Кто я?..
– Да чё мы его боимся, – раздался голос из толпы. – Нас много, а он один. Доходягу рядом с ним я не беру в расчёт.
Я увидел того, кто это сказал. Сон Паныль. Стоял возле третьей парты, сложив руки на груди. В его глазах не было страха передо мной. Только наглая ухмылка.
– Первый, – начал отсчёт Джинхо.
Я медленно подошёл к нему. Он не двинулся. Смотрел на меня с вызовом, слишком самоуверенно. Он не понимал, что его ждёт.
Я искал раскаяние в его глазах. Хотя бы тень сожаления. Хотя бы понимание того, что он сделал.
И не увидел ничего.
– Чё уставился, фр… – Он не успел закончить.
Я ударил его под дых. Палка вошла в мягкий живот, он согнулся, выдохнув весь воздух разом. Затем, ударил палкой по спине – он упал на пол. Два раза я пнул его по лицу. Пошла кровь. Попало мне на кроссовки.
– Кто ещё был с ним? – Спросил я.
Тишина.
– КТО? – Уже прокричал.
Чьи-то пальцы вцепились в мою руку. Я не глядя направил удар палкой назад. Услышал сдавленный стон. Обернулся. Томин стоял на коленях, держась за бок. Его лицо побледнело, губы сжались в тонкую линию. Он смотрел на меня так, будто видел впервые.
– Вот же идиот! – Выругался Джинхо.
У меня что-то щёлкнуло в голове. Я отбросил палку. Она покатилась по полу. Я подбежал к нему, опустился рядом.
– Томин… Я… Я не хотел…
– Да что с тобой творится, Минхо? – Он с трудом выговаривал слова. Было видно – ему больно. Очень больно. – Посмотри вокруг…
Я поднял голову.
Сон Паныль лежал на полу, закрывая лицо руками. Между пальцев сочилась кровь. Мастер сидел у стены, прижимая ладонь к носу. Исон всхлипывал, уткнувшись в плечо медика. Остальные жались по углам, стараясь не смотреть на меня. В один момент, глядя на них, я поймал себя на мысли: «Рина была права… Как куски протухшего мяса…».
– Я не узнаю тебя, – сказал Томин. – Кто ты?
Я замер. Снова этот вопрос. Кто я? Спустя столько лет.
Кто я?
Пятилетний мальчик, который впервые понял, что система всегда будет против него. Ребёнок, смотревший, как уходит отец. Как забирают его преданного пса – единственное существо, которое любило его без условий.
Я встал. Подошёл к двери и остановился на пороге. За моей спиной кто-то шептался. Кто-то пытался поднять Сон Паныля с пола. Я не оглядывался.
– Минхо… – Позвал Томин. Его голос был тихим, почти умоляющим.
Я шагнул за порог. В коридоре было пусто. Я направился к выходу.
Внутри была пустота. И в этой пустоте, как эхо, всё ещё звучал вопрос: «Кто я?»
***
Я перестал появляться в Академии после этого случая.
Первую неделю думал, начнут звонить мастера. Или ко мне придут Охотники по поводу нападения. Я перебирал в голове их возможные вопросы, репетировал, что буду отвечать. Готовился к худшему.
Но ничего не происходило.
Только Томин пытался связаться со мной. Он писал, звонил. Я видел уведомления на экране, читал первые слова сообщений и убирал телефон в сторону. Не мог найти в себе силы, чтобы ответить.
«Всего лишь хотел защитить его».
Я повторял это про себя снова и снова. Я хотел защитить. Я хотел наказать тех, кто посмел тронуть единственного человека, который не отвернулся от меня. Но я был так ослеплён собственной злобой, что не заметил, как ранил его.
– Ты не виноват, – сказал Джинхо.
Я не ответил.
– Он сам подошёл сзади. Сам схватил тебя за руку. Ты не обязан отвечать за его глупость.
