Тайна светлой жемчужины

Пролог

Метель вот уже третий день бесновалась за тонкими стенками небольшого чума. Огонь, разведенный посередине жилища, не согревал, а лишь поддерживал немного тепла и нещадно дымил. Шкуры и циновки устилали пол, спасая от вечного холода Северной Земли.

Недалеко от очага в груде тряпья и подушек лежал человек. Его длинные, давно нечесаные волосы, разметались по подушке. Грудной, надрывный кашель то и дело сотрясал исхудавшее тело. Человек умирал.

Долганка, хлопотавшая у очага, привычно смочила в отваре тряпицу и положила на лоб больного. Когда кашель немного стих, она поднесла к губам мужчины детскую поилку с целебным чаем. Сделав несколько глотков, мужчина откинулся на подушки.

– Дай, – просипел умирающий.

Женщина пошарила рукой под подушкой и достала небольшой кожаный мешочек. Положив его на грудь больного, она уже хотела отвернуться к очагу, но тут её руку сильно сжали.

– Нет. Открой.

Долганка послушно взяла мешочек и потянула завязки. На грудь больного сначала легла небольшая тетрадь в кожаном переплёте, а потом и перламутровый шарик размером с кулак.

– Возьми её, –просипел мужчина.

Он рукой подтолкнул шарик женщине, продолжая сквозь хрип.

– Обещай… Сыновья… В море… Глубоко… Бросить…

Голос слабел. Женщина поспешно закивала. Согретый её руками шарик начал оживать, серебриться и переливаться неяркими цветами. Долганка покатала его в натруженныхруках и залюбовалась. Неяркие блики завораживали.

– Дневник, – вывел её из задумчивости сиплый голос. – Отдай его профессору с лебединой фамилией. Он прилетит. Нескоро, –голос затихал. – Внука попроси. И жемчужина…, – Мужчина закашлялся. – Обещай… Далеко… Важно… Свет… Иначе умрём.

Голос стих. Женщина привычно убрала странные предметы в кожаный мешочек, затолкала его обратно под подушку, глубоко вздохнула и принялась за свою работу.

***

Серебряная гладь холодного моря раскинулась перед носом небольшого рыбацкого шлюпа. Пятеро крепких мужчин сноровисто управлялись с сетями. Рыбалка удалась. Улов был богатым. Но осталось одно незавершенное дело. Поэтому, подняв паруса, шлюп всё дальше отходил от острова, туда, где море цвета стали перетекало в небо, туда, где медленно плыли айсберги и резвились киты.

– Время, – проговорил старший.

Пятеро мужчин, бросив работу, выстроились вдоль борта. Старший достал из-за пазухи кожаный мешочек, неторопливо развязал и аккуратно извлек перламутровый шарик – чудесную жемчужину, как называл её тот странный мужчина, умерший этой зимой. Подняв руку высоко вверх, он поймал лучи северного солнца, купая в них свой подарок. И жемчужина ожила, засветилась радужным светом. Всем показалось, что в его руках зажглось маленькое солнышко, яркое и доброе.

Еще через пару мгновений мужчина бережно опустил жемчужину в серебристые воды Северного Ледовитого океана. И тут случилось чудо. Вода вдруг стала прозрачной, а по морской глади во все стороны разбежались разноцветные всполохи. Глядя вниз, рыбаки увидели, как чудесная жемчужина погружается в бездну вод. Неожиданно к ней подплыл тюлень и нежно толкнул, как мячик. Жемчужина сверкнула и отклонилась в сторону. А там её ждали. Два морских зайца, спеша и толкаясь, потащили её от шлюпа. Мужчины еще долго следили за удивительной игрой морских обитателей. Что ж, они выполнили своё обещание. Жемчужина снова погрузилась в соленые воды могучего океана, ожила и готова дарить миру свой удивительный свет жизни, добра и счастья.

Глава 1. Семья Лебедевых

Современная Москва, как всегда, жила сразу в двух эпохах. Исторический центр, дома и садовое кольцо гармонично переплетались с современными улицами, многоэтажками, мостами и проспектами. Реки машин, море людей, спешащих по своим делам. Жизнь кипела и бурлила. Но были в этих потоках удивительные островки семейного счастья, где спокойно пили чай и наслаждались общением.

