Гримуар Безумца

— Не торопись, — раздался голос. Старый, низкий, с хрипотцой, которая звучала так, будто не использовалась веками.

Меридиан резко открыл глаза. Сердце пропустило удар.

У стены пещеры, на обломке скалы, сидел старик. Одетый в лохмотья когда-то богатой одежды — вышитый золотом камзол, теперь истлевший и покрытый плесенью. Его лицо было покрыто морщинами, глубокими, как ущелья, а седые, спутанные волосы падали на плечи. Но его глаза… они были ясными. Спокойными. И невероятно, бездонно усталыми, как у человека, который видел слишком много циклов мира.

— Ты… — голос Меридиана сорвался на хрип. — Кто ты? Где я?

Старик не торопился с ответом. Он смотрел на Меридиана с тем выражением, которое трудно было описать — смесь любопытства, жалости и той особой, циничной насмешки, которая появляется у людей, переживших слишком многое, чтобы удивляться чему-либо.

— Выбрался из Плоти, — сказал он наконец. — Редко кто выходит целым. Поздравляю. Или соболезную. Ещё не решил.

— Из Плоти?

— То, из чего ты выполз. Белая, тёплая, липкая. Пожирает всё, что в неё попадает. Но иногда, очень редко, выплёвывает обратно. — Старик поморщился, будто вспомнил что-то неприятное. — Как кость, которую не смогла переварить.

Меридиан вспомнил кости. Целый каркас существа, полупоглощённый белой субстанцией. Его замутило.

— Где я? — повторил он, с труда поднимаясь на четвереньки. Колено болело, но терпимо. — Что это за место?

Старик покачал головой, и в его глазах мелькнула тень горькой иронии.

— Место не имеет имени. Ты можешь называть его Чистилищем, Преддверием, Туманными Землями. Суть не меняется. — Он помолчал, глядя куда-то в туман над головой Меридиана, будто видел там что-то невидимое для новичка. — Это место для… недобитков. Для тех, чья смерть не была чистой. Для душ, сорвавшихся с крючка в самый последний миг. Или для тех, кого выдернули силой, как тебя.

— Выдернули, — эхом повторил Меридиан. — Меня… вытолкнули. Сюда.

— Значит, у тебя есть враги. Или друзья, которые очень хотели тебе помочь самым ужасным способом. — Старик невесело усмехнулся. — Здесь это не имеет значения. Здесь всё начинается с нуля. Вернее, с минус единицы.

Меридиан попытался встать. На этот раз получилось — ноги дрожали, но держали. Он сделал шаг к старику, но тот поднял руну, останавливая его жестом.

— Не подходи близко. Я не заразный, но привычка. Старая. — Он внимательно оглядел Меридиана с ног до головы, задержавшись на трещинах на руках, на рогах, на остатках жреческих одежд. — Жрец, значит. Лунный Лик. Давно я не видел ваших. Последний… — он задумался, — был лет десять назад. Или двадцать. Время здесь течёт иначе. Он продержался недолго. Без своей богини они быстро гаснут.

— Моя богиня… — Меридиан запнулся. — Я не чувствую её. Здесь.

— И не почувствуешь. — Старик говорил без злорадства, просто констатируя факт. — В этом месте боги не ходят. Или ходят, но они — часть Тумана. А значит, с ними лучше не встречаться. — Он помолчал. — Меня зовут Барден. Когда-то очень, очень давно я был правителем. Где-то. Теперь я просто… наблюдатель. И, судя по всему, твой проводник в этот первый, самый страшный день.

— Проводник? — Меридиан огляделся. Пещера уходила в обе стороны, теряясь в клубящемся тумане. Прямо — только камень и серая мгла. — Куда ты собрался меня вести?

— В единственное безопасное место в радиусе дня пути. Деревня без названия. Лагерь таких же, как ты. Выброшенных. Потерянных. Сломанных. — Барден медленно поднялся. Движения его были плавными, но в них чувствовалась старческая осторожность. — Там есть стены, еда и люди, которые не сожрут тебя за миг слабости. По крайней мере, снаружи.

— Люди? — Меридиан почувствовал, как в груди шевельнулась надежда. — Другие? Из нашего мира?

— Из разных миров. Или из одного, но разных эпох. — Барден пожал плечами. — Время здесь нелинейно. Кто-то попал сюда вчера, кто-то — сто лет назад по своему счёту. Мы не спрашиваем. Просто пытаемся не сдохнуть.

Он двинулся вперёд, в правый проход пещеры, даже не оглядываясь — уверенно, как человек, прошедший этот путь сотни раз. Меридиан колебался лишь мгновение. Потом, прихрамывая, пошёл следом.

Туман здесь был другим. Не белой, непроницаемой стеной «Плоти», а живой, дышащей субстанцией. Он клубился в проходах, цеплялся за выступы скал холодными, влажными прядями, скрывая то, что было дальше двух шагов. Иногда под ногами хлюпала вода — тёплая, маслянистая, отдававшая серой и чем-то металлическим. Иногда они пересекали поля странных грибов, пульсирующих мягким, призрачным светом: лиловым, ядовито-зелёным, тускло-голубым. Этот свет не рассеивал мрак, а лишь подчёркивал его бездонность, отбрасывая уродливые, пляшущие тени.

— Не трогай их, — предупредил Барден, не оборачиваясь, когда Меридиан потянулся к огромному, похожему на раскрытый зев, синему грибу. — Свет привлекает не только нас. И вкус у них… обманчив. Не смертелен, но мысли сделает вязкими, как эта жижа под ногами.

— Кого — «не только нас»? — спросил Меридиан, отводя руку.

— Туманников. Обитателей этого места. Тех, кто был здесь всегда или стал им слишком давно, чтобы помнить иное.

Меридиан огляделся, впервые замечая их. Неясные силуэты, мелькающие в глубине тумана. Не один, как в первой пещере, а множество. Они не приближались. Они наблюдали. Чувство было таким же отчётливым, как взгляд хищника из зарослей.

— Почему они не нападают? — прошептал Меридиан, чувствуя, как каждая мышца спины напряглась до боли.

— Потому что нас двое. Потому что эти — слабы. И потому что я здесь, — ответил Барден с той же усталой прямотой. — Они чувствуют… возраст. Новичка, полного страха и свежей боли, они разорвут. Старую душу, в которой почти не осталось ничего, что можно было бы съесть, кроме скуки… побаиваются. Пока.

«Съесть». Меридиан сглотнул. Его рука инстинктивно потянулась к шее, к месту укола. Что они едят?

— Не думай об этом, — сказал Барден, словно прочитав его мысли. — Думай о том, чтобы идти. Первое правило выживания здесь: движение — жизнь. Остановка — это либо сдача, либо приглашение.

Они шли молча. Меридиан старался не смотреть по сторонам, но взгляд сам цеплялся за детали. Вот на стене — странные наросты, похожие на окаменевшие лёгкие, ритмично вздымающиеся. Вот в углублении — груда костей, обглоданных до блеска, но не животных — разумных существ. Череп с тремя глазницами. Позвонки размером с кулак. Всё это было покрыто тонким слоем серой пыли, которая при малейшем движении поднималась в воздух и оседала на губах металлическим привкусом.

Через некоторое время характер пещеры начал меняться. Стены стали покрыты странными, похожими на лишайник наростами, испускавшими тусклое, желтоватое свечение. Барден остановился, с силой отломил кусок. Внутри ткань оказалась сочной и мясистой.

— Солнечный мох, — пояснил он, протягивая кусок Меридиану. — Не вкусно, но питательно. Растёт только там, где камень пропитан особой влагой. Его собирают.

Меридиан взял мох. На ощупь он напоминал сырое мясо, но пах землёй и чем-то сладковатым. Он откусил маленький кусочек. Вкус был пресным, с горьковатым послевкусием, но желудок, пустой и сжавшийся от страха, принял пищу с благодарностью.

— Мы близко? — спросил он, жуя.

— Ещё час. Если не наткнёмся на патруль туманников. Или на что-нибудь похуже.

— Что может быть хуже?

Барден не ответил. Он просто посмотрел на Меридиана, и в его глазах отразилось столько всего, что вопрос показался неуместным.

Дальше шли быстрее. Барден ускорил шаг, и Меридиан едва поспевал за ним, несмотря на больное колено. Воздух стал гуще, тяжелее. Гул — громче. Теперь в нём угадывались отдельные звуки: далёкий скрежет, похожий на металл по камню, низкое, вибрирующее рычание, которое, казалось, шло из-под земли, и странный, ритмичный стук — будто где-то работал огромный, сломанный механизм.

— Стой, — вдруг сказал Барден, поднимая руку.

Меридиан замер. Сердце колотилось где-то у горла.

Впереди, в тумане, замаячили огни. Не призрачное свечение грибов — настоящие, живые языки пламени в железных жаровнях, чадящие чёрным, едким дымом. И была стена. Грубая, уродливая, собранная из всего, что только можно было найти: обломков скал, ржавых металлических пластин, костей невообразимых размеров, скреплённых чем-то, похожим на застывшую смолу. В стене была дверь — тяжёлое, скрипучее сооружение из переплетённых, почерневших от времени рёбер и прутьев.

И у этой двери стояла стража.

Это была женщина-дворф. Но не такая, каких знал Меридиан — коренастых, крепких, с огнём жизни в глазах. Эта была худа, как щепка, её некогда могучая фигура высохла и согнулась. Её борода, когда-то гордость рода, была спутана в жгуты, местами вырвана клочьями. Она опиралась на копьё, наконечник которого был сделан из длинного, заточенного осколка чёрного, непрозрачного кристалла. Но когда она повернула голову, и свет огня упал на её лицо, Меридиан увидел не безумие. Он увидел яростную, выжженную дотла решимость. Глаза, впавшие в орбиты, горели холодным, параноидальным светом.

— Стой, — её голос был хриплым, как скрип несмазанных шестерён. — Кто идёт?

— Барден, — отозвался старик. — И новый. Ещё не совсем безумец.

Дворфийка медленно обвела Меридиана взглядом с ног до головы, задержавшись на его рогах, на потрёпанных, но всё ещё узнаваемых одеждах жреца, на бледной, покрытой холодным потом коже.

— Ещё один колдун, — выдохнула она, и в её голосе прозвучало отвращение. — Прекрасно. Как раз не хватало того, кто будет бубнить заклинания и привлекать всякую… — она не закончила, плюнув густой, тёмной слюной в пыль у своих ног. — Ладно. Проходи. Но если твои молитвы вызовут хоть одну тварь к нашим стенам, я сама выкину тебя обратно в Туман. Меня зовут Фриньольда. Запомни это. И запомни моё слово.

Она грубо толкнула тяжёлую дверь плечом. Скрип разорвал тишину. Меридиан шагнул внутрь.

И охнул.

Деревня без названия не была поселением. Это была раковая опухоль цивилизации, вцепившаяся когтями в скалу. Лачуги, нагромождённые друг на друга, были слеплены из всего: обломков кораблей с незнакомыми очертаниями, натянутых на каркасы кож, высушенных и сшитых гигантских внутренностей, пластин хитинового панциря, выдолбленных черепов существ, которых он не мог опознать. Узкие, грязные проходы-улицы вились между этими уродливыми строениями, наполняя воздух гремучей смесью запахов: дыма, варёного мяса неизвестного происхождения, гниющих отходов, пота, страха и глухого, всепроникающего отчаяния.

Но было и другое. На склонах внутренней пещеры, у самой стены, он увидел террасы. Узкие полоски чего-то, напоминающего почву, освещённые тусклыми, синеватыми кристаллами, вкопанными в землю. Там росли чахлые, бледные побеги, похожие на папоротники, и ползали жирные, слепые черви размером с руку.

— Фермы, — сказал Барден, следуя за его взглядом. — Черви — главный источник белка. Растут на грибном компосте и мхе. Не спрашивай, из чего делают компост.

И повсюду были они. Выжившие. Люди, эльфы, дворфы, тифлинги… и те, кого уже нельзя было отнести ни к одной расе. Существа с лишними конечностями, с кожей, покрытой чешуёй или наростами, с пустыми глазницами или, наоборот, с слишком большим количеством глаз. Они сидели у огней, что-то чинили, что-то жевали, молча смотрели в стену или в пространство перед собой. Их объединяло одно: взгляд. Взгляд загнанного, избитого зверя, который уже пережил худшее и теперь просто существует, механически цепляясь за каждый следующий вдох.

— Не жди от них гостеприимства, — сказал Барден, ведя его к центру лагеря. — Каждый здесь — сам за себя. Но есть негласные правила. Делиться водой. Не воровать еду у других. И самое главное — никогда не открывать ворота ночью, что бы ты ни слышал снаружи. Ночь здесь принадлежит другим.

Меридиан остановился посреди площади. У него кружилась голова — от усталости, от голода, от шока. Он смотрел на этот ад, на этих людей (существ?), на стены из костей, на серый, давящий свет — и не мог поверить, что это реальность.

— Добро пожаловать в конец всего, жрец, — тихо сказал Барден. — Постарайся не сойти с ума слишком быстро. Это здесь надоедает.

Меридиан медленно опустился на камень. Он не плакал. Слёз не было. Внутри была только пустота — такая же серая и бездонная, как туман за стенами.

И тихий, едва слышный шёпот где-то на грани сознания: Ты вернёшься. Ты должен.

Но сейчас, в этот момент, даже эта мысль казалась насмешкой.

Глава 3. Деревня без названия

Барден не дал ему времени на размышления. Старик уже шёл вперёд, лавируя между лачугами, и Меридиан, заставив онемевшие ноги двигаться, поплёлся следом. Каждый шаг отдавался в колене тупой болью — напоминанием о том, что он ещё жив. Пока что.

Деревня разрасталась по мере продвижения вглубь. То, что издалека казалось хаотичной свалкой, вблизи обретало жутковатую логику. Центральная площадь — относительно чистое пространство, вымощенное обломками камня и костей, — служила чем-то вроде общего двора. Здесь горело несколько жаровен, чадя густым, едким дымом, который, впрочем, не рассеивал серый сумрак, а лишь добавлял ему маслянистой плотности. Вокруг жаровен сидели, стояли, лежали обитатели лагеря. Некоторые переговаривались вполголоса, большинство молчали.

— Не глазей на них, — тихо сказал Барден, заметив, что Меридиан замедлил шаг. — И не смотри в глаза дольше секунды. Здесь это читают как вызов.

Меридиан отвернулся. Но краем глаза всё равно успел увидеть: эльфийку с полностью седыми волосами, которая раскачивалась взад-вперёд, не глядя ни на кого; человека в залитых кровью доспехах, который чистил меч, хотя лезвие и так блестело; существо, закутанное в лохмотья, с длинными, неестественно тонкими руками, которые заканчивались не кистями, а щупальцами.

— Сюда, — Барден свернул в проход между двумя хижинами, сложенными из рёбер неизвестного гиганта и натянутых шкур.

Они вышли к относительно открытому пространству у дальней стены пещеры. Здесь было светлее — несколько кристаллов, вделанных в камень, излучали ровный, синеватый свет. И здесь царил иной хаос — хаос целенаправленного безумия.

Это была мастерская. Вернее, то, во что превратилась мастерская, попав в руки гения на грани помешательства. Повсюду валялись шестерни, стеклянные колбы с дымящейся жидкостью, куски плоти в солевых растворах, чертежи, начертанные прямо на камне углём. В воздухе пахло озоном, горелым металлом и чем-то сладковато-гнилостным.

И в центре этого инфернального беспорядка стояла она.

Женщина-дворф, но не похожая ни на одну из тех, кого Меридиан видел в своём мире. Её лицо было покрыто татуировками-чертежами — шестерёнки, стрелки, схемы, выбитые чёрной краской на скулах и лбу. Одна рука ниже локтя была заменена на грубый, но функциональный протез с тремя разными захватами, которые сейчас, щёлкая, держали раскалённый кусок странного металла. Она что-то приваривала к каркасу огромного, многоногого механизма, напоминающего стального паука, и её лицо, перепачканное сажей, было искажено гримасой сосредоточенной ярости.

— Барден! — крикнула она, не отрывая взгляда от шва. Голос был низким, хриплым, как у заядлого курильщика, хотя Меридиан сомневался, что здесь вообще есть табак. — Притащил новичка? Мужчина? Женщина? Чем дышит? Мозги на месте или уже протухли?

— Жрец. С целой головой. Пока что, — ответил Барден, останавливаясь на почтительном расстоянии от летящих искр.

