Последняя жена

– Вам нужно идти в свои покои, принцесса, – обратилась ко мне старшая по гарему. – Повелитель наверняка недоволен тем, что застал вас здесь. Ещё и с шахзаде!

Я молча кивнула, после чего покорно последовала за Зарнигар-ханум. Мы вышли во внутренний двор, и яркий солнечный свет на миг ослепил меня после полумрака коридоров. Как только разноцветный калейдоскоп перед глазами остановился, я увидела целую процессию женщин, неспешно идущих к нам.

Зарнигар-ханум резко остановилась и схватила меня за локоть.

– Быстро опусти глаза! – прошипела она, низко склонившись. – И поклонись! Это сама Махд-и-Муаззама!

Последовав её примеру, я уставилась на каменные плиты у своих ног. Интересно, кто это? Что-то знакомое промелькнуло в трудно произносимом то ли титуле, то ли имени. Лихорадочно начала перебирать обрывки воспоминаний. И вдруг меня осенило: «Да это же мать падишаха!».

Тем временем процессия остановилась прямо перед нами.

– Зарнигар-ханум, – прозвучал гневный голос. – Что происходит в гареме?! Где Далат-хан?

Распорядительница гарема подняла голову и, волнуясь, ответила:

– Великая Госпожа. У нас случилось горе… Джания-бегум приняла яд. Ее душа отошла к милостивому Аллаху.

– Всевышний! – воскликнула Махд-и-Муаззама. Ее голос был полон гневного разочарования. – Я так и знала, что этим всё закончится! Джания всегда была слаба духом, словно хрупкое стекло, готовое разбиться от малейшего прикосновения! В своё время, преклоняясь перед волей Всевышнего, я сносила боль и горечь, когда пять раз подряд моё сердце рвалось от потери сыновей, которых Он призывал к себе преждевременно! И каждый раз я находила в себе силы не сломаться, чтобы продолжать жить, уповая на Его милость! А эта несчастная…

Матушка падишаха резко оборвала фразу. Я почувствовала её взгляд, даже не поднимая глаз. Казалось, что он пронзает меня насквозь.

– Кто это с тобой, Зарнигар-ханум? – требовательно поинтересовалась Махд-и-Муаззама.

– Пока вы отдыхали в своем загородном дворце, Великая Госпожа, прибыли раджпутские принцессы, – почтительно произнесла распорядительница гарема.

– Принцессы? – удивленно переспросила матушка падишаха.

– Да. Раджкумари Налини, – старшая по гарему подтолкнула меня вперёд. – И раджкумари Пари.

– Подними голову, дитя, – приказала Махд-и-Муаззама. – Я хочу взглянуть на тебя.

Я медленно подняла голову, и наши взгляды встретились. Передо мной стояла женщина лет пятидесяти. Черты ее красивого лица были благородными и полными величественного достоинства. Статную фигуру подчёркивало богатое платье из тяжелого шелка цвета индиго, расшитое золотым орнаментом. На шее сверкало массивное изумрудное ожерелье с вкраплениями крупных жемчужин, а голову украшал небольшой тюрбан, увенчанный изящной брошью в виде полумесяца.

Махд-и-Муаззама сняла с меня вуаль и некоторое время внимательно изучала моё лицо.

– Тяжело тебе придётся в гареме… – наконец задумчиво протянула она. – Твоя младшая сестра красивее тебя?

– Да, – спокойно ответила я. – Пари очень красива. Но не думаю, что это главное.

– Замолчи сейчас же! – шикнула на меня Зарнигар-ханум, и я прикусила язык, понимая, что вряд ли матушке Повелителя нужно моё мнение.

Но Махд-и-Муаззама вдруг хмыкнула, ее взгляд вновь устремился на меня.

– А что же главное, по-твоему?

– Великая Госпожа, истинное достоинство женщины кроется в остроте ума и в силе духа. Красота – всего лишь оболочка, которую рано или поздно заберёт время, – я, не дрогнув, выдержала её изучающий взгляд.

Махд-и-Муаззама вдруг засмеялась.

– Ох, дитя! Твои мысли прекрасны! Но, увы, всё совершенно по-другому, когда мужчина ослеплен страстью. А страсть, моя дорогая, рождается именно от красоты! От её блеска, что ласкает взор и затуманивает разум! Ну, ничего… Ты, кажется, умна, и это ценно. Когда родишь моему сыну наследника, сможешь спокойно жить в тишине своих покоев, не тревожа более его взгляда своей неброской внешностью.