Воскресным солнечным утром большая семья Лебедевых завтракала на кухне. В воздухе витал аромат свежих блинчиков, малинового варенья и сладкого какао. Илья, щуплый мальчишка лет десяти, с аппетитом поглощавший свой завтрак, повернулся к отцу

– Па, ты пойдешь с нами в зоопарк?

Встрёпанная чёлка сына торчала в разные стороны. Пятерня давно заменяла ему расческу, и со временем вся семья смирилась с этим нелепым, но неизменным проявлением несговорчивого характера.

– Прости, не смогу, – спокойно ответил глава семейства.

Андрей Геннадьевич Лебедев – профессор, доктор исторических наук и археолог, был крупным подтянутым мужчиной с сединой на висках. Его внушительный вид воплощал в себе мудрость и опыт, которые ясно читались в манере держаться.

– Я так и знал, – недовольно протянул Илья, поджимая губы.

– Сын, – Андрей Геннадьевич нахмурился. – Ты мужчина, и сегодня будешь за старшего.

В этот момент к их разговору присоединилась Настя, старшая дочь. Ей было четырнадцать лет, и она считала себя уже взрослой. Хвост из тёмно-русых волос собран высоко на затылке. Уверенный взгляд, унаследованный от матери, делал её весьма привлекательной девушкой.

– Пап, мама сказала, что ты летишь в Осло. Я могу полететь с тобой? Ну… как личный секретарь. – девочка сделала вид, что деловито поправляет воображаемые очки. – А ещё мне надо попасть в исторический музей и встретиться с Матсом. Мы собирались пройтись по парку скульптур Вигеланда.

– О-о, какие грандиозные планы! Слышишь, мать? – с лёгкой улыбкой повернулся к жене Андрей Геннадьевич.

Его супруга, хрупкая невысокая женщина, хлопотала на кухне и вполуха слушала разговор близких. Её глаза смеялись. Она присела к столу, пододвинула к себе чашку чая и, весело взглянув на мужа, сказала:

– Да, папочка, дорос ты до личного секретаря.

– А я? – тут же напомнила о себе Юля, девочка двенадцати лет, с короткой стрижкой и большими голубыми глазами.

– А ты, моя дорогая, – преувеличенно строго покачал головой отец, – исправляешь тройку по геометрии. Позор! Троечники в семье Лебедевых… Даже звучит неприлично.

– Ну, па-а-а… – протянула Юля, смешно морща нос. – Я тоже хочу в Осло. И в парк, и даже встретиться с этим заучкой Матсом.

Вероника Александровна спрятала улыбку за чашечкой чая, а отец мгновенно пресёк спор:

– Конференция – это не увеселительная прогулка, – он оглядел детей строгим взглядом и поднялся.– Мы летим с Анастасией. Личный секретарь мне и вправду не помешает. А вы, мои дорогие, подтягиваете «хвосты» и готовитесь к отпуску. Но сначала – зоопарк.

А затем повернувшись к Насте, добавил:

– Ты позавтракала? Отлично. Тогда поехали. Нам ещё многое предстоит сделать.

Глава 2. Конференция в Осло

Конференция в Осло оказалась полезной и увлекательной как для историков, так и для археологов. Это было место, где оживали новые находки, рождались гипотезы, звучали выступления и разгорались жаркие споры. В перерывах между заседаниями многие гости спешили спуститься на первый этаж, где располагалось небольшое, уютное кафе. Оно встречало посетителей ароматом свежемолотого кофе, тонко переплетающимся с терпкими нотками корицы и шоколада.

Андрей Геннадьевич Лебедев сидел за столиком у окна и с удовольствием слушал живой рассказ Ингвара, давнего товарища и одного из самых уважаемых норвежских археологов.

– Андрей, а как тебе идея приехать ко мне на остров Шпицберген? – вдруг предложил Ингвар, чуть наклонившись вперёд. – Всего на пару дней. Не задержу. Увидишь всё то, о чём я сейчас рассказывал, своими глазами. У нас на севере находки выглядят иначе, да и тайны порой всплывают спустя сотни лет.

Андрей Геннадьевич только развёл руками.

