Паутина лжи

Глава 4. Диего – День второй.

Кофе кончился в четыре утра. Диего даже не заметил, когда выпил последнюю чашку. Он просто потянулся за кружкой, поднёс ко рту, и только пустота на языке напомнила, что надо было заварить новую порцию часа три назад. Не важно. Адреналин работал лучше любого кофеина.

На экранах – карта Барселоны, испещрённая метками. Красные точки – места, где появлялся белый фургон. Диего нашёл семь случаев за последние три недели. Семь. Не пять, как он думал вчера. Два инцидента он пропустил, потому что фургон менял маршрут, использовал разные районы. Но паттерн был. Всегда был паттерн. Преступники думали, что хаотичность их защищает, но хаос – это просто порядок, который ты ещё не разгадал.

Диего создал таблицу. Дата. Время. Место. Длительность остановки. Количество людей. Погодные условия. Ближайшие камеры. Всё, что можно было извлечь из записей. Числа складывались в картину. Не полную ещё. Но проявляющуюся, как фотография в проявителе.

Семь похищений. Предположительно. Потому что пока у Диего не было доказательств, что в мешках были люди. Были только подозрения, движения, которые могли быть чем угодно. Но его интуиция, выточенная годами журналистской работы, кричала правду. Там были люди. И теперь их нет.

Он перекрёстно сопоставил даты с базой данных пропавших без вести. Три совпадения. Три человека исчезли в те же дни, в тех же районах. Официально – сбежали из дома, потерялись, уехали без предупреждения. Семьи подавали заявления, полиция открывала дела, но ничего не находили. Люди растворялись.

Диего открыл файлы на каждого пропавшего.

Первый – Хосе Мартинес, тридцать два года, лаборант. Работал в BioGen Industries. Пропал три недели назад после смены. Камеры зафиксировали его выход из офиса в двадцать три ноль пять. Потом он свернул в переулок возле Carrer de Provença. Там его след оборвался. Но именно там, в тот же вечер, появился белый фургон. Диего проверил – совпадение по времени с точностью до двенадцати минут.

Вторая – Клаудия Рохас, двадцать семь лет, биохимик. Тоже BioGen Industries. Пропала две недели назад. Вышла из квартиры утром, должна была ехать на конференцию в Мадрид. Не приехала. Телефон отключился в районе Побленоу. Там же – белый фургон, парковка возле заброшенного склада. Восемь минут разницы.

Третий – Рикардо Эстевес, сорок пять лет, генетик. BioGen Industries. Неделю назад. Диего почти видел паттерн физически, как светящуюся нить, связывающую точки на карте.

Все трое работали в одной компании. Все трое были учёными. Все трое пропали при подозрительных обстоятельствах. И все трое – в те же дни, когда белый фургон крутился по городу с чёрными мешками.

Диего откинулся на спинку кресла. Оно скрипнуло – надо было смазать механизм, но он откладывал это уже полгода. Руки затекли от постоянного набора текста. Глаза пекли от яркости мониторов. Но он не мог остановиться. Не сейчас, когда части пазла начали складываться.

BioGen Industries. Что он знал о них?

Биотехнологическая компания, один из лидеров в области генной инженерии. Официально занимались разработкой медицинских препаратов и сельскохозяйственных решений. Офис в современном здании в районе 22@, бывшем промышленном квартале, превращённом в технологический хаб. Хорошая репутация. Крупные инвестиции. Партнёрство с университетами.

Слишком чисто. Диего не верил в чистоту. Восемь лет журналистских расследований научили его – чем белее фасад, тем чернее то, что за ним прячется.

Он начал копать. Финансовые отчёты компании – публичные, доступные. Диего просмотрел их за последние три года. Стандартные цифры. Доходы, расходы, инвестиции в исследования. Ничего необычного. Но один пункт привлёк внимание – закрытый грант от Министерства обороны на сумму двенадцать миллионов евро. Название проекта не указано. Просто код – AR-7.

Министерство обороны финансирует биотехнологическую компанию. Интересно.

Диего переключился на другую базу данных – патенты. Нашёл несколько заявок от BioGen за последние годы. Большинство касались медицинских разработок. Но один патент, поданный два года назад, выделялся. «Метод создания высокопрочного биополимерного волокна с использованием модифицированных членистоногих». Длинное, научное название. Диего перевёл на человеческий язык – они делали что-то с пауками, чтобы получить сверхпрочную нить.

