Жизнь под сиреневым небом. Первая Столичная Академия
В соседних странах заболевших было гораздо меньше, либо до нас не доходили достоверные новости, особенно издалека, но мы пострадали очень сильно.
Объединение столичных врачей искали различные решения, экспериментировали и, к счастью, нашли выход. У нас в Лестре в основном применялись растения, яды животных и насекомых, воздействие теплом, холодом, массажем и некоторыми другими методиками работы с телом. К работе привлекли травников, хотя их было не много. В итоге был создан комплекс лечения, который помогал снизить температуру, вывести из организма инфекцию, а затем медленно и плавно восстанавливать организм. Никаких «ударных» действий и доз. Выздоравливающим назначали и определенную диету, которая помогала им прийти в нормальное состояние. Здания внутри и снаружи, улицы ежедневно тщательно обрабатывали уксусом, карболкой и какими-то другими растворами, и это тоже дало свои результаты. Эта жуткая вонь, казалось, въедалась в кожу, в одежду, в стены домов и мостовые. У всех до слез щипало глаза, носы опухали, и дышалось с трудом. Выходя на улицу, мы все кутались в шарфы или делали тканевые повязки на лицо, закрывая все, кроме глаз, носили перчатки, которые стирали сразу же, как возвращались домой.
Окончательно болезнь ушла только через два с половиной года. Не обошла она стороной и нашу семью, унеся жизнь двух моих дедушек.
Один из них, Ленц – отец моего отца, жил на севере, был управляющим в большом владении «Серебряный ручей» и вел строгий учет доходов, расходов и всего имущества. При нем дела шли весьма успешно, на территории выращивали растения, которые выдерживали суровый северный климат, и некоторых животных. Мы виделись не часто и, насколько я помню, не очень ладили: он зло подшучивал надо мной, но Лауму любил, хотя к себе не забрал, когда она осталась одна. Дед был рослым, сильным и еще вполне здоровым человеком для своих лет. В его случае болезнь подействовала на рассудок, но он сумел оправиться. Когда он вернулся после лечения, оказалось, что в его отсутствие дом обокрали мародеры, которые в это неспокойное время рыскали по окраинам страны. Покосившиеся картины на стенах, выбитые окна, дверь, висевшая на одной петле... Полное отсутствие продуктов, посуды, подушек и одеял... Это стало ударом для его ослабленного болезнью здоровья: он упал на пороге и, не приходя в сознание, умер через два дня. Бабушку я не знала – ее не стало еще до моего рождения.
Бабушка с дедушкой по линии матери жили не так далеко от нас, как родители отца, чуть южнее, в степной части страны. В маленьком уютном домике, с красивым садом, где росли ароматные гариши, ранняя синь и крупная кисло-сладкая орь (8). Бабушка Сим выращивала много овощей, ее участок всегда был чистым и аккуратным. Она готовила лучшие в мире супы и пекла самые вкусные пирожки на свете. Бабушка была строгой и держала со всеми дистанцию, как и мама. Дедушка Тим всегда относился ко мне как к равной и рассказывал очень много историй из своей жизни: в молодости он много путешествовал, служил во флоте, а когда окончательно сошел на сушу - создал заповедную зону. Он высадил целый лес, тщательно выбрав место. Для этого он собирал семена растений по всей нашей стране и за ее пределами. Он очень любил животных, держал кур, коз, собак. Со всеми разговаривал и лечил, если они болели. Мне его очень не хватало. Дедушка Тим умер в госпитале, осенью, в тот редкий день, когда в засушливом южном климате всю ночь лил дождь. После этого бабушка сказала, что она никогда и ни за что не согласится ни на какую больницу: что бы с ней не случилось, лучше быть дома! Когда бабушка осталась одна, мама чаще стала навещать ее, проводя там по несколько дней.
И, если деда Ленца мне было жаль, но каких-то уж слишком сильных чувств и эмоций я не испытывала, то со смертью деда Тима закончилась целая эпоха в моей жизни. Для меня это стало огромной потерей, по нему я горевала очень долго.
Всё это время "мое второе я" практически руководило всеми моими мыслями, доводами и действиями. Я с самого начала эпидемии говорила всем обрабатывать руки, как можно меньше контактировать с другими людьми, не пренебрегать профилактикой и лечением.