Мне было неприятно слышать эти слова. Обида захлестнула меня с такой силой, что я почувствовала, как вспыхнули щеки. А Махд-и-Муаззама тем временем продолжала:

– Я уверена, что с тобой интересно беседовать, Налини. Отныне ты будешь при мне. Мы проведём много долгих вечеров за разговорами.

В глазах матери Повелителя не было тепла. Но не было и враждебности – лишь холодная оценка. Я задушила в себе обиду. В гареме, где каждая женщина боролась за внимание Повелителя, дружба с его матерью была прекрасным началом пути.

Махд-и-Муаззама повернулась к Зарнигар-ханум и распорядилась:

– Приведи мне вечером раджкумари Пари. Я хочу взглянуть на неё тоже.

– Хорошо, Великая Госпожа, – распорядительница гарема низко поклонилась.

Матушка падишаха бросила на меня последний долгий взгляд, а затем величественно прошла мимо нас, оставив после себя лёгкий шлейф розового масла.

Как только Махд-и-Муаззама со своей свитой скрылась из виду, Зарнигар-ханум наставительно произнесла:

– Вам повезло, принцесса. Великая Госпожа обратила на вас свой взор. Она станет вашей самой крепкой опорой в этом дворце. Ведь даже если вам предстоит стать второй женой Повелителя, не стоит питать иллюзий и ждать его особого внимания. Гарем полон наложниц, чья красота способна свести с ума любого мужчину. Если Аллах будет милостив и дарует вам сына, то это ещё больше упрочит ваше положение. Быть матерью наследника трона Великих Моголов – огромная честь. Что же касается любви падишаха… эту призрачную надежду лучше оставить.

Мы продолжили путь. А у меня внутри всё кипело от чувства несправедливости. Слова старшей по гарему, которые должны были стать отрезвляющим душем, внезапно оказались для меня личным вызовом.

"Вам повезло, принцесса. У вас останется положение… любовь оставьте красивым наложницам.".

Эта фраза засела в моей голове. Разве я не достойна любви?

Во мне вдруг заговорила та самая часть, которая всегда отказывалась плыть по течению, искала решения там, где другие видели лишь тупик. Внутреннее сопротивление становилось все сильнее.

Разве я не смогу заставить падишаха полюбить себя? У меня есть ум, стойкость, недюжинная сила духа. И я знала, что смогу использовать их. Пусть недооценивают меня. Это будет моим преимуществом. Я докажу всем, что любовь можно заслужить не только красотой, но и тем, что скрыто внутри.

Глава 13

Когда мы вошли в покои, выделенные мне, Зарнигар-ханум сказала:

– Сейчас вам принесут еду, принцесса. Отдыхайте и ни о чём не думайте. Ваша служанка может жить с вами. Для неё есть комната за этой ширмой. А вайдья, прибывший из дворца раджи, поселится в мужской половине. Он всегда сможет навещать вас, если потребуется. И вот ещё что… никаких разговоров о том, что вы видели.

Что она имеет в виду? Смерть первой жены падишаха? Но мне её не с кем было обсуждать. Я кивнула и, подойдя к окну, забранному узорчатой решеткой, посмотрела на сочную зелень.

– Мне можно выйти в сад?

– Можно, – ответила распорядительница гарема. – Для женщин гарема есть внутренние сады, скрытые от посторонних глаз. Туда можно выходить утром или ближе к вечеру, когда спадёт жара. Но только в сопровождении служанок или под моим присмотром. Одной – никогда. Здесь у всего свой порядок, принцесса. Я сегодня ещё зайду. Отдыхайте.

Я услышала удаляющиеся шаги, а потом хлопнула дверь. Воцарилась тишина, разбавленная трелями птиц. Мне очень не хватало этого спокойствия. Снова разболелась голова.

Но моё одиночество длилось недолго. Буквально через несколько минут в дверь постучали, и в покои вихрем влетела Майя.

– Принцесса! Вашу сестру готовят представить Великой Госпоже! – возбуждённо прошептала она. – Вы не знаете, что бы это могло значить?

Я не успела ответить, как за моей спиной раздались два девичьих голоса:

– Мы знаем!

Удивленно обернувшись, я увидела служанок, приставленных ко мне. Фатима держала в руках поднос с едой, а Зейнаб, выглянув в коридор, плотно прикрыла двери, словно опасаясь, что кто-то подслушает.

– Простите, принцесса! Мы услышали разговоры, которые ходят по гарему! – Фатима поставила поднос и поклонилась, сложив руки на груди.

