И будто видя её сомнения насквозь, Вирден с голосом, наполненным как грустью, так и злобой, произнёс:
– Как бы ты ни хотела, этот разговор рано или поздно состоится, так что сейчас – не лучшее ли время, пока ты не погрязла в сомнениях окончательно?
Харли дрогнула, как только услышала его голос, но с холодной головой приняла все его слова. Она бы хотела всё обсудить, но не знала, за кого бороться, и также понимала, что ни один из них просто так ответов ей не даст. Но, не желая более оставаться молчаливой фигурой за сценой, она слегка толкнула дверь и предстала перед Вирденом, который, как и всегда, что-то переписывал в своей книге. Не поднимая взгляда, он сказал ей присесть и резким движением, зачеркнув всю только что написанную строку, с надеждой спросил у Харли:
– Джена… Она в порядке?
– Да.
Её голос звучал отстранённо, будто в этот момент она уже приняла сторону, но также он дрожал, выдавая признаки сомнения, за которые Вирден тут же схватился:
– Это был не я.
– Тогда кто же, если не ты?
– Она сама.
– Не ври… Я чувствовал твои следы на ее шее…
Голос сорвался неожиданно, даже для нее, но реакция Вирдена была довольно страной, даже для него. Она с самого начала уже следила за его поведением, но то ли он не мог сочувствовать, то ли умело это скрывал; но эти последние слова… Они стали камнем, пробившим его стену безразличия: его постоянно каменное лицо в момент дрогнуло, изображая то ли горе, то ли ужас. Сделал он это специально или не смог удержаться, вспоминая ту ситуацию, Харли не могла понять, ведь он раскрывался слишком медленно и делал это так, будто они уже давно знакомы. И даже в этот самый момент он как будто лишь молча давал ей обдумать сказанное, не давая новых фактов, чтобы переманить её на свою сторону.
– Но зачем? Она…
– Нет, тут нет вашей вины. Лишь я виновен во всех грехах, и лишь я получу соответствующее наказание.
– Ты опять?
– Могу, но развязка и так близка; чтобы её не спойлерить, всё придёт само собой.
– А если мы не так её поймём? Ты объяснишь, хотя бы мне?
Вирден усмехнулся и, приоткрыв свою книгу, заставил всё пространство трястись, медленно разрушаясь, но Харли не шелохнулась ни на дюйм; она молча смотрела куда-то вдаль. И в её голове, словно молитвой, проходили его последние слова в той встрече: «Обещаю, что бы ни случилось, мисс Харли, вы первая будете в очереди на объяснение моего выбора».
– И как… зачем?!
Она кричала из последних сил, надеясь, что всё это – дурной сон, что это лишь видение, которое на неё навели, чтобы она разозлилась и начала буйствовать. Но увы, холодный труп отчётливо ощущался в её руках и отчётливо давал ей понять, что всё это реально, как и грохот битвы где-то неподалеку.
-–
Мэри никак не могла понять, кому понадобился их городок, который толком не успел встать на ноги, как тут же был атакован неизвестной аномалией, тем самым растеряв былую славу и деньги. Каким безумцам понадобился этот стоящий на грани город, в который, как уже должно было быть известно, скоро навестит сам император? Что должно быть у них вместо мозга, чтобы встать против всей Империи?
Но ответ был куда прозаичнее и страшнее: около ворот в её ожидании стояли около дюжины имперских рыцарей, а на стенах – маги и лучники. Её людей не было, местами лишь виднелись еле заметные отметины о недавней борьбе. В тот момент она уже понимала, что просто так не сможет попасть в город.
Медленно подойдя к одному из рыцарей, она хотела у него спросить, что тут происходит, но тот, не коснувшись её буквально пары сантиметров, взмахнул своим мечом прямо перед её лицом. Но на этом он не закончил: поняв, что не смог ранить, он, будто профессиональный ассасин, второй рукой отправил в её сторону несколько мелких ножей, что отчётливо летели в голову, сердце и печень. Мэри точно бы не успела извернуться от всех них, но, благо, она, как бы ни ненавидела Вирдена, всё равно носила его артефакты с собой, и один из них в мгновение откинул не только ножи, но и рыцаря, так что построение было тут же разбито. Даже так времени на обдумывание у Мэри было не так много, ведь магам на стенах, видимо, независимо от результата, был отдан приказ дать по ней магический заряд, как только она подойдёт к стенам. И вот рыцарь, в которого в этот момент летел, видел, как в сторону Мэри летели с десяток магических снарядов разнообразных стихий, чтобы наверняка пробиться через артефакты, которые та носила с собой.
В мгновение и рыцарь, быстро встав в строй, пытался узнать, смогли ли они, но, навевая интригу, пыль дыма, который поднялся после попадания ряда снарядов, предательски долго развеивалась. И вот, как только её силуэт начал хоть слегка виднеться, вслед за первым залпом пошёл второй вместе с градом стрел, наполненных волей. С каждым попаданием с её стороны слышался звук активации артефакта, который сопровождался еле слышным голосом Мэри, упорно ставившей всё новые и новые барьеры. И так на протяжении пяти залпов, после которых вперёд выступили рыцари, направив вперёд свои копья, также не забыв наполнить их волей. Но каждое копьё было сломано напополам, как только их наконечники достигли Мэри. Рыцари, выбросив остатки, тут же начали окружать её, закрыв в кольце из щитов, на которых были выгравированы руны, блокирующие любую магию.
Мэри, тяжело дыша, смотрела вокруг, в мыслях пересчитывая остаток своих артефактов: всего 14. Этого более не хватит, если они решат напасть всем скопом вместе с магами и лучниками. Она не знала, как выходить из этой ситуации, но понимала, что маги, скорее всего, больше не нападут, так как кто другой, кроме них, может устроить такую заварушку? Но судьба была не на её стороне: со стороны стен в неё полетели все те снаряды. Рыцари же не давали ей никакой бреши, жертвуя столь дорогой экипировкой и, скорее всего, своими жизнями, ведь чтобы выдержать такое давление, в мире найдётся от силы пара-тройка вещиц, а чтобы и не раз – от силы одна или две.