__________
(5) Название «инфлюэнца» (influenza), в данной книге переименованная в «инфлюенцию», возникло в 15 веке в Италии, когда эпидемии относили к «влиянию звезд» (influence of the stars).
(6) За основу взяты реальные исторические события: в Смоленске в 1387г. выжили всего пять жителей во время чумы.
(7) За основу взяты особенности испанского гриппа 1918-1920гг., при котором тяжелее болели и чаще умирали более здоровые изначально люди «цветущего» возраста. В данной книге не чума, не испанский грипп, не коронавирус, а вымышленная болезнь, которой сопутствовала высокая температура, лихорадка, спутанность сознания, расстройство работы ЖКТ, нервной системы – вплоть до почти полной утраты когнитивных функций.
(8) В этом мире аналог наших груш, жимолости и смородины.
Глава 5
Планы по найму столичных преподавателей для меня и Лаумы тоже пришлось скорректировать: часть учителей заболели, кто-то побоялся выезжать за пределы столицы, где шанс получить квалифицированную врачебную помощь был значительно выше. Хотя, по словам моих родителей, лучше доктора Парселя все равно нет никого. Я видела, с каким энтузиазмом и рвением он боролся с заболеваемостью, как пробовал те или иные методики, и какой успех они приносили! В нашем городе заболевших было меньше, чем в других городах. Доктор Парсель охотно делился своими наблюдениями и разработанными методами с коллегами, как сказало «мое второе я», «онлайн». Я так вдохновилась, наблюдая за его успехами, что в какой-то момент даже просила отца разрешить мне поступать в Академию медикусов, но потом все-таки вернулась к первоначальному плану – Первой Столичной Академии.
К счастью, мой отец, будучи сам талантливым инженером и человеком технической мысли, старался и нам домой приобретать все новейшие изобретения. У нас были динамические браслеты, по которым мы связывались с нанятыми преподавателями каждый день примерно по часу. Связь осуществлялась по проводам, поэтому мы были очень ограничены в пространстве, когда пользовались ими. Нам рассказывали учебный материал и давали задания. К сожалению, работали эти браслеты без визуального изображения, поэтому учиться было сложно. Если бы не "мое второе я", а еще и очень хорошие учебники, авторами которых, в большинстве случаев, были преподаватели столичных школ и академий, даже не знаю, поняла бы я хоть что-то? Выполненные задания мы отправляли по быстро-почте. Часть преподавателей жили в нашем городе и, лишившись большинства учеников: многие семьи изолировались от всех, прекратив на время не только учебу и работу, но и выходы на улицу, взялись за нас с Лаумой с удвоенным рвением (10).
Экономику нашей страны тоже «штормило»: не хватало рабочих рук, некому стало обрабатывать землю, строить, обслуживать, чинить... На лекарства и продукты, порой, цены взлетали до небес.
- Какой процент инфляции в этом месяце? – Спросила я у отца.
- Хм... Ирисса. Как странно, что ты спрашиваешь. Не помню, чтобы ты уже знакомилась с такими понятиями. Или я что-то упустил в твоем обучении? – сощурился отец.
-Нет, просто я... - На самом деле, слово само собой всплыло у меня в сознании. Только сейчас я поняла, что это «мое второе я» владело такими определениями. – Я слышала от кого-то. Не помню. Вот, решила тебя спросить.
-Не волнуйся. Несмотря на высокую инфляцию, мы справляемся. – Он слегка сжал мое плечо в знак поддержки. – В том числе и благодаря твоей маме, – тепло улыбнулся он. – Она знает, как распоряжаться деньгами. Даже не в самой простой ситуации. А инфляция в этом месяце – почти пятнадцать процентов. Поверь, при двадцати было сложнее. И, кстати, если уж ты спросила, ты разве уже изучала, что такое проценты?
- Э... Нет... Но я понимаю, что это.
Из-за мора я поступила в академию не через два, а только через три года, в тринадцать лет. Лауме скоро должно было исполниться шестнадцать, но моему отцу удалось устроить и ее в «Первую Столичную Академию», на курс обучения экономов.
Впервые за всю историю существования академий в Лестре пошли на беспрецедентные меры: выделив часть мест для бесплатного обучения, а на часть предоставив большие скидки – до семидесяти пяти процентов. «Мое второе я» подсказывало, что не все здесь так просто: и император, и его кабинет министров прекрасно понимают, что недостающие ценные кадры нужно восполнять, и как можно скорей, и только поэтому нашему набору так повезло.