– И что же это за разговоры? – я почувствовала, как холодные пальцы дурного предчувствия забрались под одежду.

– Раджкумари Пари прочат Повелителю третьей женой! Он возьмёт вас обеих! – нетерпеливо выдохнула Зейнаб. – Поэтому её хочет видеть Махд-и-Муаззаме!

М-да-а-а… Ситуация была не просто неприятной, она была опасной. Но нет. Мои чувства – это теперь моя крепость. И никто не должен знать, что происходит за её стенами. Никто. Нужно действовать и как можно быстрее.

– Да? – мой голос прозвучал удивительно ровно, почти скучающе, словно новость о моей сестре, которая, возможно, станет женой падишаха, ничуть не задела меня. – Что ж, это выбор Повелителя.

Внутри же, за этой безразличной маской, мозг уже лихорадочно работал, перебирая варианты, просчитывая ходы. Игра изменилась, ставки выросли, и теперь нужно было мыслить ещё изощрённее. Если падишах возьмёт нас обеих, это значит, что мне придётся бороться не только за его внимание, но и за выживание в этой новой, ещё более коварной шахматной партии.

– Шади-бегум недовольна! – продолжала тем временем Фатима. – После того как Джания-бегум отправилась к Аллаху, она стала первой женой Повелителя! И, узнав, что раджкумари Пари обладает несравненной красотой, просто взбесилась! Ох, что ждёт гарем! Представить страшно!

Шади-бегум? Ах да… видимо, это вторая жена падишаха. Которая только что получила статус главной супруги.

– Тело Джании-бегум уже омыли, и вскоре прозвучит Салат аль-Джаназа*, – горько вздохнула Зейнаб. – А после тело госпожи предадут земле. Она была очень доброй…

– Так быстро? – я с любопытством взглянула на служанку. Женщина только умерла, а её уже хоронить собираются?

На лице девушки отразилось удивление.

– Конечно, принцесса. А как по-другому? По нашим обычаям, тело правоверного должно как можно скорее вернуться к Аллаху и земле, из которой оно было сотворено. Пророк Мухаммад завещал нам не откладывать похороны, а спешить с ними. Считается, что чем быстрее душа отправится в свой путь, тем лучше. Если человек умирает днём, его стараются похоронить до захода солнца, а если ночью, то на рассвете следующего дня.

– Всем приказали молчать о том, что случилось, – ещё тише произнесла Фатима. – Вообще не вести об этом разговоров! Иначе ждёт наказание, принцесса! Очень суровое!

Ну, здесь я немного понимала. Самоубийство – грех. И для дворца лучше скрыть причину смерти первой жены Повелителя.

Зейнаб предложила мне небольшой кувшинчик с каким-то напитком и услужливо произнесла:

– Шербет из розы и лимона, госпожа.

Он был прохладным и слегка терпким. Вкус мне очень понравился. Затем служанка протянула пиалу с рассыпчатым рисом, приготовленным на топлёном масле с добавлением изюма, миндаля и щепотки шафрана, который придавал блюду легкий золотистый оттенок. Рядом Зейнаб поставила тарелку с курицей в каком-то соусе. Мясо было мягким, а соус показался мне похожим

на греческий йогурт, с добавлением имбиря, чеснока и кориандра. Ко всему этому подавались тонкие воздушные лепёшки.

Я с удовольствием поела, не переставая размышлять. Мне нужно увидеть Повелителя наедине. Но как это сделать?

Как только Фатима и Зейнаб понесли грязную посуду на кухню, я позвала Майю и сказала:

– Узнай, где бывает падишах. Чтобы я могла увидеться с ним.

– Госпожа, что вы задумали? – прошептала она, изумлённо уставившись на меня.

Я усмехнулась, чувствуя прилив азарта.

– Ещё не знаю. Но обязательно что-нибудь придумаю.

Словно заразившись моим настроением, Майя тут же преобразилась. На её лице появилась заговорщицкая улыбка.

– Хорошо! – кивнула она и исчезла за дверью, отправившись добывать информацию.

Я пока не знала, зачем мне она, но собиралась воспользоваться ею сполна. Как появиться перед падишахом, решу по ходу действий.

Мои размышления прервал стук в дверь. Прежде чем я успела что-либо ответить, она бесшумно отворилась, и в проёме появилась одна из гаремных служанок. Она низко поклонилась, а затем возвестила:

– Госпожа Шади-бегум!

