Скуф. Маг на отдыхе
– Стёпа! – проревел голос. – Лучше сам пусти!
– Скуф? – нажал он на кнопочку ответа. – Это ты?
– Это я!
– Что-то случилось?
– Что-то случилось!
– А-а-а… А что случилось? – спросил Державин.
– А что случилось, так это ты мне сейчас расскажешь! – ответил Скуфидонский, а затем добавил ещё: – Говна ты кусок! Что ещё за программа по обмену опытом?!
– Что-о-о?!
Степан Викторович аж побледнел. Побледнел, а затем судорожно схватился за мышку, разблокировал компьютер и принялся искать заветный файл.
– Погоди секунду!
– Стёпа, ёптвою мать! Я с тобой в игрульки что ли играюсь?!
– Секундочку!
Двойной клик по нужной папке, двойной клик по текстовому документу, строка «поиск», буквы «С» и «К», окей, искать.
– Какой ужас, – внутри у Державина аж всё оборвалось.
Имя Скуфидонского действительно присутствовало в списке, хотя они с Владимиром Санычем перепроверили всё десять раз.
Более того, они сами составляли этот список, но даже в безудержном припадке озорства не рискнули бы добавить в него Скуфа.
Мистика, не иначе.
– Стёпа! – прохрипел динамик. – Я поднимаюсь!
– Одевайся! – крикнул Державин на Дашу, заметив, что та ни к месту заголила прелести. – Нужно бежать!
– Куда?
– Да хоть куда!
***
Вот знает же Стёпка, что я ненавижу лишний раз напрягаться, и всё равно заставил меня зазря подниматься на третий этаж. Как я и ожидал, из своего кабинета он оперативно свалил.
Куда?
Это мне и предстояло выяснить. А потому я снял дедушку-охранника с люстры и попросил провести меня в комнату службы безопасности.
– У вас же там камеры есть?
– Есть, – закивал головой дедулька. – Обязательно есть, куда ж без них.
И примерно в это же время началась цветомузыка. Зажглись аварийные лампы красного света, загудела сирена, и приятный женский голос сообщил о том, что крыло хирургического отделения института будет законсервировано через пять, четыре, три, две…
– О-хо-хо, – вздохнул я. – Ну веди уже.
Благо, что хоть здесь долго ходить не пришлось. Пошарив глазами по мониторам, я-таки нашёл своего доброго друга Степана. Вместе с какой-то рыжей девчонкой он забаррикадировался в операционной.
Слыхал я про эту их защиту инновационную; последний раз вот буквально сегодня в парилке и слыхал.
Стёпка по её поводу сильно радовался и хвастал, что не прошибить её никак.
Невозможно это якобы.
Вообще.
Они ведь тут у себя монстров содержат и препарируют, и изучают. И если вдруг какая тварюка решит драпануть, то всё крыло моментально отрезается от внешнего мира. Бронированные двери, бронированные стены, магические щиты, охранные артефакты и даже автономная система вентиляции на всякий случай… мало ли монстрюга заразная какая. Ну или попросту вонючая.
– Ну что ты как маленький? – не без помощи дедушки-охранника я сумел вывести свой голос в комнату к Стёпке. – Ты нахрена туда залез?
– Скуф! Это совсем не то, что ты думаешь!
– А что же тогда?
– Почему ты просто не позвонил?!
– Потому и не позвонил! – предельно честно ответил я. – Чтоб ты не свалил раньше времени! Это если бы я тебя предупредил о визите заранее, то где бы мне потом тебя искать?!
– Повторяю: всё не так, как кажется!
Заладил одно и то же…
– Стёп, не вводи в искушение, прошу тебя! Я ведь уже давно хочу силушкой с этой вашей охранной системой померяться, да только повода не было! Давай лучше сам выходи!
– Скуф, это ошибка!