Обучение стоило недешево, но, блестяще сдав все экзамены, Лаума поступила бесплатно: оплачивать нужно было только проживание, питание, форму и некоторые другие, не столь значительные, расходы. Мое направление не предполагало бюджетных мест, оплачиваемых государством, но мои результаты по необходимым предметам были на втором и на первом месте среди поступающих, поэтому я получила существенную скидку на обучение – пятьдесят процентов.
Отбор был строгим, подготовка серьезной, а стоимость обучения сравнима с годовым бюджетом большой крепкой зажиточной семьи торговцев – две тысячи золотых в год (на самом деле деньги уже несколько столетий были бумажными, но название осталось). Поэтому на наш курс, даже с учетом всех льгот, набрали только семнадцать девочек и двадцать мальчиков двенадцати-пятнадцати лет. Тех, у кого подошел возраст, и тех, кто не мог поступить эти три года из-за мора, ну, и как ни печально признавать, кто остался в живых, и чьи семьи могли позволить себе как серьезную подготовку, так и весьма немалую плату за обучение в академии. Также в академии были и другие учащиеся более старших курсов. Мальчики учились в другом здании через парк от девочек. Хотя предметы им преподавали почти все те же самые.
Незадолго до отъезда к нам зашел господин Грессони. Мы с Лаумой, конечно, специально не подслушивали, но, все же, нам было жутко интересно, поэтому мы находили повод держаться поближе к гостиной: перекладывали с места на место вещи, книги, вытирали несуществующую пыль, подавали чай и сладости для отца и его гостя.
- Уезжают ваши девочки? – Спросил он у моего отца.
-Да, через две недели. Билеты на поезд мы им уже купили.
- Вот и я решил, что не дело Триони возле меня сидеть. Насколько успел, подготовил ее к учебе. «Первую Столичную Академию» она, конечно, не потянет, но есть очень приличный вариант – «Институт Высоких Искусств». Она девочка творческая, эмоциональная. А фантазерка какая! Бывает, так ладно рассказывает, что и не догадаешься, что она все это придумала. И языки ей, как оказалось, неплохо даются: и Лестрийским владеет в совершенстве, и Консетийским, и Арнский знает неплохо. Обучение я ей уже оплатил, полторы тысячи золотых в год вышло. Но, в память о моей дорогой сестре, мне ничего не жалко для единственной племянницы.
-Вовремя Вы ее нашли, Грессони.
-Да, Гревори... Жаль, что не малышкой. Иногда так волнуюсь за нее: как ее судьба дальнейшая сложится?
Триони, конечно, за время мора присмирела, перестала бить окна, портить клумбы, обзывать прохожих и дразнить собак. Господину Грессони удалось невероятное: чуть больше, чем за два года привить манеры и воспитание этой девчонке. Подругой она нам с Лаумой так и не стала, и мы иногда видели, как она продолжает делать гадости, но уже украдкой, так, чтобы никто не заметил и не догадался. А если ее все-таки ловили, она ухитрялась так виртуозно врать, что никто и не сомневался, что это исключительно обстоятельства так сложились, а милашка Триони (она действительно выглядела очень миловидно, как кукла) здесь абсолютно ни при чем.
Впрочем, долго думать о Триони нам было некогда. Заканчивалось лето, мы с Лаумой подготовили почти все необходимые нам вещи и мысленно настраивали себя на переезд в столицу. Было очень волнительно. Даже моментами страшно.
_________
(10) Как вам «дистанционка» по-Лестрийски? Динамические браслеты – аналог первых телефонов, быстро-почта – что-то типа телеграфа.
Глава 6
Оставалось несколько дней до нашего отъезда на учебу. Собирались мы не долго: мама составила четкие списки всего, что нам может понадобиться в дороге и в академии. Быстро, аккуратно и очень плотно уложив вещи в дорожные чемоданы, под ее неусыпным контролем, мы с Лаумой решили немного передохнуть в саду. Сад был отдельной маминой гордостью, она сама занималась его планированием, посадкой и уходом за растениями.