– Он хотел остановить меня…
– Это не твоя проблема.
– Я ударил его…
– Случайно. В бою некогда разбираться. Ты действовал правильно.
– Это был не бой, а расправа.
Джинхо замолчал. Я чувствовал его недовольство, его раздражение моим упрямством. Но он не стал спорить дальше. Просто затих, оставив меня наедине с мыслями, которые я не хотел додумывать до конца.
Всё случилось из-за него.
Потому что я слушал Джинхо. Потому что действовал по его указке, подчинялся его командам. Но так не должно было быть. Это он сидит у меня в голове, а не наоборот. Тогда почему я поддаюсь его манипуляциям?
Хороший вопрос…
Потому что часть меня согласна с ним. В этом мире люди понимают только язык силы. Но когда-то была и другая часть. Та, что помогала бороться с ненавистью к миру.
Она давно затихла…
Она поняла, что проиграла в битве за мой разум, и замолчала. Просто перестала тратить силы на борьбу, которую не могла выиграть.
Вторую неделю Томин начал приходить каждый день.
Он без конца стучался в дверь, а я сидел на кровати, не собираясь даже подходить.
– Минхо, – звал он меня.
Я не отвечал.
Томин стоял под дверью минуту, две. Потом садился на пол. Иногда он что-то рассказывал. Про пары, про мастера, который опаздывал. Про свою брюнетку – он так и не назвал её имени. Про погоду, про новости, про еду в столовой. Он разговаривал через дверь, как будто это было нормально.
Через полчаса он уходил. На следующий день – снова.
Я хорошо держался.
На четвёртый день я поймал себя на том, что прислушиваюсь к шагам на лестнице. Жду. На пятый день я стоял рядом с дверью. Слушал его голос. Он устал, но всё ещё пытался шутить.
– … а мастер говорит: «Это вы должны были подготовить отчёт, а не я». Ну и кто из нас мастер, а?
Я прижался лбом к стене рядом с дверью.
– Открой, – сказал Джинхо.
– Нет.
– Чего ты боишься?
– Себя.
На седьмой день я сдался и открыл дверь. Томин сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Увидев меня, он просто поднял голову и посмотрел. Под глазами залегли тени. Волосы торчали в разные стороны – будто он спал здесь.
– О, так ты жив, – сказал он. – Хорошо. – В его голосе была ирония. Я молчал, стоя в дверном проёме.
– Сейчас я скажу, что хотел, – продолжил Томин. – И только потом ты откроешь рот, понял?
Я кивнул.
Он встал, отряхнул джинсы. Зашёл в квартиру. Я не остановил его. Он прошёл в комнату, сел на стул. Я прошёл за ним.
– Во-первых, – начал он, загибая палец, – ты не виноват в том, что мне прилетело. Сам забыл про правило: больше получает тот, кто разнимает драку. – Он усмехнулся, почесав затылок.
Я смотрел на него и не находил слов.
– Во-вторых, – он загнул второй палец, – эти ублюдки получили по заслугам. – Он произнёс это спокойно, без злорадства. Просто как факт, который не требовал доказательств. – После того дня, кстати, они тоже не появлялись в Академии.
Мгновенно проскочила мысль: «Рина… Она постаралась. Сделала так, чтобы у меня не было проблем…». Но, как ни странно… Мне было всё равно, что с ними стало.
– Люди делают вид, что ничего не произошло, – продолжил Томин. – Как будто ничего и не было. Это странно… И пугающе одновременно.
Я почувствовал, как Джинхо захотел сказать что-то ядовитое, острое, про трусость и стадное чувство. Но он промолчал. Видимо, понял, что сейчас я против его колкостей.
– И, в-третьих, – Томин загнул третий палец и посмотрел на меня. Прямо в глаза.
– Минхо… Я не злюсь на тебя. – Пауза. – Мы же друзья… И я бывает косячу. Ты же прощаешь меня.