– Какая ж тут ошибка?! Ко мне какие-то молокососы на участок завалились! Газон потоптали, мотоцикл хотели забрать! Кузьмича мне, опять-таки, на ночь глядя раззадорили! Он ведь теперь спать не будет! У него и без того тревожность повышена!
– Скуф, это ошибка! Мы вместе с Володей…. Кххх-пхххх, – и тут начались помехи.
– Чего?!
– Мы с Володей… кхх-пххх… несколько раз!
– Батюшки, – вырвалось у меня.
– Перепроверяли… кххх-пххх… твоего имени… кххх-пххх… не должно было быть в списках!
– Стёп! Не слышно нихрена! Ты никуда не уходи, ладно?! Я к тебе сейчас сам спущусь!
– Не на… кхх-хпххх… жалуйста, Скуф, не надо!
– Жди!
Отвернувшись, я понял, что дедок-охранник воспользовался случаем и куда-то свалил. Наверняка, ведь сейчас будет ментам названивать. Вот и делай людям добро! Я его, главное, с люстры снял, а он мне нож в спину.
Ладно…
С неприятностями будем разбираться по мере их поступления.
Ну а сейчас – вперёд и вниз! Погляжу хоть, на что бюджет оборонки уходит, глядишь, и подскажу что путное… Держава потом спасибо скажет.
Наверное.
***
– Э-э-э-эть!
– Бах! – ещё чуть-чуть и вмятина в бронированой стене должна была прорваться.
– Э-э-э-эть!
– Бах!
Вот чем хренов мой дар, так это тем, что мне оружие противопоказано. Молоты гнутся, топоры мнутся, булавы вообще напополам разваливаются. Про мечи и прочие ковырялки и говорить нечего.
Короче говоря, приходится работать голыми руками.
Либо чистой энергией, но это уже по площадям тогда. А тут пространства узкие, не разгуляешься особо.
– Э-э-э-эть!
– Бах!
Ну наконец-то!
Магические щиты слетели первыми, видать, не выдержали нагрузки. Артефакты тоже довольно быстро разрядились в труху, и остался я один на один с полуметром козырных сплавов. А полметра – это что? Это даже не крыжовенный куст.
– Э-э-э-эы-ы-ы-ыкх, – я ухватился за края прорехи и начал раздвигать.
Ещё чуть-чуть, и я бы наконец-то встретился со Стёпкой лицом к лицу, но в этот же самый момент сверху и с улицы донеслось верещание сирен. Впрочем, было оно недолгим, потому как почти сразу же подключился матюгальник:
– Выходить с поднятыми руками! – заистерил голос. – В случае сопротивления бьём на…. ааа…
– Скуф?! – голос сверху резко поменялся.
– Володя?! – крикнул я в ответ, как-то сразу не подумавши, что он меня из этих катакомб не услышит.
– Скуф, пожалуйста, не делай глупостей! – продолжил минобороны. – Прошу тебя, выходи, давай поговорим!
Вот ведь чудак-человек. А я на кой-ляд всё это затеял?! Чтобы с охранной системой повоевать?! Ну… ну да, и это тоже. Но ведь изначально именно поговорить и хотел!
– Вз-з-з, – тут рядышком открылись двери в операционный блок.
Не то чтобы я не замечал их раньше. Просто решил, что это фора. Там же стыки и крепления, да и тонко небось… Неспортивно, другими словами…
Из дверного проёма высунулся Стёпка, неловко улыбнулся и сказал, что сейчас мне всё объяснит, только для этого ему нужно воссоединиться с Володей. Мол, так и так, у министра информации побольше, а его ректорская хата с краю.
– Ну, пойдём, – пожал я плечами.
И мы пошли.
Стоило нам со Стёпкой появиться на крыльце института, как к нему тут же ломанулась бригада скорой помощи, а на меня уставилась дюжина… да хотя какая там дюжина? Стволов пятьдесят, да все поди заряженные.
– Не стрелять! – заорал в матюгальник Володя. – Не стрелять! Кто курок тронет, будет медведей за полярным кругом пасти!
Ну ладно, вот это сейчас приятно было. Вон, как человек обо мне заботится.
– Скуф! Давай поговорим!
– Да давай уже, давай! – крикнул я.
Затем взял Стёпку под мышку, пока его эти коновалы до смерти не залечили, и спустился по ступенькам вниз.
– Всё не так, как кажется, – начал Володя, как только мы оказались наедине в его машине. – Да, действительно, есть такая программа. И да, действительно, мы со Стёпой лично её разрабатывали, но с какого чёрта твоё имя фигурирует в списках, совершенно непонятно.
– Ошибка какая-то! – поддакнул Стёпа. – А я ведь так сразу и сказал!
– Не кипятись, Скуф.
– Айтишники попутали, – решил начать стрелометание Степан Викторович. – По-любому это они! Напутали там что-то, натыкали, а мне потом бумажку на подпись дали, вот я и подмахнул, не глядя.
– Ну ты сам подумай, Скуф, – министр попытался очаровать меня своей улыбкой. – Ну нам на кой-чёрт с тобой отношения портить? Ты же сам знаешь, что мы к тебе со всей душой.
– Да-да!
– Завтра по утру первым же делом к Его Величеству пойдём, будем ходатайствовать, чтобы ошибку эту досадную в документах переиграли.
– Я тоже пойду! – заявил Стёпа.
– Лично батюшке-императору в ноги кинемся!
Что ж…
– Обещаете? – спросил я.
– Обещаем!
– Не врёте?
– Не врём, Скуф! Не врём!
– Хм-м-м…
Ну… Что сказать? Всё-таки Стёпа с Володей – это Стёпа с Володей. Они свои. А если своим не верить, то на кой-они нужны тогда вообще, эти свои?
– Ладно, – сказал я. – Хер с вами. Всё равно в город собирался, сестре закрутки завезти.
– Привет передавай!
– Ага, – кивнул я. – Ребят… вы это… Ничего, что я вам там стену помял? Без обид?
– Ничего-ничего, Скуф, – уверил меня министр обороны. – Раз помял, значит, плохо сработано было. Поставим новую, покрепче, проведём как краш-тест, освоим средства…
– Если испытать надо будет, вы зовите.
– Обязательно позовём, Скуф. Обязательно…
Признаться, к утру я уже и думать обо всём этом позабыл.
Пацаны пообещали, а значит, сделают. И значит, не нужно мне об этом думать; у меня и без того забот хватает.
У меня мёд не собран, и плотва косяками ходит, страдает без отлова. И первые августовские дожди позавчера прошли, а я у Лёхи насчёт лисичек спросить забыл. Лисичек ведь что? Личисек много не бывает! Что с жарёхой не съедим, то засолим. Кузьмич уже к закруткам приступить готов, банками и крышками на тех выходных затарился по самое небалуй.
Давно уже заприметил, что есть в нём что-то такое… от бабки. От злющей такой, агрессивной, австрийской бабки.
И кстати, ещё о делах.
У меня ведь ещё Лёхин участок!
Который год всё планирую его разгрести. От зарослей расчистить и посмотреть, в каком там состоянии дом сохранился. Под что-нибудь, да использую. Мне вот, например, бильярд у себя воткнуть катастрофически некуда.
А бильярд хочется.
Так что вот…
Все эти досадные недоразумения и ошибки айтишников сразу же остались где-то в прошлом, стоило мне переступить через ворота участка.
Проснулся я в прекрасном расположении духа. Сполоснул рожу, улыбнулся себе в зеркало, позавтракал деревенскими яичками с жареной докторской и было дело уже начал собираться в поход на пасеку, как вдруг вчерашние события снова дали о себе знать.
Глава 3
– Василий Иванович, к вам там гости, – ворвался в дом Кузьмич.
– Опять, что ли?
– Нет-нет, – поспешил успокоить меня Кузьмич. – Другие. Говорят, из службы безопасности Императора.
Не соврали, значит, пацаны. Добрались-таки до монарха. Правда, результат получился неожиданным.
– Ядрёна мать! – улыбнулся я.
И тепло так на душе сразу стало. Ну неужели Величество наконец-то сподобился выбраться?! Зовёшь его, зовёшь, хрен дозовёшься. Занятой больно, всё государственными делами управляет. А тут вдруг сам заявился да без предупреждения.
Ну вот и хорошо!
– Василий Иванович? – вслед за Кузьмичом в дом заглянул мужик в строгом костюме и с проводком, торчащим из уха.
Вроде как связь у них теперь на ментальном уровне осуществляется, безо всяких технических средств. Но императорская охрана всё равно проводки таскает. Дублирует для надёжности.
А мужика я этого хорошо помню.
Лет, не соврать, пять при Высочестве служит. Я его про себя Пингвином называю, а имя всё никак запомнить не могу. Что-то замороченное, на иностранный манер… то ли Рафаэль, то ли Габриэль. Что-то с элем связанное, короче говоря.
– В доме есть кто-то ещё? – спросил Пингвин. – Родственники, гости, прислуга?
Стандартная проверка. Так они, разумеется, все помещения лично обшарить должны. Но мне на слово верят, так уж у нас с императорскими безопасниками издавна повелось.
– Нету никого, – ответил я. – Только мы с Кузьмичом.
– Отлично, – тепло улыбнулся СБшник и пропал.
Пошёл обратно за Величеством. Сейчас участок по периметру оцепят, систему ПВО настроят, площадку посадочную под императорский винтокрыл выкосят и доставят в лучшем виде.
– Накрыть на стол? – спросил мой камердинер.
– Ну, Кузьмич, – пожурил его. – Ну утро же.
– Я имел в виду чай.
– Ах, чай… Чай можно.
– Василий Ива-а-а-аныч! – появилась в дверях наглая монаршая рожа.
– Пётр Николаа-а-а-аич!
Ну а дальше свершилось ритуальное приветствие. Мы крепко обнялись, я ущипнул Величество за пузо и сказал, что он поднабрал, а Величество в отместку подивился моей седине. К слову, благородной, серебристой и не такой уж частой.
– Садись, Величество, – пригласил я к столу. – Кузьмич сейчас чай подаст.
– Не-не-не, спасибо, – отказался Император и тяжко вздохнул. – Мне чай нельзя. Ты знал вообще, что там кофеина больше, чем в кофе? А нервная система, знаешь, и без того расшатана.
Тут я чуть повнимательней рассмотрел Величество.
Хм-м-м…
Что-то он и впрямь начал сдавать, а ведь всего-то на пару лет старше меня. Хотя… это не возрастное. Это именно что нервишки шалят. Взгляд тусклый, под глазами мешки, сам весь бледный. И рожа как будто бы… заострилась, что ли?
Плохо выглядел самодержец Российский, очень плохо.
Ему бы в Удалёнку на пару месяцев, да чтобы без телефона и почты. А лучше с Лёхой переговорить, у того нужные настоечки найдутся, враз монарх взбодрится.
– Василий Иванович, я к тебе по делу, – и вновь тяжкий вздох.
– Так, – кивнул я.
Панибратство панибратством, а когда государь о делах говорит, надо слушать.
– Про вчерашнее с тобой поговорить хочу.
И в пору бы мне оправдаться, мол, охранную систему на прочность проверял, но… повторюсь, сейчас слушать надо. Из-за одной системы, даже самой передовой и дорогущей, сам Российский самодержец ко мне бы не стал прилетать.
– Та ошибка в документах, про которую тебе сказали Державин и Владим-Саныч, это не ошибка. Но погоди! – вскинул Величество брови. – Погоди! На них не греши, они ни в чём не виноваты. Это моей рукой твоё имя было в программу вписано.
