Сигнал из леса

Глава 20

СУББОТНИЙ РАФ

Субботнее утро в гостиничном номере обещало быть идеальным. Мурзалетта спала, уютно свернувшись калачиком, уткнувшись носом в подушку, а её длинные чёрные кудри разметались по постели, словно шёлковый водопад. На тумбочке, в луче утреннего солнца, стоял деревянный цветок – тот самый, грубо вырезанный, но бесконечно родной. Тишина, покой, благодать.

Кап.

Мурзалетта чуть поморщилась во сне, но не проснулась. Перевернулась на другой бок.

Кап. Кап.

Она недовольно шевельнула ухом, пытаясь отогнать назойливый звук, как надоедливую муху.

КАП. КАП. КАП!

Холодная капля шлёпнулась прямо на нос, и Мурзалетта подскочила на кровати, издав совершенно некультурный, но очень выразительный звук:

– Мррраааау?!

Она протёрла глаза и подняла голову. С потолка, прямо над её кроватью, свисало мокрое, расползающееся пятно, а на полу уже образовалась приличная лужица, в которой печально отражался солнечный зайчик. Её прекрасное субботнее утро только что утонуло в прямом смысле этого слова.

– Да что ж такое! – простонала она, спрыгивая с кровати прямо в тёплую воду.

Накинув халат на ходу, она пулей вылетела в коридор и взлетела на этаж выше. Поступь её была тяжёлой, яростной, почти армейской. Найдя нужный номер, она начала барабанить в дверь так, будто от этого зависела судьба вселенной.

– Уважаемый! – загремел её голос, в котором зазвенел металл, достойный командира роты. – Сегодня утро субботы! Имейте совесть! У меня в номере целое озеро разлилось!

Дверь открылась. На пороге стоял высокий, статный рыжий кот. Весь его вид был настолько жалок и комичен одновременно, что Мурзалетта на секунду опешила. Он был насквозь мокрый – шерсть слиплась, с хвоста стекала вода, образуя на полу маленькую лужицу. В одной лапе он сжимал бесполезное, уже насквозь промокшее полотенце, в другой – переполненное ведро, из которого выплёскивалась вода при каждом его движении. Вид у него был совершенно растерянный и бесконечно несчастный.

– Я… – забормотал он, смущённо переступая с лапы на лапу. – Я делаю что могу… Честное слово. Труба лопнула. Я пытался её заткнуть, но она… она не затыкается. Звонил на ресепшен, они обещали сантехника, но его до сих пор нет. Я не виноват, что испортил вам утро, я…

Мурзалетта, не слушая его сбивчивых оправданий, решительно отодвинула его лапой и зашла в номер. Беглый осмотр подтвердил худшие опасения: настоящий потоп. В центре комнаты, на кровати, грудой лежали мокрые, безнадёжно испорченные документы, с которых мерно капала вода. Похоже, этот несчастный кот пытался спасать свои бумаги, но потерпел сокрушительное поражение.

Мурзалетта глубоко, с шумом вздохнула, развернулась и, не сказав ни слова, быстрым шагом направилась к лифту.

Ресепшен встретил её стерильной чистотой и фальшивыми улыбками. Мурзалетта встала у стойки, как грозный прокурор на процессе века. Администратор – мелкий, суетливый хорёк в очках – заметался под её взглядом, как мышь перед удавом.

– Пятнадцать минут, – чеканила Мурзалетта, и каждое её слово падало, как тяжёлый камень. – Я жду сантехника пятнадцать минут! А мой номер тем временем превращается в филиал Венеции! У меня там, между прочим, вещи, документы, настроение – всё мокрое!

Хорёк залепетал что-то про "обстоятельства непреодолимой силы" и "технические неполадки", но в этот момент в холл влетел запыхавшийся сантехник – пожилой, но крепкий барсук с чемоданчиком инструментов. Они втроём поднялись на этаж.

Сантехник деловито залез под раковину в номере у рыжего кота, покряхтел, позвякал инструментами, и – о чудо! – вода наконец перестала течь. Воцарилась тишина, нарушаемая только мерным капанием с мокрой кровати.

На этой кровати, в центре безобразия, сидел тот самый рыжий кот. Он держал в лапах стопку промокших, слипшихся документов и смотрел на них с выражением такой вселенской скорби, будто прощался с лучшими друзьями.

В номер влетел администратор, размахивая лапами и рассыпаясь в извинениях. Мурзалетта скрестила лапы на груди и произнесла тоном, не терпящим возражений:

– Значит так. Я хочу два лучших номера в этом отеле. Бесплатно. И без этих кошмарных жёлтых обоев в горошек, которые меня преследуют, как кошмар. Иначе я пишу такую жалобу в книгу отзывов, что её будут изучать в академии гостиничного бизнеса как пример идеального скандала! У меня есть опыт, у меня есть талант, и у меня, между прочим, испорченное субботнее утро!

Администратор, сражённый её напором, сдался без боя. Ключи от двух люксов появились на стойке через минуту.

Через полчаса Мурзалетта, довольная собой как никогда, стояла у лифта с новенькими ключами в лапе. Её хвост гордо поднят, на морде – выражение победительницы. Она выиграла эту битву, и это было прекрасно.

– Постойте…

Она обернулась. Из своего номера, с большим пакетом мокрых вещей, вышел тот самый рыжий кот. Теперь, когда он не был похож на утопленника, Мурзалетта смогла его разглядеть: высокий, статный, с умными зелёными глазами и слегка смущённой улыбкой.

– Меня зовут Андрэ, – сказал он, подходя ближе. – Спасибо вам. За сантехника и за… справедливость. Вы просто титан. Я бы так не смог.

Мурзалетта слегка расслабилась, позволяя себе улыбнуться в ответ.

– Мурзалетта, – представилась она. – И не за что. Просто терпеть не могу, когда меня пытаются кормить завтраками вместо нормального решения проблем.

– Понимаю, – кивнул Андрэ. Он помялся, явно собираясь с духом, потом выпалил: – Может, я могу угостить вас кофе? В знак извинения. И благодарности. За… ну, за всё сразу. За то, что не дали мне утонуть в одиночестве.

Мурзалетта внимательно посмотрела на него. В его взгляде не было ничего навязчивого – только искренняя благодарность и лёгкая робость.

– Почему бы и нет, – ответила она после короткой паузы. – Это будет ваша благодарность за новый номер и моя компенсация за испорченный сон. Я буду у стойки администратора через час. Мне нужно переодеться и… переселиться в нормальные апартаменты.

Она зашла в лифт, и двери закрылись, оставив Андрэ с лёгкой улыбкой на морде.

Новый номер оказался сказкой. Мурзалетта зашла и замерла. Он был большой, светлый, залитый солнцем. Огромная мягкая кровать манила прилечь и больше никогда не вставать. Ванная комната сияла белоснежным кафелем и обещала блаженство. А главное – панорамное окно во всю стену, за которым текла широкая, спокойная река, отражающая голубое небо. Никаких жёлтых обоев в горошек. Только спокойные, пастельные тона, уют и благодать.

– Жизнь налаживается, Мурзик… – прошептала она, сбрасывая халат на кресло и кружась по комнате.

Она быстро переоделась. Достала из чемодана лёгкое летнее платье цвета слоновой кости, которое подчёркивало её фигуру, но не было вызывающим. Распустила волосы – длинные, чёрные, кудрявые локоны рассыпались по плечам, обрамляя лицо. Подошла к зеркалу, взглянула на себя и осталась довольна. Из отражения на неё смотрела красивая, уверенная в себе кошечка с сияющими глазами.

Вспомнив о главном, она схватила телефон и быстро набрала сообщение Леону, зная, что он ещё спит после ночного дежурства:

«Утро началось с того, что на меня капало с потолка. Потом я устроила скандал и выбила два люкса. Потом меня позвали на кофе в знак извинения. Расскажу всё подробно, когда ты проснёшься. Целую твои сонные уши. Твоя Мурочка.»

Отправив, она убрала телефон в сумочку и выпорхнула из номера – лёгкая, сияющая, готовая к новым приключениям.

Ресторан при гостинице был уютным, с видом на ту же реку. У входа её уже ждал Андрэ. Он переоделся в сухую, элегантную одежду, и надо признать, выглядел очень даже ничего – подтянутый, ухоженный, с той лёгкой небрежностью, которая свойственна котам, привыкшим к хорошей жизни. Увидев Мурзалетту, он замер. В его взгляде мелькнуло нечто большее, чем просто вежливый интерес. Он её оценивал. Как оценивают произведение искусства.

Мурзалетта подошла, сохраняя профессионально-вежливую дистанцию.

– Я буду раф, – сказала она. – И этого вполне достаточно для твоих извинений.

– Раф – это святое, – улыбнулся Андрэ, жестом приглашая её внутрь. – Прошу.

Он помог ей сесть, отодвинув стул. Подошёл официант.

– Может, хочешь что-то перекусить? – предложил Андрэ. – Здесь неплохая кухня, я успел оценить.

– Я только кофе, – покачала головой Мурзалетта.

Андрэ понимающе кивнул, но, когда официант подошёл за заказом, сказал:

– Два рафа. Мне – яичницу с лососем. И даме… кусочек вашего шоколадного торта. За счёт заведения. Как извинение за испорченное утро.

Мурзалетта удивлённо приподняла бровь, но спорить не стала. В конце концов, торт – это торт. А шоколадный – тем более.

Официант удалился. Андрэ повернулся к ней:

– Ты знаешь моё имя. А я до сих пор не знаю твоего.

– Мурзалетта, – ответила она, но прозвучало это отстранённо. Её взгляд скользнул по реке за окном, мысли унеслись куда-то далеко. Туда, где лес, палатка, и белый кот на пеньке с планшетом в лапах.

Вдруг из её сумочки раздался тот самый, особенный звук. Тот, от которого сердце каждый раз замирало, а на лице сама собой появлялась улыбка. Оповещение от Леона.

Она мгновенно ожила, нырнула в сумочку и достала телефон. На экране светилось:

«Доброе утро, Мурочка. Проснулся. Всё остальное комментирую после твоего кофе. Но ты в новом номере? Без жёлтых обоев? Я счастлив. Целую. Жду подробностей »

Мурзалетта прижала телефон к груди, улыбаясь так, будто ей подарили весь мир. Потом начала быстро печатать ответ, рассказывая ему о своём утре, о потопе, о скандале, о новом номере. И о том, что сейчас пьёт кофе с тем самым виновником торжества.

Андрэ спокойно, без тени ревности или любопытства, смотрел на неё. В его взгляде была лишь лёгкая, понимающая улыбка.

– Муж? – спросил он просто.

Мурзалетта подняла на него глаза. В них светилось такое тепло, такая глубина, что Андрэ всё понял без слов.

– Почти, – ответила она тихо, но с такой уверенностью, что сомнений не оставалось.

Она снова уткнулась в телефон, продолжая печатать, и улыбка не сходила с её лица. Андрэ понимающе кивнул, откинулся на спинку стула и перевёл взгляд на реку, текущую за окном. Давая ей эту минуту тишины и счастья с тем, кто был за сотни километров.

В светлом, залитом солнцем ресторане, за столиком у окна, сидели двое. Рыжий кот в элегантной рубашке спокойно потягивал раф, глядя на реку. Напротив него – рыжая кошечка в лёгком платье, с распущенными волосами, улыбалась в телефон, и весь мир для неё сейчас сузился до экрана, где светились слова того, кто ждал её в лесу. На столе стояли две чашки с кофе и одинокий кусочек шоколадного торта, к которому она ещё не притронулась.

А в лесу, за тысячи километров, на пеньке у палатки сидел белый кот со взъерошенной после сна шерстью, с планшетом в лапах, и лицо его светилось от её сообщений. Рядом Роб молча протянул ему кружку с дымящимся чаем и, глядя на счастливую морду друга, только головой покачал.

«Иногда субботнее утро начинается с потопа, а заканчивается – новым видом из окна и старым, добрым сигналом „ОК“.»

Глава 21

МИСТЕР ВОДОЛАЗ

Уютный столик у окна в кафе был залит утренним солнцем. Пустые чашки из-под рафа стояли рядом, а на тарелке одиноко дожидались своего часа остатки шоколадного торта, к которому Мурзалетта так и не притронулась. Она довольно потянулась, чувствуя, как напряжение этого безумного утра понемногу отпускает, и начала вставать.

Андрэ подскочил как ужаленный, едва не опрокинув стул, и бросился отодвигать ей стул с такой поспешностью, будто от этого зависела его жизнь.

-Позвольте, я помогу! – выпалил он, протягивая лапы.

Мурзалетта остановила его лёгким, но решительным жестом и с едва заметной усмешкой произнесла:

– Андрэ, это лишнее. Правда.

Она сама отодвинула стул, встала и протянула ему лапу для прощания. Улыбка её была вежливой, безупречно дружелюбной, но в глазах уже поселилась лёгкая отстранённость. Кофе выпит, знакомство состоялось, пора возвращаться в свою реальность. К своим мыслям, к своему номеру, к своему Леону.

-Было очень приятно познакомиться, – сказала она ровно. – Спасибо за кофе и компанию.

Андрэ стоял, глупо хлопая глазами, и только и смог выдавить из себя жалкое:

– Угу…

Она развернулась и направилась к выходу, лёгкая, грациозная, с идеальной осанкой. Андрэ смотрел ей вслед, и в его голове пронёсся ураган мыслей: «Сейчас уйдёт. Навсегда. Идиот, скажи хоть что-нибудь! Ты больше никогда её не увидишь! Действуй!»

– Мурзалетта! – выкрикнул он в спину почти отчаянно, громче, чем собирался.-Постойте!

Она остановилась. Медленно, очень медленно обернулась и посмотрела на него с недоумением и лёгким, едва заметным любопытством. Одна бровь вопросительно приподнялась.

Андрэ подбежал к ней, запыхавшись, и замер, переминаясь с лапы на лапу, явно не зная, с чего начать. Он мялся, теребил край рубашки, смотрел то в пол, то на неё, и никак не мог собраться с мыслями.

– У меня беда! – выпалил он наконец на одном дыхании. – Серьёзная! Мне очень нужна помощь!

– Какая ещё беда? – насторожилась Мурзалетта.

Андрэ лихорадочно расстегнул портфель, вытащил папку и раскрыл её прямо в воздухе, показывая содержимое. Внутри лежали мятые, мокрые, местами расползающиеся в кашу листы, которые явно пережили серьёзное испытание водой.

– Вот! – воскликнул он, чуть не ткнув папкой ей в лицо. – Все документы! Они упали в лужу, когда я нёс их в номер! Через три часа мне с ними в мэрию, на подпись к самому мэру! Понимаешь? К самому мэру! Часть я могу перепечатать, у меня принтер есть, но самые важные, – он ткнул пальцем в особо печальные размокшие листы, – нужно срочно высушить, прогладить, реанимировать, иначе они просто рассыплются у меня в руках, и тогда… тогда всё!

Он смотрел на неё глазами, полными такого отчаяния, что даже камень бы тронулся. Взгляд его был чистым, щенячьим, умоляющим.

– Я понимаю, это наглость, – продолжал он тараторить, – мы едва знакомы, я тебе кофе купил, а ты мне помогла с переселением, но… Помоги, пожалуйста! А я… я тебя в любом ресторане города накормлю! В самом лучшем, какой найду! Честное слово, зуб даю!

Мурзалетта смотрела на него, на эти жалкие, мокрые бумаги, на его отчаянное, перекошенное страхом лицо, и не могла сдержать усмешки. Ситуация была настолько абсурдной, что в неё невозможно было не ввязаться.

– Ну что ж… – протянула она, пожимая плечами. – Помогу. Чисто по доброте душевной. И потому что ты действительно похож на утопленника, которому нужен спасательный круг. Но сразу договоримся: после того, как всё сделаем, мы расходимся, как в море корабли. Ужин не нужен, ресторан не нужен, никаких «спасибо в рассрочку». Идёт?

Андрэ закивал так часто, что голова едва не оторвалась. Про себя же он подумал: «Идёт-идёт, конечно, идёт. А там посмотрим, что-нибудь придумаю. Не может же такая красивая кошечка просто взять и исчезнуть из моей жизни после такого совместного спасения документов».

– Идёт! – выпалил он вслух. – Спасибо! Ты просто спасатель, ангел, героиня! Пошли скорее, время тикает!

И он схватил её за лапу и потащил к выходу, совершенно забыв о приличиях.

Номер Андрэ оказался в той же гостинице, но на другом этаже. Он был заметно больше и богаче номера Мурзалетты – просторная гостиная, отдельная спальня, большая ванная. Но вот окна выходили на унылый вид: серые многоэтажки, бесконечные ряды одинаковых балконов и никакого намёка на реку или зелень.

Мурзалетта огляделась, присвистнула и с лёгкой иронией заметила:

– Слушай, Андрэ, твой номер больше моего. Намного. Поздравляю с победой в гостиничной лотерее.

Андрэ развёл руками, изобразив на лице комичную скорбь:

– Да, размером взял. Но вид из окон… сама видишь. Тоска зелёная, хоть вешайся. Так что не завидуй. Лучше бы у меня был твой вид на реку, чем эти бетонные коробки.

Мурзалетта рассмеялась – легко, искренне.

– Справедливо. Ладно, хватит любоваться пейзажами, давай работать. Показывай, что у нас тут за улов. Время не ждёт.

Они склонились над столом, заваленным мокрыми бумагами. Работа закипела. Мурзалетта с удивительной для случайной знакомой быстротой и профессионализмом начала сортировать документы на три стопки. Андрэ смотрел на неё с восхищением и едва успевал подавать то, что она просила.

– Так, – командовала Мурзалетта, – эти – под фен, срочно, пока совсем не расклеились. Эти – промокнуть салфетками и под пресс, чем тяжелее, тем лучше. Эти… – она отодвинула безнадёжно размокшие, превратившиеся в кашу листы, – выбрасывай без сожаления. Рисуй заново, печатай, восстанавливай по памяти. У тебя принтер в номере есть?

– Есть! – обрадовался Андрэ. – Маленький, но шустрый, лазерный. Справится.

– Тогда беги за феном и утюгом, а я пока разберу, что тут можно спасти.

Андрэ пулей вылетел из номера.

Три часа пролетели как один миг. Они работали в бешеном темпе, но в этом хаосе царила какая-то странная, почти семейная гармония. Андрэ притащил фен и утюг. Мурзалетта, как заправский реставратор, аккуратно сушила важные страницы, разглаживала их тёплым утюгом, прижимала тяжёлыми книгами. Андрэ стучал по клавиатуре, перепечатывая уцелевшие тексты и периодически чертыхаясь, когда палец попадал не на ту букву.

И они разговаривали. Непринуждённо, легко, будто знали друг друга сто лет.

– …а в тот раз, представляешь, – рассказывал Андрэ, не отрываясь от клавиатуры, – я уронил ноутбук в море! Прямо с пирса, бултых! В солёную воду! Достал, думал – всё, хана, прощай, техника. А он, представляешь, работал! Я его просушил, почистил, и он ещё три года бегал как новенький. Я его потом «Водолазом» прозвал. До сих пор где-то в офисе стоит, как память.

Мурзалетта фыркнула, разглаживая очередной лист.

– Ну, ты и сам сегодня водолаз, – заметила она. -Целую папку искупал, не хуже ноутбука. Мистер Водолаз, собственной персоной.

Андрэ засмеялся, откинувшись на спинку стула, и Мурзалетта невольно улыбнулась в ответ. Атмосфера стала удивительно тёплой, почти дружеской.

– А вообще, знаешь, – сказала она между делом, разглаживая очередной лист, – я тут застряла на месяц. Командировка. Местный офис, проект, отчёты, бесконечные совещания… Скукота смертная. Домой хочу, ужас как. До дрожи.

– На месяц? – присвистнул Андрэ. – Жёстко. Это вам не в командировку съездить, это целая ссылка. А я сам из Питера. Тоже по делам, переговоры там всякие, контракты. Тоже устал от этих вечных командировок до чёртиков. Но ничего, завтра уже улетаю. Свобода!

Три часа пролетели незаметно. Последний лист был распечатан, последняя страница высушена, разглажена и аккуратно уложена в папку. Стопка документов лежала на столе, как новенькая, готовая к встрече с мэром.

Мурзалетта встала с дивана, отряхнула платье и направилась к двери. В прихожей она обернулась. На её губах играла мягкая, чуть насмешливая улыбка.

– Знаешь, Андрэ… – сказала она тихо. – Я рада, что мы познакомились. Правда. Неожиданно, но приятно.

Она открыла дверь, вышла в коридор и, уже закрывая её за собой, добавила игриво, с лёгкой кошачьей грацией:

– Прощайте, мистер Водолаз!

Дверь мягко щёлкнула, отрезав её от него. В номере остался только лёгкий, едва уловимый шлейф её духов – цветочный аромат с нотками цитруса и чего-то очень тёплого, уютного, почти домашнего.

Андрэ сидел на диване не двигаясь. В лапах его застыла папка с документами, но он её не видел. Он смотрел на дверь. Долго. Очень долго. Не моргая.

– Она… -прошептал он одними губами. – Богиня.

Он ещё несколько минут сидел неподвижно, прокручивая в голове их разговор, её улыбку, её смех, этот дразнящий взгляд в конце. Как она командовала, как сортировала бумаги, как шутила про Водолаза, как поправляла волосы, когда они падали на лицо. Каждая деталь врезалась в память.

Вдруг взгляд его упал на часы. Циферблат показывал, что до встречи с мэром осталось всего полчаса, а дорога до мэрии – минимум двадцать минут.

– О, ёлки! – вскрикнул он, вскакивая и суетливо сгребая документы в портфель. – Опоздаю же!

Он выбежал из номера, громко хлопнув дверью. Но в голове его, вместе с мыслями о мэрии, подписях и срочных делах, всё ещё крутилось одно слово, застрявшее где-то глубоко внутри: «Богиня…»

Коридор гостиницы опустел. Две двери – одна, в которую только что вошла Мурзалетта, другая, из которой выбежал Андрэ, замерли в тишине. Между ними витал лишь лёгкий, едва уловимый запах её духов, который ещё несколько минут держался в воздухе, напоминая о том, что здесь только что произошло нечто важное. Что-то, что останется в памяти надолго. Может быть, навсегда.

Иногда случайная встреча длится три часа. А помнится всю командировку.

Глава 22

Три часа тишины.

Солнечный свет мягко струится сквозь большое окно в конце коридора, освещая пушистую дорожку на полу. МУРЗАЛЕТТА, в легком летнем платье и с маленькой сумочкой через плечо, останавливается у двери своего номера. Она напевает под нос мелодию, которая застряла у неё в голове ещё с утра.

Она ловким движением прикладывает ключ-карту к замку. Слышен короткий писк, зелёный огонёк мигает, и дверь открывается. Мурзалетта делает шаг внутрь, прикрывает за собой дверь, но внезапно замирает на месте.

Её глаза медленно округляются. Сначала в них появляется недоумение, которое стремительно сменяется ледяным ужасом.

МУРЗАЛЕТТА (шёпотом, начиная судорожно хлопать себя по карманам платья, потом по сумочке): Телефон… Где телефон? Он же был… Я же только что… Нет, нет, нет…

Она обшаривает сумочку, карманы, даже заглядывает за воротник, словно телефон мог каким-то чудом туда провалиться. Осознание обрушивается на неё тяжёлой волной. Она резко разворачивается и смотрит на закрытую дверь, за которой только что вышла.

МУРЗАЛЕТТА (в панике, бросаясь обратно в коридор): Андрэ! Андрэ!

Она подбегает к соседней двери и начинает колотить в неё кулаком.

МУРЗАЛЕТТА (громко, с мольбой): Андрэ, открой! Это я, Мурка! Я телефон у тебя в номере забыла! Открой!

Тишина. Она прижимается ухом к двери, но слышит только стук собственного сердца. Стучит снова, уже сильнее и отчаяннее.

Из-за двери напротив осторожно выглядывает ГОРНИЧНАЯ-КОШЕЧКА в накрахмаленном переднике. В её руках – пушистая тряпка для пыли.

ГОРНИЧНАЯ (сочувственно): Мадам, простите, что вмешиваюсь… Ваш сосед, молодой господин с портфелем, он уехал около часа назад. Сказал, на какую-то важную встречу. Вернётся только к вечеру.