Он говорил медленно, подбирая каждое слово, прежде чем произнести вслух.
– Но… Я вижу, что ты меняешься. Становишься злее… Более жестоким. – Пауза. – Я хочу помочь…
Он смотрел на меня. Я на него.
– И если ты думал, что отгородишься от меня и я отстану… – Он снова усмехнулся, почесал затылок, – то ты идиот похлеще меня.
– А я-то надеялся… – Не удержался Джинхо. В его голосе было разочарование. Словно он рассчитывал, что Томин окажется таким же, как все, и теперь чувствовал себя обманутым.
Я не ответил ему.
– Расскажи мне, Минхо, – сказал Томин. – Не заставляй выяснять всё самому.
Я замер.
Это был хороший аргумент. Если позволить ему выяснять самому, он неизбежно нарвётся на Рину. А она, как я успел понять не любит, когда кто-то копается в её делах. К сожалению или к счастью, я был одним из её дел. Я представил, как Томин бродит по городу, задаёт вопросы, привлекает внимание. Как её люди замечают его. Как она решает, что от него нужно избавиться.
Не было другого выхода.
– Хорошо, – ответил я ему наконец.
Я не знал, с чего начать. Слова путались, застревали в горле.
– Помнишь, ту ночь в клубе? – Начал я.
Томин кивнул.
Я рассказал ему про переулок. Про драку с двумя парнями, про нож, про пакет с кровью, который лопнул у одного из них под одеждой. Про девушку и её смех – тёплый и опасный одновременно.
– Рина, – сказал я. – Её зовут Ли Рина.
Томин молчал. Слушал, не перебивая.
Потом я рассказал про встречу с ней в январе. Про папку с моим делом. Про то, как она говорила о моём пробуждении, о редком классе, о талантах, которые нужны ей.
– Она сказала, что у меня тот же взгляд, что и у неё, – закончил я. – Взгляд убийцы.
Томин сглотнул. Я увидел, как двигается его кадык.
– И… – Он запнулся. – Ты веришь ей?
– Не знаю… Но зато она знает про меня всё.
Томин побледнел. Его пальцы потянулись к ремню рюкзака – старая привычка, которая возвращалась в моменты сильного напряжения.
– Зачем? – Спросил он. – Зачем ей это? Для чего именно ты ей нужен?
– Этим она со мной не поделилась… – Я выдержал паузу. Я должен был рассказать ему самое важное. – Это не всё, – произнёс я. – Рина – только малая часть проблем.
Томин поднял голову.
– Есть кое-что серьёзнее. Вещь, которой ты можешь испугаться. Решишь, что я сумасшедший. Сдашь меня в психбольницу.
Он посмотрел на меня.
– Да я бы давно это сделал, – сказал он вдруг. – Только не справлюсь с тобой. – Он засмеялся. Нервно. Я не ответил.
– Ещё с детства, я начал слышать голос. Сначала я думал, мне показалось. Он изредка бросал пару фраз и надолго исчезал. Но… В какой-то момент он остался. Он побуждал меня к насилию. Любой конфликт я решал одним способом – выбивая всё дерьмо из противника.
– Минхо… – Хотел что-то сказать Томин, но я не прервался.
– Я пытался контролировать его. Пытался игнорировать. Но все старания пошли прахом, когда на нас напал тот бездомный. – Я посмотрел на свои руки, вспоминая тот день. – Сопротивляться ему стало почти невозможно. Тем более, сейчас в драках он гораздо полезнее, чем был раньше.
Я рассказал ему всё про Джинхо. Про его голос, который звучит в моей голове так же отчётливо, как мой собственный. Про крылья, про когти, когда он мне единожды показался. Про то, как он командует мной в бою, а я подчиняюсь.
– Его зовут Джинхо, – добавил я в конце. – Он сказал, что он – то, что я пытаюсь в себе подавить. – Я замолчал.
Томин тоже не произнёс ни слова.
Секунды тянулись медленно. Я слышал, как стучит моё сердце. Как шумит вода в трубах у соседей. Как где-то далеко, на улице, сигналит машина.
– Думаю… – Наконец произнёс Томин. Его голос вдруг стал хриплым. – Сперва нужно разобраться с тем, что хочет от тебя та девушка. Ри… Рина? – Он сидел, глядя в точку перед собой. Потом повернулся ко мне. – Для чего ты ей будешь нужен, когда пробудишься… Если пробудишься… – Он осёкся. – С голосом в твоей голове сложнее, – добавил он. – Но мы и с этим разберёмся.
– С кем он там разобраться собрался? – Возмутился Джинхо.
Я смотрел на него и не верил. Искал в его глазах отвращение, страх, желание уйти. Но находил только усталость и ту самую решимость, которая заставляла его семь дней подряд сидеть под моей дверью.
– Ты… – Мой голос сорвался. Я прокашлялся. – Ты правда хочешь помочь? Хочешь остаться моим другом?
Томин взглянул на меня.
– Минхо, – сказал он. – У меня не было брата… – Пауза. – Так пусть будет хотя бы такой придурковатый. – Он снова усмехнулся.
И в этот раз я тоже.
Глава 6. Внезапный рост
Внезапный ростСудьба… Она редко одаривала меня.
Стоит ли благодарить её за друга? Будем честны, я бы спокойно жил и без него. Так можно ли считать его подарком судьбы? Вряд ли.
Лорд? Если бы он был её подарком, то его не забрали бы у меня.
Всё, что приносила мне судьба на протяжении жизни – это лишь испытания. Бесконечно следующие друг за другом испытания. Делали ли они меня сильнее? Возможно. Но вместе с тем они меня и ломали.
Можно было бы провести аналогию. Кости ведь иногда ломают, чтобы они правильно срослись. И после того, как ломаешь кости, они становятся крепче.
Но нет.
Со мной это работает не так. Судьба без сожалений ломает меня, чтобы из осколков собрать то, что нужно ей. А что нужно мне? Раньше я мог ответить на этот вопрос. Сейчас… Сейчас я сам этого не знаю.
Но в какой-то момент судьба всё-таки решила помочь мне. И, возможно, это и было её подарком. Но, возможно, и проклятьем. Ведь с его приобретением я должен был забыть о прошлом, чтобы без сожалений сделать шаг в будущее.
С момента моей расправы, которую я устроил в Академии, не происходило никаких значимых событий вплоть до выпуска.
Два года.
Два года я жил почти обычной жизнью. Почти.
Из всего я могу выделить лишь поиск ответов, который мы вели с Томином день за днём, пока не зашли в тупик.
Выяснили мы что-то полезное?
Нет.
Лишь то, что Джинхо может быть результатом шизофрении. Мы отмели этот вариант сразу. Знаю, в этом вопросе я необъективен, но нутро подсказывало, что это не мой случай.
При попытке выяснить, кто такая Ли Рина, было ещё хуже.
Сперва Томину подбросили записку с угрозами. Он нашёл конверт в кармане своей куртки.
«Если не прекратите, тебе сначала сломают ноги. Если всё равно продолжите – последствия будут печальнее».
Мы рискнули.
Через три дня он нашёл на пороге своего дома коробку. Обычную картонную коробку, перевязанную бечёвкой. Внутри лежала мёртвая ворона. Её голова была вывернута в обратную сторону. Под птицей – записка: «Ты следующий».
Томин позвонил мне сразу же, как прочитал записку. Я слышал, как дрожит его голос. Как он пытался шутить, но путался в словах. Я прекрасно его понимал. Больше рисковать мы не стали.
И всё, что нам оставалось – это погрузиться в учёбу. Лекции, практика, экзамены. Обыденность, в которой можно было спрятаться от вопросов, оставшихся без ответов.
Как только мы с Томином так сблизились, Джинхо появлялся всё реже и реже. Его голос затихал, уходил на задний план, растворялся в шуме дней. Сначала я ждал подвоха. Прислушивался к тишине внутри себя, пытаясь уловить знакомые интонации. Но шли недели, а он молчал.
И я видел в этом положительный знак.
Мне начало казаться, что моя жизнь налаживается, я становлюсь обычным человеком. Джинхо затих. Рина не объявлялась. Как будто всё это было лишь дурным сном, который наконец закончился, и я проснулся.
Я почти поверил в это.
День выпуска показал, насколько сильно я ошибался.
25 июня 2016 года.
Я помню этот день. Все были одеты нарядно. Парни в брюках, пиджаках, рубашках и галстуках. Кто-то чувствовал себя неловко в непривычной одежде, кто-то, наоборот, расправил плечи, наслаждаясь вниманием. Девушки в платьях – лёгких, пёстрых, строгих. Даже мастера были одеты так, что я не сразу их узнал.
Нас вызывали по одному на сцену. Вручали диплом, жали руку. Кто-то фотографировал, кто-то хлопал. Всё как положено. Мы с Томином сфотографировались пару раз на его телефон. Он обещал прислать фотографии позже. Стоял рядом, улыбался своей привычной дурацкой улыбкой, и впервые за долгое время я видел его по-настоящему спокойным.
По громкоговорителю объявили, чтобы все прошли на стадион для прощальной церемонии. Все вышли. Наконец, после официальной части, можно было спокойно поговорить, обменяться впечатлениями, сделать ещё сотню снимков на память.
Я был с мамой. Она держала меня под руку, и в её глазах стояли слёзы, которые она пыталась спрятать за улыбкой. Она гордилась мной. Реально гордилась. Я смог закончить Академию, и весьма успешно – чего мы с ней оба не ожидали.
Томин был где-то в стороне со своими родителями. Я видел, как он обнимает мать, как отец хлопает его по плечу. Всё было хорошо.
Всё было так, как должно было быть.
Пока я не увидел Рину.
Она стояла чуть в стороне от общей толпы. С букетом цветов – белые розы, перевязанные атласной лентой. С ней было двое мужчин. Оба в строгих костюмах, с одинаково пустыми лицами. «Охрана», – подумал я.
На мгновение мне показалось, что это ошибка. Что я просто увидел кого-то похожего. Но нет. Это была она. Те же каштановые волосы, теперь распущенные, падающие на плечи. То же красивое лицо. Те же глаза, которые смотрели на меня из толпы и будто говорили: «Вот мы и встретились, Минхо».
Я попросил маму подождать пару минут.
– Мне нужно переговорить со знакомой, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Мама кивнула, отпустила мою руку. Я направился к Рине.
Она смотрела, как я подхожу. На её губах играла лёгкая улыбка – милая, тёплая, опасная.
– О, а ты можешь выглядеть стильно, – сказала она, когда я приблизился к ней. В её голосе звучало восхищение.
– Что ты здесь делаешь? – Спросил я тихо, чтобы никто из проходящих мимо людей не услышал.
– Пришла поздравить тебя с получением диплома, – ответила она, всё так же улыбаясь. Протянула мне букет.
Я взял цветы машинально. Я не хотел этого делать. Но почему-то сделал. Руки будто перестали мне подчиняться. В голове крутились вопросы, которые я хотел задать. Где ты была? Почему исчезла? Что тебе нужно? Зачем ты здесь?
Я открыл рот, чтобы спросить, но меня прервали.
– Минхо? Почему ты не представишь меня своей девушке?
Мама.
Она не стала ждать. Подошла сама. Стояла рядом и смотрела на Рину с любопытством и лёгким смущением. Я почувствовал, как краска заливает моё лицо. Дурацкая реакция, которую я не мог контролировать.
– Мам… Она… – Я запнулся. Слишком долго думал, подбирая слова.
– Здравствуйте, госпожа Ан Сона! – Рина сделала неглубокий поклон. – Моё имя Ли Рина.
Она выпрямилась, посмотрела на маму с той же тёплой улыбкой.
– Вы же знаете нашего Минхо… Из него всё нужно вытягивать клещами.
– Это точно… Если сама не узнаешь, он не расскажет… – Усмехнулась мама.
Они обменялись понимающими взглядами. Две женщины, которые нашли общий язык. Чего я искренне не желал.
– Мам, мы с Риной отойдём ненадолго, нам нужно поговорить, – сказал я, пытаясь увести Рину подальше, пока она не сказала чего-нибудь лишнего.
– Ох, конечно, я буду ждать у входа, – ответила мама. Она ещё раз улыбнулась Рине и направилась к выходу со стадиона.
– Что ты делаешь? Почему не сказала маме, что ты не моя девушка? – Спросил я её, хотя первые вопросы должны были быть другими.
Она усмехнулась. В её глазах заплясали искорки – будто она играла в игру, в которой одерживает безоговорочную победу.
– Ты тоже не отрицал…
Я сжал зубы. Спорить бесполезно. Она всегда найдёт способ вывернуть любой разговор в свою сторону.
– Где ты была всё это время? – Наконец я задал нужный вопрос. – Почему запугала всех, с кем я виделся? Что тебе нужно здесь?
Я выпалил всё сразу. Главные вопросы. Те, ответы на которые мне были необходимы в первую очередь.
И вдруг у меня закружилась голова.
Сперва я подумал, что перенервничал. Слишком много людей, слишком много событий для одного дня. Но головокружение не проходило. Оно нарастало, мягко раскачивая мир перед глазами.
– Я уезжала из страны, – ответила Рина на первый вопрос. – Нужно было уладить некоторые дела. Слегка задержалась.
Всё поплыло перед глазами. Не сильно, но довольно ощутимо. Края предметов размылись, звуки стали приглушёнными.
– Я не запугивала, – продолжила она. – Лишь поручила своим людям, чтобы они позаботились о тебе… – Она сделала задумчивый вид. Склонила голову чуть набок, рассматривая меня. – И оказалась права. Ты хотел перебить полгруппы? – В её голосе звучало удивление. Или она делала вид, что удивлена.
Мир перед глазами поплыл сильнее. Я почувствовал, как ноги становятся ватными. Как земля уходит из-под подошв. Как темнота начинает наползать с краёв зрения. Я попытался сделать шаг, удержаться. Бесполезно.
Я был готов рухнуть на землю, но чьи-то руки подхватили меня под локти. Сильные руки. Крепкие.
– Быстро, в машину его, – услышал я голос Рины. – И смотрите, чтобы его мать вас не заметила.
Это было последнее, что я услышал.
Дальше я вырубился совсем.
***
Я очнулся от того, что у меня сильно затекла спина.
Первые несколько секунд я не понимал, где нахожусь. В глазах всё расплывалось пятнами. Я моргнул. Ещё раз. Зрение постепенно приходило в норму.
Я сидел в кресле. Мягкое, с высокой спинкой. Передо мной, в таком же кресле, сидела Рина. Её лицо было серьёзным, почти суровым. Она смотрела в телефон, пальцы быстро нажимали по экрану.
Я осмотрелся.
Справа – иллюминатор, за которым было темно. Только редкие огни где-то далеко внизу. Слева – проход. Пустой. Ряды кресел уходили вперёд и назад, но в них никого не было. Постепенно ко мне приходило понимание того, где я нахожусь.
Самолёт.
Я сидел в кресле самолёта, который куда-то летел.
Рина подняла глаза от телефона. Заметила, что я смотрю на неё.
– Долго же ты спишь… – Произнесла она. В её голосе сквозило негодование.
– Ты совсем с ума сошла? – Я хотел закричать на неё, но сил не было даже на это. Голос прозвучал тихо. – Похитила меня?
Она смотрела на меня без эмоций.
– Ты чем-то усыпила меня? – Я протёр глаза рукой. Веки казались тяжёлыми, пальцы плохо слушались.
Рина слегка улыбнулась.
– К твоему счастью, нет, – ответила она спокойно.
– Ты будешь врать даже об очевидном? – Я не сдерживал негатив. Ситуация была за гранью. Она вздохнула.
– Ан Минхо… – Рина сделала паузу. – У меня полным-полно грехов… Но ложь не в их числе.
Она сказала это тихо, почти ласково. Но я вдруг отчётливо понял: если бы она не была добра ко мне, я мог лишиться языка в тот же момент, как задал вопрос.
«Нужно быть осторожным.»
– Тогда что со мной произошло? – Спросил я, сменив тон на более снисходительный.
Рина откинула спинку своего кресла назад, почти в горизонтальное положение. Закрыла глаза.
– Ты пробудился, Минхо. – Её голос звучал устало. – Сейчас мы летим в Омгён. Все остальные вопросы по прилёту. – Пауза. – Я жутко устала возиться с тобой. Столько нужно было уладить, чтобы тебя не бросились искать… Хочу отдохнуть.
Она отвернулась к иллюминатору, давая понять, что разговор окончен. Я не стал спорить. Что я мог сейчас сказать? Любой её ответ меня бы не устроил. Да и что я мог сделать сидя в самолёте? Нужно сохранить здравый смысл… Или его остатки.
Но…
Я пробудился?
Я этого не чувствовал. Всё было как обычно. Те же мысли. То же тело. За исключением небольшой слабости, я не чувствовал, чтобы во мне что-то изменилось.
Может… Она ошиблась? И из-за её ошибки я сейчас лечу в город, который находится в тысячах километров от дома… Что будет, когда она поймёт? Убьёт? Вернёт обратно? Я посмотрел на неё. «Скорее всего убьёт», – подумал я. Если я ей не нужен, если я ошибка, то от меня можно избавиться без лишнего шума. Никто не найдёт. Никто не узнает. Ведь она «столько уладила, чтобы меня не бросились искать.».
– Ты можешь перестать? – Раздался знакомый голос.
Я вздрогнул.
– Джинхо? Ты… – Я не мог подобрать слов. Столько времени от него была тишина. Столько времени, когда я почти поверил, что он исчез навсегда.
– Я никуда и не уходил, – голос Джинхо звучал с привычной иронией, но в нём чувствовалась обида. – Просто… Ты слишком был занят со своим «другом», что на меня у тебя совершенно не было времени. И мне не оставалось ничего, кроме как отойти на второй план. – Он замолчал, будто ждал моей реакции: раскаяния, извинений.
С чего бы мне их чувствовать?
Я молчал несколько минут. Смотрел в иллюминатор. Джинхо тоже молчал.
– Как ты думаешь, Джинхо? – Спросил я наконец. – Я пробудился? – Я был неуверен, стоит ли вообще задавать ему вопросы. Тем более разговаривать. Но беспокоить Рину мне хотелось меньше.
– Да, Минхо, – ответил он коротко. Сухо. Без пояснений. Видимо, обиделся сильнее, чем мне показалось сначала.
– Тогда почему я этого не чувствую?
– А что ты хотел? – Джинхо усмехнулся. – Табличку над головой? «Внимание, Охотник»?
Я промолчал.
Он вздохнул.
– Ты обрёл силу, и твой организм перестроился, чтобы приспособиться к ней, – пояснил он, на этот раз более подробно. – Поэтому ты вырубился на два дня. И поэтому ты не чувствуешь изменений.
– На два дня? – Я едва удержался, чтобы не вскрикнуть. Два дня. Я был без сознания два дня.
– Да… Два дня, – голос Джинхо оставался спокойным. – Не переживай, она обо всём позаботилась.