– Угу.
– Надо было, конечно, тебя лично в известность поставить. Ну так, кто ж знал, что эти остолопы всё, не глядя, подписывают, – хмыкнул Император. – Говорят, недоразумение у тебя по этому поводу случилось, – продолжил он, – так не сомневаюсь, что ты с ним разобрался.
– Угу.
Сказать что-то в ответ мне пока что было категорически нечего. Переварить всё это надо.
– Слушай, Скуф, – тут Величество назвал мой позывной, что, как мне кажется, в данном конкретном случае для меня ничем хорошим закончиться не могло. – Время сейчас мирное. Войны нет, да и ты не на службе. Приказывать я тебе в этом деле не могу и, если уж честно, не хочу. Род Скуфидонских…
Эх, любит он всё-таки долгие вступления.
– …род Скуфидонских во все времена самодержцам Российским служил и институт государственности поддерживал. Причём по совести служил, не по указке. Да и ты, Василий Иванович, как никто другой отличился. По сути, ты же в Великой Войне мне Империю сохранил…
– Было дело, – скромно улыбнулся я.
– Ну вот видишь.
– Что вижу? – осторожно уточнил я, уже понимая, к чему всё клонится.
– Всё видишь. Прошу я тебя, Скуф, как родного. Покажи пример остальным и выполни мою волю.
– Это мне, то есть, нужно со студентами повозиться?
– Со студентами повозиться, – кивнул Величество. – Воспитанием молодёжи заняться, будущего империи. К тебе ведь не абы кого пошлют… Лучших из лучших. У кого ж им ещё опыт перенимать, как не у тебя? Нас-то самих вспомни?
Вспомнил я и заулыбался даже.
Ещё со службы в потешном полку под Переславлем, что в младшем школьном возрасте Высочество очень любил строить замки из сена и перед штурмом коровьими лепёхами перебрасываться.
Сразу мысль пришла и сегодня соорудить чего-нибудь этакое. Всплакнём заодно, да понастальгируем по голожопым детским временам. Опять же самодержцу от забот государственных какая-никакая отдушина.
Вот только говном кидаться не будем.
Не по статусу оно теперь.
Величество мою улыбку увидел и продолжил настойчивее.
– Очень мне нужна группа толковых магов, и чтобы именно тобой была воспитана. Прямо вот очень нужна. Аж зубы сводит как, – слабо улыбнулся Величество. – Уважь меня.
И тут добил окончательно:
– Пожалуйста.
Думается мне, мало кто из ныне живущих слышал: «Пожалуйста», – из уст Петра Пятого. Не тот это человек, чтобы такими словами разбрасываться; ему и гордость не позволит, и заслуги. Да и хороший он мужик всё-таки, если разобраться, душевный.
И правитель толковый.
Так что есть у меня к нему уважение.
Не зря он всё-таки державой управляет, совсем не зря.
Да и общее прошлое, опять-таки. Те же замки из сена. Тот же навоз градом. Те же лодочки с парусами на Плещеевом и походные костры, и песни гусар, и девки сисястые хихикающие. Так что соглашаться или не соглашаться вопрос у меня уже не стоял.
Тут я для приличия чуть поломался, изобразил бурную мозговую деятельность, а после протянул Величеству руку.
– Договорились, Пётр Николаевич. Чем смогу – помогу. Привози мне своих студентиков. А что делать-то надо?
– Да ничего особенного. В плане военной подготовки чистая формальность. Погоняй их тут хорошенько да про свою героическую историю расскажи.
– Погонять, говоришь?
– Погоняй-погоняй, – кивнул Император. – И давай-ка не стесняйся. Если надо, они тебе и крышу поправят и с сорняками разберутся. Кузьмич-то у тебя не железный, ему поди тоже отдых нужен.
– Ваше Величество, – манерно кивнул австрияка.
– Ну, хорошо, – сказал я. – Когда ждать-то их?