Паучий шёлк. Он читал об этом. Один из самых прочных природных материалов. Военное применение – очевидно. Бронежилеты, парашюты, может, даже что-то более экзотическое.

Но при чём тут пропавшие учёные?

Диего открыл ещё один файл – внутреннюю переписку, которую он, кхм, «одолжил» из плохо защищённого сервера BioGen месяц назад. Тогда это было просто рутинной проверкой – он регулярно мониторил крупные компании, ищущие уязвимости. Никогда не знаешь, где найдёшь следующую историю.

Теперь эта переписка обрела новый смысл.

Письмо от доктора Софии Рамос, руководителя исследовательского отдела, шефу компании Мигелю Феррейре, датированное месяц назад:

«Команда выражает беспокойство относительно этической стороны проекта AR-7. Считаю необходимым пересмотреть протоколы испытаний. Текущие методы могут нарушать международные конвенции о биологических экспериментах».

Ответ Феррейры, короткий и жёсткий:

«Проект критически важен для национальной безопасности. Этические вопросы рассмотрены на правительственном уровне. Продолжайте работу. Возражения больше не принимаются».

Две недели спустя – ещё одно письмо. От Хосе Мартинеса, лаборанта. Адресовано Софии Рамос:

«Доктор, я не могу больше молчать. То, что происходит в Лаборатории С, неправильно. Образцы становятся агрессивными. Вчера один из них чуть не вырвался. Если они попадут за пределы контролируемой среды, последствия будут катастрофическими. Я готов свидетельствовать».

Ответа на это письмо не было.

Через три дня Хосе Мартинес пропал.

Диего почувствовал, как волосы встают дыбом. Совпадение? Он не верил в совпадения. Мартинес собирался свидетельствовать. Мартинес пропал. Простая, ужасная логика.

Он проверил остальную переписку. Клаудия Рохас отправила похожее письмо за неделю до исчезновения. Рикардо Эстевес – за три дня. Все они выражали беспокойство. Все они угрожали рассказать правду. Все они исчезли.

BioGen Industries убирал свидетелей.

Диего сохранил всё на зашифрованный диск. Сделал резервные копии. Отправил одну себе на защищённую почту, одну – на облачное хранилище под фальшивым аккаунтом. Параноидально? Да. Необходимо? Абсолютно. Если компания готова убивать своих сотрудников, журналист-затворник не представлял для них проблемы. Вопрос только в том, знают ли они о нём.

Пока нет. Диего был осторожен. Использовал VPN, прокси-серверы, анонимные браузеры. Его цифровой след был защищён лучше, чем данные большинства правительств. Но вечно прятаться невозможно. Рано или поздно придётся действовать.

Он посмотрел на телефон. Полиция. Он должен был позвонить в полицию. Дать им всё, что нашёл. Пусть профессионалы занимаются.

Диего набрал номер городского управления. Дождался соединения.

– Отдел по расследованию преступлений, офицер Санчес слушает.

– Добрый день, – Диего старался говорить спокойно. – Хочу сообщить информацию о пропавших людях. Анонимно.

Пауза. Шорох бумаг на другом конце.

– Слушаю вас.

– За последние три недели пропали семь человек. У меня есть видеозаписи с камер наблюдения, где видно, как их похищают. Белый фургон, номера удалены, двое мужчин. Все инциденты связаны с компанией BioGen Industries.

Ещё одна пауза. Более долгая.

– Сеньор, – голос Санчеса стал осторожным, – у вас есть эти записи при себе?

– Я могу выслать ссылку на облачное хранилище. Также у меня есть внутренняя переписка компании, доказывающая, что они знали о намерениях жертв свидетельствовать против них.

– Понятно. А как вы получили доступ к внутренней переписке частной компании?

Вот дерьмо. Диего не подумал об этом. Признаться в краже данных – значит превратиться из информатора в подозреваемого.

– Это неважно. Важно то, что люди пропадают, и я знаю, кто за этим стоит.

– Сеньор, я ценю вашу гражданскую позицию, но мы не можем расследовать дело на основе анонимного звонка и украденных документов. Если вы хотите подать официальное заявление, приезжайте в участок с документами, удостоверяющими личность. Мы запишем ваши показания.

– Я не могу приехать.

– Тогда я ничем не могу помочь. Приятного дня.

Гудок отбоя.

Диего швырнул телефон на стол. Идиоты. Бюрократические идиоты в форме, которым плевать на то, что люди умирают, пока все формальности не соблюдены. Он предлагает им дело на блюдечке, а они требуют, чтобы он лично явился, раскрыл личность, признался в киберпреступлении.

Приехать лично. Как будто это так просто. Как будто он может просто взять и выйти за дверь.

Диего посмотрел на входную дверь своей квартиры. Она была в десяти метрах. Он видел её отсюда – потёртая коричневая древесина, медная ручка, глазок. Самый короткий путь на свободу. И самая непреодолимая стена.

Он попробовал встать. Ноги подчинились. Он сделал шаг к двери. Ещё один. Сердце начало стучать быстрее. Руки вспотели. Девять метров. Восемь. Семь.

Воздух сгустился. Комната начала сужаться. Стены давили со всех сторон. Нет. Не стены. Снаружи. Опасность снаружи. Мир, который убивает, который взрывается, который не даёт второго шанса.

Шесть метров. Пять.

Диего остановился. Дышать стало трудно. Грудь сжималась, как в тисках. Пот лился по спине. Ноги отказывались двигаться. Программа в мозгу кричала «СТОЙ. ОПАСНОСТЬ. СМЕРТЬ».

Четыре метра до двери. Бесконечность до свободы.

Он попробовал ещё шаг. Ноги подкосились. Диего упал на колени, хватая ртом воздух. Паническая атака накрыла волной. Всё тело тряслось. Перед глазами поплыли тёмные пятна.

Нет. Нет. Он не может. Не сейчас. Люди умирают, а он не может пройти четыре гребаных метра.

Диего пополз обратно к столу. Добрался до кресла. Рухнул в него. Постепенно дыхание выровнялось. Тремор прошёл. Мир перестал рушиться.

Но поражение осталось. Горькое, как яд.

Он не мог идти в полицию. Полиция ему не верила. Люди продолжали пропадать. А он сидел здесь, в своей тюрьме, бесполезный.

На экране моргнуло уведомление. Новое сообщение на одном из теневых форумов, которые Диего мониторил. Тема – «Странная активность у Torre Glòries». Кто-то выложил короткую заметку: «Лифт застрял между этажами вчера вечером. Техники не могли добраться три часа. Внутри были люди. Слышал, что одна из них журналистка, писала про BioGen».

Диего сел ровнее. Открыл тему полностью. Читал комментарии. Кто-то упоминал имя – Карла Рибера. Он знал это имя. Расследовательская журналистка, хорошая репутация. Писала о коррупции, корпоративных махинациях.

Писала о BioGen.

Диего открыл архив её статей. Нашёл публикацию годовой давности – «BioGen Industries: этические вопросы без ответов». Небольшая статья о подозрениях в нарушении протоколов при экспериментах. Ничего конкретного, но достаточно, чтобы насторожить компанию.

И теперь она застряла в лифте. Случайность?

Диего взломал систему безопасности Torre Glòries – проще, чем ожидал, они экономили на кибербезопасности. Получил доступ к логам лифтов. Нашёл инцидент. Лифт номер три, с тридцать четвёртого этажа, остановка между тридцать четвёртым и тридцать пятым, вчера в 18:47. Система показывала технический сбой. Но что-то было не так в данных. Отключение слишком избирательное. Только один лифт. Только электропитание. Все остальные системы работали.

Это была не авария. Это была ловушка.

Карла Рибера расследовала BioGen. Карла Рибера попала в ловушку. Совпадение номер три за день. А Диего всё ещё не верил в совпадения.

Он открыл новый документ. Начал составлять карту связей. BioGen в центре. От него линии к пропавшим учёным. К Карле Рибере. К белому фургону. К заброшенному складу. К проекту AR-7. К Министерству обороны.

Паутина разрасталась. И где-то в центре этой паутины сидел паук.

Диего сохранил файл. Отправил зашифрованную копию на три разных адреса, включая один на электронную почту, которую он нашёл в профайле Карлы Рибера. Если с ним что-то случится, информация не умрёт.

Потом он посмотрел на дверь снова. Четыре метра. Всего четыре метра.

Где-то там умирают люди. А он здесь. В безопасности. В тюрьме.

Герой ли он? Нет. Трус? Определённо.

Но даже трус может делать правильные вещи. Если у него нет выбора.

Диего вернулся к клавиатуре. К своим экранам. К миру, который он понимал. Если он не может выйти наружу, он найдёт другой способ остановить это.

Глава 5. Карла – Час второй.

Темнота имела звук. Карла никогда раньше не думала об этом, но теперь знала точно. Темнота звучала как собственное дыхание, усиленное замкнутым пространством. Как скрежет металла, когда лифт слегка покачивался на тросах. Как стук собственного сердца, такой громкий, что казалось, его слышат все в радиусе километра.

И как третье дыхание.

Карла нащупала телефон на полу. Экран разбился при падении, но подсветка всё ещё работала. Она подняла его дрожащей рукой, направила в угол, откуда доносился звук.

Пусто.

Только стены лифта, зеркальные панели, отражающие слабый свет десятки раз. Карла повернулась. Посветила в другой угол. На потолок. Мужчина в костюме всё ещё барабанил в двери, что-то бормоча себе под нос. Больше никого.

Но дыхание продолжалось. Ровное. Спокойное. Откуда-то сверху.

Карла подняла телефон выше. Луч света скользнул по потолку, выхватил вентиляционную решётку. Стандартная металлическая решётка с узкими щелями. Слишком узкая, чтобы там мог поместиться человек. Но звук шёл оттуда. Определённо оттуда.

– Там никого нет, – мужчина в костюме внезапно прекратил барабанить. Голос звучал устало. – Просто циркуляция воздуха. Система вентиляции всё ещё работает.

– Это не похоже на циркуляцию воздуха, – Карла не сводила света с решётки. – Это похоже на дыхание.

– У вас паническая атака. Клаустрофобия, верно? Мозг начинает придумывать вещи, которых нет. Я видел это раньше.

Карла опустила телефон, посветила на мужчину. Он стоял у двери, руки безвольно висели вдоль тела. Пульт с кнопками валялся на полу. Красная кнопка. Та самая, которой он угрожал. Обрывает трос. Они падают.

Но он сказал, что пульт не сработал. Зелёная кнопка не включила электричество.

– Откуда вы знаете про мою клаустрофобию? – Карла медленно поднялась. Спина скользила по стене. Металл был холодным, липким от её собственного пота. – Я никому об этом не рассказывала. Никому, кроме психотерапевта.

Мужчина усмехнулся. Звук был лишён юмора.

– Я знаю много чего о вас, сеньорита Рибера. Знаю, что вы предпочитаете эспрессо американо. Знаю, что живёте одна в квартире на Carrer del Consell de Cent. Знаю, что каждую пятницу ходите к психотерапевту Мануэлю Торресу на сеанс в восемнадцать ноль-ноль. Знаю, что вы расследуете BioGen Industries уже восемь месяцев, хотя официально закрыли эту тему после предупреждения от их юристов.

Кровь застыла в венах. Карла крепче сжала телефон. Единственное оружие, которое у неё было. Хотя против ножа или пистолета телефон был бесполезен.

– Кто вы?

– Меня зовут Алехандро Морено, – он произнёс имя буднично, как будто представлялся на деловой встрече. – Хотя вы, возможно, знаете меня под другим именем. Пресса любит давать прозвища. Особенно когда речь о серийных убийствах.

Карла почувствовала, как ноги подкашиваются. Она схватилась за поручень, пытаясь не упасть. Алехандро Морено. Каталонский потрошитель. Подозреваемый в семи убийствах за последние два года. Жертвы – все профессионалы, работающие с конфиденциальной информацией. Журналисты, юристы, аудиторы. Их находили в арендованных квартирах, аккуратно убитых одним точным ударом в сердце. Никаких улик. Никаких свидетелей. Призрак.

Полиция так и не смогла доказать его вину. Слишком чисто. Слишком профессионально. Алехандро всегда был в другом месте в момент преступлений. Идеальное алиби. Каждый раз.

А теперь он стоял в метре от неё в застрявшем лифте.

– Вы вы не должны быть здесь, – голос Карлы дрожал. – Вы под надзором. Электронный браслет. Полиция следит за вами круглосуточно.

Алехандро поднял левую руку. На запястье не было ничего.

– Технологии, – он пожал плечами. – Удивительно, насколько легко обмануть GPS-трекер, если знаешь, что делаешь. Или если у тебя есть друзья с правильными навыками. Согласно системе, я сейчас дома, смотрю телевизор. Согласно реальности ну, вы видите, где я на самом деле.

– Они найдут вас. – Карла отступила. Спина упёрлась в угол. Дальше отступать некуда. – Когда этот лифт откроется, полиция будет ждать. У здания есть камеры. Вас записали.

– Камеры отключены. Весь тридцать четвёртый этаж. Удобная техническая неполадка, совпавшая с нашей встречей. – Алехандро наклонился, поднял пульт с пола. Покрутил в руках. – Что касается того, когда лифт откроется у техников обычно уходит три-четыре часа, чтобы добраться до застрявшей кабины в таком здании. Особенно когда диспетчерская получает ложную информацию о том, что внутри никого нет. Автоматические датчики, знаете ли. Иногда глючат.

Три-четыре часа. Наедине с серийным убийцей. В металлической коробке размером два на два метра. Карла почувствовала, как стены начинают давить сильнее. Воздух становился разреженным. Каждый вдох требовал усилий.

Не паникуй. Не сейчас. Паника убьёт тебя быстрее, чем он.

– Чего вы хотите? – она заставила себя смотреть ему в глаза. Показывать страх – значит проиграть. – Флешку вы забрали. Информация у вас.

Алехандро посмотрел на флешку, которую держал в другой руке. Покрутил её между пальцев, как фокусник монету.

– Это не та флешка.

– Что?

– Вы отдали мне пустую флешку. Умно. Очень умно. Значит, вы предвидели возможность такого развития событий и подготовились. Уважаю профессионализм. – Он швырнул флешку на пол. Маленький пластиковый кусок отскочил и закатился в угол. – Настоящая флешка, та, что вам передал Хосе Мартинес, где-то в другом месте. Вопрос – где?

Карла молчала. Алехандро прав. Она всегда носила с собой пустую флешку на случай, если придётся отдать информацию под давлением. Настоящая была где? В почтовом ящике? Нет, слишком очевидно. В банковской ячейке? Нет, до неё теперь не добраться.

Она отправила её Луису. Своему редактору. Курьерской службой, утром, до встречи с информатором. С запиской: «Если что-то случится со мной, вскрой и опубликуй». Стандартная страховка для журналистов, работающих с опасными материалами.

– Не скажу.

– Я так и думал, – Алехандро вздохнул. Звук разочарования. – Тогда мне придётся убедить вас. У меня есть два часа. Может, чуть больше. Достаточно времени, чтобы человек с клаустрофобией начал говорить что угодно, лишь бы выбраться отсюда.

Он сделал шаг вперёд. Карла попыталась отступить, но спина уже упиралась в стену. Некуда бежать. Никакого выхода.

– Психологические пытки, – продолжал Алехандро спокойно, методично. – Гораздо эффективнее физических. И не оставляют следов. Я просто буду стоять здесь, а вы будете чувствовать, как стены давят. Как воздух кончается. Как время тянется. Час. Два. Три. Ваш разум начнёт ломаться. Это естественный процесс. Мозг не рассчитан на такое давление.

Карла сжала зубы. Он прав. Каждая его чёртова фраза била в цель. Клаустрофобия уже давила. Каждая секунда в этой клетке была агонией. Час? Два? Она не выдержит. Сломается. Расскажет всё.

Но если расскажет, Алехандро убьёт её. Он не может оставить свидетелей. Это очевидно.

– Вы хотите узнать, что на флешке? – её голос звучал ровнее, чем она ожидала. – Хорошо. Скажу. Но сначала вы ответите на мои вопросы. Хочу понять, ради чего умираю.

Алехандро приподнял бровь. Усмехнулся.

– Переговоры? Серьёзно?

– У вас есть время. У меня есть информация, которую вы не получите, пока я не сломаюсь. Или пока не умру от сердечного приступа – клаустрофобия может быть очень жестокой. Так что да. Переговоры.

Пауза. Алехандро изучал её взглядом. Оценивал. Взвешивал. Потом медленно кивнул.

– Хорошо. Задавайте вопросы. Мне всё равно скучно.

– BioGen Industries. Проект AR-7. Что это?

– Биологическое оружие, – Алехандро ответил без колебаний. – Генетически модифицированные паукообразные. Изначально разрабатывались для производства сверхпрочного шёлка. Военное применение – бронежилеты, парашютные стропы, хирургические материалы. Но потом кто-то в Министерстве обороны подумал – а что если использовать самих пауков? Сделать их крупнее. Агрессивнее. Обучить охотиться на конкретные ДНК-маркеры. Идеальное оружие. Бесшумное. Смертельное. Практически неотслеживаемое.

Карла почувствовала тошноту. Это было хуже, чем она думала. Гораздо хуже.