В тот же момент в мои покои вошла молодая женщина. Итак, явилась с некоторых пор первая жена падишаха собственной персоной. У неё были большие миндалевидные глаза, длинные ресницы, небольшой рот с пухлыми губами. Чёрные, как вороново крыло, волосы женщины были аккуратно собраны в сложную прическу, украшенную тончайшими жемчужными нитями и заколками с драгоценными камнями. Роскошное платье из бирюзового шёлка, расшитое золотом и усыпанное мелким жемчугом, переливалось при каждом движении, словно тысячи маленьких звёзд, и оттеняло перламутровую кожу . На шее и запястьях сияли массивные украшения из золота, инкрустированные крупными сапфирами и бриллиантами. Аромат сандала и жасмина тут же заполнил комнату.

Шади-бегум неторопливо скользнула по мне оценивающим взглядом, в котором сквозило высокомерное любопытство.

– Ты не знаешь, как приветствовать супругу падишаха? – произнесла она, слегка приподняв бровь.

– Прошу прощения, – ответила я, поклонившись.

На губах Шади-бегум появилась едва заметная ядовитая усмешка.

– Вижу, ты не только не отличаешься особенной внешностью, но и, увы, не блещешь воспитанием, которое могло бы скрасить столь скромные дары природы.

Да что ж такое! Все в этом гареме решили пинать меня за отсутствие красоты? Не успела я оправиться от одного такого «комплимента», как тут же получаю новый! Но моё лицо оставалось невозмутимым, лишь уголки губ чуть дрогнули в подобии вежливой улыбки.

– Внешние дары природы часто не в нашей власти. Поэтому странно осуждать кого-либо за их отсутствие: ведь они всего лишь случайность рождения, а не результат наших усилий или выбора.

Жена повелителя внимательно смотрела на меня. Её миндалевидные глаза сузились, а тонкие брови слегка сошлись у переносицы. Она явно не ожидала такого ответа. Стало заметно, что жёнушка-прим усиленно пытается понять мою мысль.

– Упражняешься в умных речах, раджпутская принцесса? – наконец произнесла жена падишаха. – Вижу, твоему обучению посвятили немало времени.

Женщина приблизилась ко мне, и её взгляд стал ещё более пронзительным, почти хищным.

– Только запомни одно: сколько бы ни было в твоей голове ума, рядом со мной ты всегда останешься лишь тенью. Твоё место всегда будет за моей спиной.

Я ничего не ответила, и Шади-бегум стремительно вышла из комнаты. Что это было? Став первой женой, сразу начала указывать всем их место? Плевать. Пусть разбирается с Пари. Вот где закрутится противостояние! Я же буду не спеша делать своё дело.

Дверь открылась, и в комнату проскользнула Майя.

– Госпожа, я всё узнала!

Я вопросительно подняла бровь, стараясь скрыть своё нетерпение.

– Падишах каждую субботу проводит в Саду Тысячи Роз в гареме. Он там отдыхает, наблюдает за женщинами, слушает музыку!

– Значит, мне нужно осмотреть этот сад! – я сразу же загорелась новой идеей. В голове начали появляться первые задумки. – Сходим туда сегодня же вечером!

В этот день из-за траура было очень тихо. Лишь в коридорах изредка разносился раздражённый голос евнуха, отчитывающего наложниц за какую-то оплошность. Вечером ко мне заглянула распорядительница гарема, и я сразу же поинтересовалась:

– Зарнигар-ханум, мне уже успели рассказать о Саде Тысячи Роз. Мне бы очень хотелось посмотреть на него.

Немного посомневавшись, женщина кивнула:

– Ладно! Но не долго! Пусть Майя, Фатима и Зейнаб сопровождают вас.

Радуясь своей маленькой победе, я быстренько накинула шаль, которую дала мне Майя, и мы вышли из комнаты.

Миновав все коридоры, мы прошли через галерею с ажурными окнами и, наконец, оказались перед высокой дверью. Как только служанки распахнули её, меня окутал пьянящий, невероятно густой аромат роз. Сумерки уже опускались на дворец, окрашивая небо в нежные оттенки лилового и персикового. Но света ещё хватало, чтобы рассмотреть окружающую красоту. Повсюду, насколько хватало глаз, простирались кусты роз всех возможных сортов и оттенков: от молочно-белых до бордовых, почти чёрных. Извилистые дорожки, вымощенные мелкой галькой, петляли между клумбами, уводя вглубь сада, по углам которого виднелись небольшие беседки, увитые виноградной лозой.

Поначалу всё казалось идеальным: пышные кусты, яркие цветы, влажная земля под ногами. Но, оказавшись в дальней части розария, я поняла, что не всё так радужно. Этот кусочек находился на возвышенности, и цветы здесь выглядели жалко. Некоторые даже начали засыхать. Земля была не такой тёмной и влажной, как при входе в сад, а скорее сухой, даже слегка потрескавшейся, словно давно не видела хорошего полива. Здесь явно имелась проблема, которая требовала грамотного решения.

– Откуда поливается сад? – спросила я у служанок. – Мне кажется, что до этой половины вода просто не доходит.

– Вода идёт из большого канала, что за внешними стенами дворца, госпожа. А сюда она поступает по подземным трубам. Но только не в эту часть сада, – ответила Фатима. – Слуги говорят, что место проклятое, и цветы здесь всегда будут страдать.

Я кивнула, а сама решила прийти сюда утром. Тогда можно осмотреть все самые укромные уголочки, а также найти саму систему полива.

_______________________

* Салат аль-Джаназа – заупокойная молитва (намаз) в исламе, которая сопровождает исламские похороны.

Глава 14

На следующее утро, когда первые лучи солнца едва коснулись мраморных колонн дворца, я уже была на ногах. Мне не терпелось заняться расследованием в розарии. Утренняя прохлада ещё витала в воздухе, из открытых окон доносился щебет птиц, и настроение у меня было замечательным.

Быстро позавтракав, я вместе с Майей, Фатимой и Зейнаб снова направилась в Сад Тысячи Роз. Коридоры дворца были залиты мягким утренним светом. В окна проникал аромат цветов, слышались приглушённые голоса слуг, звон посуды. Гарем просыпался, наполняясь разнообразными звуками. Мы уже почти подошли к развилке, где коридоры разбегались в разные стороны, когда из внутреннего дворика показалась Пари. Она шла мне навстречу, окружённая своими служанками. Стоило сестре увидеть меня, как на её губах тут же зазмеилась самодовольная усмешка, а во взгляде засветилось нескрываемое превосходство.

– Доброе утро, Пари, – спокойно поприветствовала я сестру-соперницу.

– Не знаю, как у тебя, но у меня оно действительно доброе, – в голосе девушки послышалось торжествующее злорадство. – С меня сняли наказание, и сегодня я ужинаю с Махд-и-Муаззамой. Возможно, на этом ужине будет присутствовать и сам Повелитель.

На моём лице не дрогнул ни один мускул.

– Это прекрасная новость, – ответила я, стараясь не выдать никаких эмоций. – Я очень рада за тебя.

Пари язвительно хмыкнула, её глаза вспыхнули недобрым огоньком.

– Неправда, сестрица. Я чувствую, ты готова разрыдаться от бессилия и оттого, что я всё-таки стану выше тебя. Пусть не по старшинству, а по вниманию падишаха – точно. Но ничего, не переживай. Ты всегда можешь быть нянькой нашим детям. Вряд ли ты родишь Повелителю наследника. Если вообще кого-то родишь. Для этого нужно, чтобы твою спальню посещал мужчина.

Сестра звонко рассмеялась и, гордо вздёрнув подбородок, пошла дальше. Её служанки торопливо поспешили следом, бросая на меня искоса взгляды.

– Простите, госпожа, – тихо сказала Майя, стоящая рядом. – Но почему вы позволяете раджкумари Пари так разговаривать с собой? Она ещё не жена Повелителя!

– Смеётся тот, кто смеётся последним, Майя, – с улыбкой произнесла я. – Я не позволю ей вывести меня из себя. Надменность и глупость – это слабости. Рано или поздно Пари сама станет их жертвой. А мои дела куда важнее пустой болтовни.

– Госпожа, мы всегда будем приносить вам самые свежие новости! – вдруг с жаром сказала Зейнаб. – И держать ухо востро. Мы ничего не упустим, чтобы вы всегда знали о кознях в гареме!

Я повернулась к девушкам и искренне ответила:

– Спасибо вам большое. Со своей стороны я в долгу не останусь. Ваша поддержка для меня бесценна.

Именно так и должно быть. Мне нужны преданные люди в этом месте. Особенно служанки. Они будут моими глазами и ушами в гареме.

Мы продолжили путь и вскоре оказались в розарии. Под утренним светом он выглядел по-другому. Капли росы на нежных лепестках сверкали и переливались бриллиантовыми россыпями. Как будто здесь пролетела фея и растеряла волшебную пыльцу со своих крылышек. Воздух благоухал ароматами, которые сплетались в какой-то невероятный букет. Не зря это место нравится падишаху.

Я сразу направилась прямо к той части сада, что находилась на возвышенности. И, внимательно осмотревшись, стала искать любые признаки системы полива. Наконец я обнаружила небольшой каменный колодец, накрытый деревянной крышкой. Вместе со служанками мы сняли её. В нос ударил запах застоявшейся воды. Заглянув в тёмную глубину, я разглядела выходящую из стенки большую трубу, возле которой образовался каменный завал. Скорее всего, именно стена колодца постепенно и обрушилась. Но что-то мне не давало покоя. Нет, нужно проверить.

Оглядевшись, я заметила лестницу, прислонённую к стене. Видимо, ею пользовались садовники, так как рядом находились ещё какие-то инструменты.

– Принесите мне лестницу! – распорядилась я, и сопровождающие меня девушки изумлённо переглянулись.

– Раджкумари, что вы задумали? – ахнула Майя.

– Я просто посмотрю, что произошло с трубой! – нетерпеливо произнесла я. – Ничего страшного не случится! Быстрее!

Несмотря на страх, служанки всё-таки притащили лестницу и спустили её в колодец.

– Госпожа, прошу вас… – начала было Фатима, когда я забралась на каменный ободок колодца.

– Тихо! Постарайтесь, чтобы вас вообще не было слышно! – шикнула я на неё. – Иначе накажут нас всех! И вас особенно!

Осторожно спустившись вниз, я огляделась, замерев на последней перекладине. А это ещё что?

Нагромождение у трубы выглядело слишком уж аккуратно. Камни, которые якобы обрушились, лежали так, будто их кто-то специально сложил, создавая видимость разрушения, а не реального обвала. Любопытство взяло верх и, приподняв подол платья, я осторожно опустила ногу в застоявшуюся воду. Она сразу же коснулась дна. Причём достаточно твёрдого, будто забетонированного. Это было не обычным земляным дном колодца, покрытым слоем ила. Оно казалось слишком ровным и прочным. Мой взгляд снова вернулся к «обвалу». Отсутствие мелкой крошки и раствора, которые неизбежно появились бы при настоящем обрушении, только подтвердило мои подозрения. «Хитро, очень хитро», – пронеслось в моей голове. Дно забетонировано, чтобы вода не уходила и чтобы создавалась видимость застоя, возле трубы – навал камней… Позабыв обо всём на свете, я спрыгнула в дурно пахнущую жижу и подошла ближе к трубе. В щелях между камнями гулял ветер. О как! Похоже, трубой пользуются для выхода за стены дворца! И тут прямо надо мной, словно гром среди ясного неба, прозвучал низкий властный голос, от которого мурашки пробежали по коже:

– Раджкумари, я желаю знать, что ты делаешь.

Я медленно подняла голову. Солнечный свет, пробивающийся сверху, на мгновение ослепил меня, но когда глаза привыкли, я увидела падишаха. Он стоял на краю колодца со сведёнными в суровую складку бровями, и его тяжёлый взгляд был прикован ко мне. Внутри тут же всё похолодело. «Принесла же его нелегкая! Именно сейчас!»!

– Немедленно поднимайся! – приказал Повелитель, и я начала карабкаться по лестнице вверх.

Сердце стучало в груди, как пойманная птица. Когда мои плечи показались над краем колодца, сильные руки подхватили меня и без усилий вытащили на дорожку сада. Всего лишь на одно короткое мгновение я оказалась так близко к падишаху. Почувствовала его тепло, тонкий, чуть пряный аромат одежды… Обжигающий взгляд тёмных глаз пронзил меня насквозь, прежде чем он поставил меня на землю. Воздух вокруг стал плотным, наэлектризованным, а я стояла перед Великим Моголом, ощущая, как липнет к ногам мокрый подол. Но даже в этот момент не могла не заметить его величия. Падишах был одет в богатый кафтан из синего шёлка, на голове красовался аккуратный тюрбан, украшенный по центру крупным рубином. Я снова подумала, что этот мужчина безупречен. Чёткие линии скул, прямой нос, полные губы, которые сейчас были плотно сжаты. В этих глазах, бездонных, будто омуты, читалось властное нетерпение, от которого у меня перехватывало дыхание. Молчание затягивалось, складка между бровями падишаха стала ещё глубже. Я низко опустила голову.

– Посмотри на меня, принцесса.

Снова подняв глаза, я встретила его взгляд, пытаясь излучать спокойствие и уверенность, которых на самом деле совсем не чувствовала.