– Скоро, Скуф, – Величество зачем-то посмотрел на часы и как-то вдруг очень сильно приуныл. – Уже совсем скоро…
***
Мой поход на пасеку отменился…
Да шучу я! Хера с два я своих пчёлок брошу и так не появлялся больше недели. Пчеловодство вообще сейчас под большой угрозой. Говорят, что ордынские шершни скоро и до Подмосковья доберутся. И что тогда делать, не знаю.
Ведь шершень – он же не человек. Ему лицо не сломаешь.
Ладно… не будем о грустном.
На пасеку я сходил, но в остальном планы на день пришлось переиграть. Автобус с одарёнными курсантами в количестве шести штук должен был приехать ближе к вечеру, а потому время поджимало.
Мы с Кузьмичом рассудили так:
Курсант должен страдать. Это закаляет характер, положительно сказывается на успеваемости и очень забавно смотрится со стороны. А потому особых удобств, которые обернулись бы неудобствами для нас, уважаемые студенты не получат.
Поначалу…
Поначалу пускай поживут где попало. Три койки мы оборудовали прямо в парилке, две в гараже, а один студентик, самый отчаянный, временно будет расквартирован на заднем дворе. Гамак есть, бочка с дождевой водой есть, продуктами, так и быть, обеспечу. А большего и не надо.
Так вот. Повторюсь, что это только поначалу.
Ну а потом студентики своим собственным трудом продолбят себе путь к лучшей жизни. Сперва оборудуют казарму в заброшенном коровнике, с председателем я уже договорился, ну а потом, если сдюжат, так вообще в лухари условия заедут.
Для этого им нужно будет расчистить Лёхин участок и подлатать дом. Звучит просто, но не всё так просто, что звучит просто. И особенно не всё так просто, как кажется, если оно вдруг кажется простым. Ведь борьба с сорняками на заброшенном участке друида – это не из области ландшафтного дизайна. Это война! Это борьба не на жизнь, а на смерть; суровая и отчаянная.
Сорнякам ведь отступать некуда, они на своей земле. И тут вообще не факт, кто кого первым выполет.
С Лёхой я уже на этот счёт переговорил, и он совсем не против.
– А ещё бильярд поставим.
– Чего?
– Бильярд, поставим, говорю!
– А, – кивнул друид. – Это дело хорошее.
Ближе к вечеру мы с Кузьмичом озаботились ужином. Молодняк ведь вечно голодный, а особенно служивый молодняк. Вот только:
– Куда попёр?! – в самый последний момент я успел поймать Кузьмича за руку.
Этот придурок по привычке решил нажарить мяса. Замариновал целый тазик шашлыка и уже потащил его в сторону мангала.
– А что не так, Василий Иванович?
– Жирно им будет.
– Но ведь Элеонора пропадает!
Элеонора – это свинья деда Макара. Он мне её буквально пару дней назад подогнал, прямо перед приездом министров. Само собой, уже в разобранном состоянии. И само собой, за деньги.
Некогда дед держал в Удалёнке целый свинарник, но вот теперь решил перепрофилироваться. Всё-таки до Москвы два шага, и возможности открываются чуть шире, чем тупо торговать салом. Вот и Макар, шагая в ногу с трендами, отошёл от свиней и занялся декоративными козлами.
Ох и чудные скотинки. Маленькие, бородатенькие и характером говнистые. Прям как Кузьмич, только с рожками.
Так вот:
– Элеонора пропадает!
– Не пропадёт, – возразил я. – Успеется, – и объяснил до кучи: – Я ведь, Кузьмич, не от жадности, а сугубо в воспитательных целях. Пускай не думают, что на курорт приехали.
– Как скажете, Василий Иваныч, – кивнул австрияка. – А что ж тогда готовить?
– Сейчас придумаем, – сказал я. – Давай-ка для начала в погреб слазим. Посмотрим, что у нас из стратегического запаса имеется.
Перловка!
Целый мешок на двенадцать килограмм.
Признаться, давненько я её не жрал. Кузьмич хоть и очень старается познакомиться с русской кухней, но не всё у него получается. Рассольник в его исполнении был похож на помои с томатным соком, и больше мы к нему не возвращались.
Ну а теперь, получается, настал её звёздный час.
– Тащи казан, – приказал я. – И две банки тушёнки. Нет… три! Сегодня можно.
– Будет сделано, Василий Иванович.
– А Элеонора пускай промаринуется до завтра.
– Как скажете, Василий Иванович.
Солнце потихоньку покатилось к закату.
Я расположился на крыльце в кресле-качалке и раскурил одну из сигар. Сигары были толстые, размером с палку сырокопчёной колбасы. Это мне министры вчера привезли. Костя Васильевич, глава Тайной, недавно в командировку на Кубу летал, вот и припёр с собой гостинцев.
– Хорошо, – сказал я вслух, а про себя подумал, что моему спокойному размеренному быту на какое-то время пришёл конец.
Величество не сказал, как долго мне предстоит управляться со студентами, но если рассудить логически, то до выпускных экзаменов. А сдачу выпускных экзаменов в Академии Одарённых вполне себе можно форсировать.
Поднатаскаю ребят на подвиги, закроем ТРЕЩИНУ, да и дело с концом. Насколько мне известно, это и есть конечная точка обучения любого мага.
– Как настроение, Василий Иванович? – вылез из дома Кузьмич.
– Да ничего, – буркнул я. – Сигару хочешь?
– Если позволите, Василий Иванович.
– Да позволю, чего уж там, – сказал я. – Ты, главное, не в затяг. Ты ж малохольный, откачивать тебя потом.
– Хорошо, Василий Иванович.
Кузьмич раскурился, и следующий час, а, может быть, и дольше, мы провели в благословенном спокойствии.
Где-то вдалеке, так что почти не слышно, неслись по трассе большегрузы. Через два дома вверх по улице тихонечко играло радио, а со стороны Лёхиной делянки стучал дятел. Комары почти не докучали, их этим летом вообще мало уродилось.
Можно было бы от них и вовсе куполом силовым магическим закрыться, но тогда и прохлады не будет, а без неё уже не то совсем. Так что и хрен с ними, не загрызут.
С соседского участка нестерпимо сильно пахло скошенной травой.
В крыжовенных кустах прошуршал ёжик.
По всей Удалёнке зажглись фонарики, да ещё и прохлада эта вечерняя, которая буквально шепчет на ухо: «Займи, но выпей».
И никаких неотложных дел. Никакого городского нервяка и суеты, и злости, и шелухи, и бумаг этих сраных… да, особенно меня радовало отсутствие бумаг, до отказа наполненных пустыми бюрократическими значениями.
Мой мир был прост и прекрасен.
– Да-а-а-а, – периодически вслух говорил я, и, судя по довольной улыбке Кузьмича, он, кажется, понимал о чём речь.
– Василий Иванович, – ухо австрияка первым уловило тарахтение мотора. – Кажется, едут.
И впрямь, слышится.
Уже через минуту из-за угла показались жёлтые фары микроавтобуса.
Мы с Кузьмичом спустились с крыльца и пошли встречать дорогих гостей. Не хлебом-солью, конечно, но всё равно. Начинать знакомство нужно с мажорной ноты; ну а особенно с теми, кто собирается ко мне на постой на неопределённый срок.
Да и к тому же…
Раз уж за эту группу вписался сам Его Величество, то мало ли кто из этих ребят вырастет. Будут потом в верховных кабинетах друг другу пересказывать, как их старик Скуф уму-разуму учил.
Можно сказать, путёвку в жизнь дал.
Эх… Историю творю, ядрёна мать!
– Сюда! – крикнул я, раздвигая ворота, и махнул водиле. – Сюда! Заворачивай!