Близилась осень, листья дикого винограда, обвившего арки и беседку, кое-где уже начинали краснеть. Мы сервировали чайный столик всевозможными вкусностями: сушеными фруктами в сахаре, последней ягодой уходящего лета, самым свежим вареньем, которое приготовил наш повар – дядюшка Римей, воздушной выпечкой, купленной на соседней улице в самой лучшей (по нашему с Лаумой мнению) булочной в городе. Было так приятно остановиться на миг, пить ароматный травяной чай, складывать в копилку памяти виды родного дома и никуда не спешить.
Ночью мы не спали – это был наш последний день дома, но утром встали раньше всех. Мои родители отвезли нас на станцию: было решено, что в Крамс мы будем добираться поездом. Отец был как всегда наряден, он улыбался, но очень спешил, поглядывая на часы, его работа была по-настоящему делом всей его жизни. Мама, вся такая величественная и строгая, одета как всегда статусно, но не броско, и, если не знать стоимость ее платья, аксессуаров и украшений, то на них даже и внимания не обратишь, плавно подошла к нам с Лаумой, слегка приобняла нас за плечи - ее эмоции, как всегда, были строго дозированы.
- Счастливого пути! Учитесь хорошо! И не забывайте отправлять нам письма каждый месяц.- Наказала она нам.
Прозвучал гудок машиниста, мы с Лаумой отправились занимать свои места. У нас был вагон второго класса. Это, конечно, не те роскошные, чуть ли не дома на колесах со всеми удобствами, для самой богатой и немногочисленной прослойки населения, но тоже вполне удобные и комфортные, с отдельными спальными местами, чистым бельем, всегда свежим чаем и цветами на откидном столике, ежедневной уборкой. Ехали мы с Лаумой вдвоем в одном купе. Гигиенические удобства, к сожалению, были только в начале и в конце вагона, причем умывальни и туалеты были расположены рядом, но отдельно, что оказалось весьма удобным (11).
Дорога до Крамса занимала чуть больше двух дней. Мы с Лаумой еще никогда раньше не путешествовали так далеко, да еще и без взрослых! Так как мы жили в самой населенной части страны (даже после мора), за окном то и дело проносились деревеньки и маленькие городки, а в городах побольше наш состав делал остановку. Каждая станция была по-своему уникальна: отделанные мозаикой с причудливыми узорами ворота, оставшиеся от какой-то древней цивилизации в Сарге, деревянные скульптуры морских божеств переселенцев в Данке, торговцы, продающие забавные керамические фигурки, на привокзальной площади в Колме, невероятно вкусные лепешки-завертоны с мясной и ягодной начинкой в Осее...
Мозаика в Сарге привела нас в неописуемый восторг: мы с трепетом трогали эти неправильной формы кусочки разных цветов, гладили узоры, строили догадки, кто же мог такое сотворить!
- Лаума, смотри, как красиво!
- Да, красота... И высота такая, будто великаны под ними ходили!
Деревянные скульптуры в Данке все сплошь были с такими устрашающими выражениями на лицах, что мы с Лаумой, смеясь, пытались скопировать их почти полчаса, пока стоял поезд.
- Ну, и вид у него! – воскликнула Лаума.
- А у этого, ты посмотри! – Показала на следующего я.
Мы переходили от одного страшилища к другому, высовывали языки, скалили зубы, оттягивали себе уши.
- Смотри, какие глаза огромные! Похоже? – Спросила я, тщательно напрягая и выпучивая глаза.
В итоге Лаума победила, потому что ее глаза изначально были больше сами по себе.
Мы смеялись так сильно, что позже в вагоне у нас еще долго болели животы и щеки, и мы никак не могли унять икоту, начавшуюся от смеха.
В Колме мы купили пару свистулек, но кто бы дал нам ими воспользоваться в поезде! А в Осее сначала мы, как голодные псы, жадно вдыхали потрясающие ароматы завертонов, потом купили по одному с мясом и с ягодой. Ели уже в купе, под горячий пахучий травяной чай, доступ к которому нам никто не ограничивал.
Один раз мы ужинали в вагоне-ресторане рядом с первым (но все его называли «высшим») классом. Позолота и хрусталь, мягчайшие ковры, серебряные приборы, ослепительно-яркий свет от ламп... Там все были такие нарядные, надменные и чопорные – нам не понравилось. Пару раз покупали еду на станциях у самых опрятных на вид лоточников, основное, конечно, взяли из дома. На утро третьего дня мы прибыли в столицу.
______
(11) Идея взята с обустройства купейных вагонов в поездах в Китае.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов