Тайновидец. Том 11: След мертвеца

– Кажется, это ружьё видело ещё Крымскую войну, – улыбнулся я. – Где ты его достал?

– На Стеклянном рынке, ваше сиятельство, – спокойно ответил Игнат. – Вы не сомневайтесь. Ружьишко хоть и старенькое, но ему цены нет. Мне знающие люди подсказали.

– И что же в нём особенного? – удивился я.

– Заговорённое это ружьё, ваше сиятельство, – важно ответил Игнат. – Против любой нечисти и против снежных упырей тоже.

– Так-так, – покачал я головой, – и это тебе тоже сказали на Стеклянном рынке?

– Да, – как ни в чём не бывало, кивнул Игнат. – Хозяин сперва цену заломил, но я сторговался, так что денег хватило.

– И почему я не удивлён? – пробормотал я, но так, чтобы Игнат не слышал.

А Игнат с ребячьим восторгом разглядывал ружьё.

– Надо бы его пристрелять, ваше сиятельство. У меня и патроны есть. Вот.

Он выложил на стол несколько патронов с позеленевшими от времени капсюлями.

– Пристрелять можно, – с сомнением кивнул я. – Но сначала твоё оружие хорошо бы почистить.

– Облапошили тебя, Игнат, – сердито покачала головой Прасковья Ивановна, посмотрев на ружьё. – Продали тебе развалину. На Стеклянном рынке одни проходимцы, не знаешь, что ли?

– Не может быть, – заспорил Игнат. – Я знающих людей спрашивал, они врать не станут.

– Не спорьте, – улыбнулся я, – было бы из-за чего. Прасковья Ивановна, у вас найдутся мягкие тряпки и бутылка масла?

– Вы собираетесь хорошее масло на эту железку переводить, Александр Васильевич? – удивилась Прасковья Ивановна.

– Придётся, – улыбнулся я. – Хорошо бы достать настоящую ружейную смазку, но это потом. А сейчас обойдёмся обычным кухонным маслом.

– Вы мне покажете, как его чистить, ваше сиятельство? – встревожился Игнат. – А то я не умею.

– Обязательно покажу, – рассмеялся я. – Но в другой раз. А сейчас почищу сам, чтобы не терять времени.

– А куда стрелять будем, Александр Васильевич? – деловито спросил Игнат.

– Хороший вопрос, – кивнул я. – Вот что, опробуем ружьё в саду. Иди-ка в сад и слепи снеговика. Поставь его у задней стенки обсерватории, там, где нет окон.

– А зачем, ваше сиятельство? – удивился Игнат.

– Чтобы пуля далеко не улетела, – объяснил я.

Игнат спустился в сад, а я взялся за работу. Намочил тряпочку маслом и принялся оттирать пятна ржавчины на стволе. Затем прошёлся маслом по старому дереву, и оно заблестело.

– Развалится у вас эта игрушка от первого выстрела, – покачала головой Прасковья Ивановна. – Или разорвёт её.

– Не развалится, – улыбнулся я, пробуя пошатать ствол.

К моему удивлению, он не шатался, а крепко сидел в ружейном замке.

– О чём теперь говорить, Прасковья Ивановна? Деньги уже потеряны, и продавца мы, скорее всего, не найдём. Так зачем расстраивать Игната? Пусть верит, что купил заговорённое ружьё, если ему так спокойнее.

Я снова разобрал грозное оружие. Теперь предстояла самая ответственная операция – вычистить ствол изнутри.

Хорошо, что неведомый сердобольный продавец вместе с ружьём завернул в мешковину шомпол. Я намотал на него тряпку, обильно пропитанную маслом, и принялся проталкивать её сквозь канал ствола. Повторил так раз, другой, третий, каждый раз меняя тряпку, которая мгновенно пачкалась в пороховом нагаре.

После десятого раза тряпка осталась почти чистой.

Я посмотрел сквозь ствол на магическую лампу и довольно кивнул. Вычищенный ствол ярко блестел изнутри. Кое-где чернели раковины, но, на мой взгляд, они были не слишком большими.

– Вот и всё, – весело сказал я, собирая ружьё, – теперь можно стрелять по мишени.

***

Пока я возился с ружьём, Игнат успел слепить снеговика высотой в человеческий рост. На снежной голове набекрень сидело старое дырявое ведро, а вместо носа задорно торчала морковка.

– Ты когда-нибудь стрелял из ружья? – спросил я Игната.

– Не доводилось, ваше сиятельство, – честно признался слуга.

– Тогда слушай, – сказал я. – Широко расставь ноги, крепко упри приклад в плечо и постарайся, чтобы мушка совпала вот с этой планкой. Наводи ружьё на снеговика, а потом плавно тяни спусковой крючок. Понял? Попробуй сначала без патрона.

Игнат что-то ворчал себе под нос и неуклюже топтался в снегу, пытаясь приноровиться к ружью. Сверху раздалось недовольное карканье. Я поднял голову и увидел на ветке старой берёзы взъерошенную ворону. Ворона, поворачивая голову, пристально наблюдала за нами.

– Ну что, готов? – спросил я Игната.

– Готов, ваше сиятельство.

Я вложил патрон в ствол, предварительно оттерев капсюль от зелени, и протянул ружьё Игнату.

– Целься, как я учил.

Игнат прицелился и нажал на спуск. Бахнуло так, что у меня зазвенело в ушах. Из ружейного ствола вырвался сноп огня и облако сизого вонючего дыма. Пуля со свистом ударила в каменную стену обсерватории и отлетела, выбив длинную искру, а с берёзы рухнула вниз контуженная выстрелом ворона. Она неуклюже возилась в снегу, широко разевая клюв, затем опомнилась, завертела головой и полетела куда-то в сторону Невы, не переставая пронзительно каркать.

– Попал, ваше сиятельство? – глядя на меня круглыми глазами, спросил Игнат.

На всякий случай я забрал у него ружьё и сдвинул назад ползунок предохранителя, а потом пошёл к снеговику.

Снеговик оказался цел, и это очень расстроило Игната.

– Ничего, – с улыбкой подбодрил я его, – в башню ты всё-таки попал. Для первого раза это уже хорошо. Научишься ещё.

– Ну и ладно, – махнул рукой Игнат, – не попаду, так хоть грохотом напугаю этих проклятых упырей.

– Вот-вот, – рассмеялся я. – Ладно, забирай своё оружие и иди ужинать. Прасковья Ивановна тебя заждалась.