Саморазрушенное божество

Моро подмигнул ей, а затем отошёл на метров пятьсот, попутно проводя руками по верхушкам растений. Наконец он остановился, несколько секунд постоял, собираясь с мыслями, и прокричал какие-то слова — Белла не смогла разобрать их, хотя слышала всё отчётливо.

Вокруг Моро взметнулся на несколько метров столб пламени — на дороге заржали лошади, краем глаза она заметила, как несколько слуг попрятались за карету.

Столб резко расширился и тут же сузился. От его основания в стороны побежали кривые линии, выжигая в поле восьмиконечный переплетённый узор, который едва не дополз до её дерева. Белла что было сил вцепилась в ветку. Тяжёлый горький дым обжёг горло, заставил закашляться — вместо воздуха она глотала гарь. Внезапно всё стянулось обратно к центру и на миг застыло. В пламени мелькнула зелёная вспышка, и только тогда её накрыло настоящим жаром; она машинально заслонила лицо руками. В следующий миг всё схлопнулось. Уши заложило, на несколько секунд она оглохла, остался лишь тонкий писк. Рванувший следом порыв ветра смёл остатки огня и едва не сбросил её с дерева — удержал только ствол, в который она упёрлась спиной.

Механически спустившись, она побежала к отцу. Он стоял в выжженном кругу на коленях и, приоткрыв рот, глубоко дышал. Рубашка его вся пропиталась потом и прилипла к телу. На шее у него свисал амулет — уже без идеальной сферы кварца.

— Мы сейчас сожгли... — задыхаясь, проговорил он, — денег, которых бы хватило на год той деревеньки. Но некоторые вещи лучше прочувствовать вживую.

— Что ты сделал? — всё ещё в шоке прокричала Белла, оттягивая отца за плечи, чтобы он встал.

Моро нежно приостановил её попытки рукой и аккуратно поднялся.

— Это было одно из самых красочных использований магии, что ты видела, — без тени гордости сказал он. — Твой дедушка... А зараза... — Моро всё ещё пытался собраться с мыслями. — Император до меня на горох бы нас поставил за такое нерациональное использование решительно всего.

Они сами дошли до кареты. Император отмахнулся ото всех, кто пытался с ними заговорить. С яростью посмотрел на пажа, пытавшегося его поддержать, отчего тот чуть ли не уменьшился вдвое.

И вот колёса застучали в привычном ритме, Моро залпом опустошил кувшин с отваром. Белла, уже успокоившись, пока с интересом вертела нимиритовую шкатулку, что всё это время дожидалась их.

— Открывай, — наконец разрешил Моро.

Она послушалась и с небольшой дрожью в руках откинула крышку.

— И всё? — разочарованно выдохнула она. В обитой изнутри красным бархатом шкатулке лежал чёрный камень, похожий на обсидиан.

Моро с усмешкой выдохнул.

— Ты, должно быть, заметила, — без предисловий начал он, — что вещи, используемые для колдовства, чернеют и рассыпаются?

Белла посмотрела на свои руки — она помнила, что недавно в пожаре держала куклу, и ничего, что было после этого. Тем не менее на её правой ладони остался небольшой чёрный ожог.

— Это заживёт, — поймав её взгляд, сказал император. — Так вот, раз лучше всего для колдовства подходят драгоценные камни, то одному аркануму пришла идея стабилизировать камень до того, как он рассыплется в пыль, — неспеша начал рассказывать Моро. — Собственно, результат его любопытства сейчас перед тобой.

— И зачем он нужен? — всё ещё не понимая, спросила Белла.

— Камни изначально-то все прозрачные, — Моро достал заранее подготовленное ведро. — Но, как ты видишь, этот чёрный, — он посмотрел на Беллу, ожидая, когда до неё дойдёт. Не дождался. — В нём что-то есть, что-то, из-за чего он чернеет и рассыпается, иными словами, то, что даёт нам магию.

Белла одними пальцами очень аккуратно достала камень из шкатулки и на вытянутых руках подставила его под дневной свет. Камень всё так же остался чёрным.

— Вот тут-то озадачились уже все арканумы, — с лёгкой улыбкой, наблюдая за её действиями, продолжил Моро. — С одной стороны, картина есть, с другой — полотно на ней нам не доступно. Рассказ о том, как подбирали ключ к ней, я упущу — маленькая ты ещё, — серьёзно добавил он, всё ещё держа ведро. — Поднеси его к глазам и скажи: Insania.

Она послушалась отца, сделала всё, как он сказал.

В уши ей тут же ударил гул. Она вскрикнула, прижимая к голове руки. Это не помогло. Под пальцы начал затекать пот. Гул всё нарастал, всё нарастал. Начали проступать слова. Она не понимала их: «Pochemy ee net? Pochemy ee net? Pochemy ee net? Ya Itan?» К горлу подступил ком чего-то липкого. Её стошнило.

— Тихо, тихо, — Моро что-то сказал, чего она опять не поняла, и убрал камень обратно в шкатулку.