— Жрец? — Баллистра (Меридиан понял, что это её имя, потому что так его представил Барден) наконец подняла голову. Её глаза, цвета старой, закалённой стали, оценивающе пробежали по нему. — Хм. Рога. Значит, не человек, хоть и похож. Одежды… качественные, магические нити. Значит, не нищий. Глаза… полны ужаса и вопросов. Значит, ещё не сдался. — Она кивнула, будто поставила диагноз. — Ты будешь полезен. Если, конечно, не начнёшь проповедовать. Здесь боги не ходят. Или ходят, но они — часть этого Тумана. А значит, с ними лучше не встречаться.

— Я… не буду проповедовать, — хрипло сказал Меридиан. Голос всё ещё подводил его. — Моя богиня… она не слышит меня здесь.

В глазах Баллистры мелькнуло нечто похожее на удовлетворение.

— Разумное начало. Значит, можешь учиться. Видишь это? — она ткнула протезом-захватом в паучий каркас. — Сигнальная башня. Должна стрелять сгустками сконденсированного света. Приманивает туманников, как мотыльков на огонь, и жарит их. Теория гладкая. Практика… — она пнула конструкцию, та звякнула жалобно. — Не хватает стабильного источника энергии. Молитвы не предлагать.

Она снова уткнулась в свою работу, давая понять, что разговор окончен. Барден тронул Меридиана за локоть.

— Пойдём. Я покажу тебе остальных.

Они пересекли площадь. Меридиан заметил, что за ними следят — не враждебно, а насторожённо, как за новым зверем в вольере. Он старался не смотреть в глаза. Барден шёл уверенно, и его присутствие, казалось, служило пропуском. Никто не окликнул, не остановил.

— А тот? — спросил Меридиан, кивнув в сторону фигуры, сидевшей неподвижно на камне у самого дальнего края площади, у самого края света от костров.

Человек в потрёпанных, но некогда великолепных латах, с гербом, стёршимся до неузнаваемости. Он не двигался. Он просто смотрел в туман за стеной, и его спина, прямая, как клинок, казалась единственной твёрдой вещью во всём этом аду.

— Мордекайзер, — сказал Барден тише. — Был паладином. Его бог для него здесь тоже умер. Или отвернулся. Он всё ещё ищет, кому служить. Пока служит этой стене. И своей чести, какой она у него осталась. Опасный союзник. Опаснее многих врагов, потому что его моральный компас сломан, но стрелка всё ещё дёргается.

— Он… не безумен?

— Он — другое. — Барден задумался. — Он — отрицание. Безумие здесь — это принять хаос. А он отрицает его каждой клеткой. И это держит его в форме. Но цена… — старик не закончил.

Они двинулись дальше. У одной из лачуг, более крепкой на вид, чем остальные, Барден остановился.

— А здесь живут Аскезан и Кара. Но сейчас их нет. Аскезан на стене, Кара… она всегда с ним или в своей норе. Увидишь позже. Пока запомни: Аскезан — драконорождённый. Сильный, злой, подозрительный. Кара — тифлинг. Странная. Необычная. Он её защищает, она его… успокаивает, наверное. Не лезь к ним.

— Почему она странная?

— Увидишь.

Барден пошёл дальше, к противоположному концу площади, где в тени нагромождения костей и металла ютилась ещё одна лачуга — меньше других, почти вросшая в стену.

— А здесь — Касима, — сказал Барден, и в его голосе впервые прозвучала осторожность. — Но к ней мы не пойдём. Пока. Она… далеко ушла. И не всегда помнит, кто перед ней.

— Касима? — переспросил Меридиан. — Кто она?

— Была инженером. Потом — исследователем. Теперь — чем-то средним между безумцем и механизмом. Говорят, она нашла способ слышать музыку этого места. Но музыка съела её разум. — Барден вздохнул. — Держись от её туннелей подальше. Она не злая. Но опасная. Как любой сломанный инструмент.

Меридиан хотел спросить ещё, но в этот момент с другой стороны площади раздался звук — не крик, а низкое, предупреждающее рычание. Он обернулся.

Через площадь, расталкивая толпу, проходил драконорождённый. Его чешуя, в сером свете пещеры, отливала тусклым серебром, покрытым царапинами и сколами. Он был огромен, широк в плечах, и каждый его шаг отдавался глухим стуком. За ним, почти растворяясь в его тени, шла девушка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.