– Я с дочерью, Ингвар.

– О! Фрекен Анастасия, – просиял норвежец. – Буду счастлив показать ей свою коллекцию находок.

– Соглашайтесь, господин Лебедев, – к столу подошёл невысокий профессор из Кембриджского университета. В руках он держал чашечку ароматного кофе. – Такой коллекции оружия викингов вы не увидите ни в одном музее мира.

– Профессор, рады видеть вас, – поднялся Ингвар. – Присядете? Ваше выступление сегодня было блестящим. А находки…

– …заняли бы достойное место в вашей коллекции, – с ехидцей закончил профессор, присаживаясь к столику.

Мужчины добродушно рассмеялись, и их непринужденный разговор продолжился.

Глава 3. Лонгйир

Лонгйир встретил путешественников ярким полярным солнцем. Аэропорт Свальбард, уютно примостившийся у подножия суровых гор, выглядел миниатюрным и удивительно приветливым. Выполненный в светлых тонах, он гармонично вписывался в местный лаконичный пейзаж. Тепло и запах свежести встречали каждого входящего путешественника.

Ингвар вызвал такси, и уже через пятнадцать минут машина неторопливо катилась по главной дороге. Анастасия сидела у окна и жадно впитывала взглядом окружающие пейзажи. Впервые она оказалась так далеко на Севере, где даже воздух казался чище, а краски – строже. Вечная мерзлота, суровый климат, суровые люди.

Норвежец, желая показать своим гостям любимый город, попросил таксиста ехать помедленнее. Красные, желтые, зеленые одно- и двухэтажные дома неспешно проплывали за окнами автомобиля. Они стояли на сваях аккуратными рядами, словно охраняя тихий уют этого места.

– Вот там, – Ингвар указал на холм, где в линию выстроились черные дома с яркими разноцветными балконами. – Наш Беверли-Хиллз. Знаменитости здесь, конечно, не живут, но иногда приезжают. Еще у нас есть музей, университет, больница, магазины. Не соскучитесь. А сейчас – ко мне.

Такси плавно остановилось у двухэтажного красного дома. Войдя внутрь, гости удивились, увидев деревянные лавки вдоль стен и целую полку с обувью. Было непривычно жарко.

– На Шпицбергене принято разуваться в помещении, – между тем рассказывал Ингвар, – в гостиницах, домах, ресторанах – везде. Это старая традиция. У первых поселенцев, у шахтеров (Лангйир – шахтерский город) была очень грязная обувь, вот и пошёл обычай сразу разуваться.

– У вас так тепло, – заметила Настя, снимая куртку.

– И этому тоже есть объяснение. На улице почти всегда холодно, поэтому дома должно быть тепло. Между прочим, когда я приезжаю к вам в Европу, я постоянно мерзну. В отелях не топят, а я к такому не привык. Кофе?

Войдя в гостиную, гости оглянулись. Мягкий свет ламп играл в стеклянных витринах, где хранились по-настоящему редкие артефакты: фибулы, ножи, монеты, фрагменты украшений. Всё, что дышало вековой историей Севера. На стенах висели карты и пожелтевшие фотографии.

– Итак, Ингвар, рассказывай, – наконец произнёс Андрей Геннадьевич, расположившись в кресле. – Зачем тебе понадобилось, чтобы я приехал сюда?

Ингвар сел напротив, положив ладони на колени. Его глаза сверкнули тем особым блеском, с которым археологи начинают рассказывать о тайнах.

– Расскажу, не торопись, – предвосхитил он уточняющие вопросы. – Ты знаешь, что в Лонгйире живет чуть больше двух тысяч человек. Немного. Мы почти все друг друга знаем. И вот неделю назад ко мне подошёл капитан семейного шлюпа, достопочтенный Сом, и сказал, что в его семье вот уже почти сто лет хранится письмо… письмо для ученого по фамилии Лебедь. Понимаешь? Я должен был привезти тебя на остров. Мы договорились встретиться завтра в кафе «Хаски». Он придёт и всё нам расскажет. Прости, дружище, но я и сам пока мало что знаю.

Андрей Геннадьевич медленно кивнул, задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику.

– Интригующе, – признался он. – Завтра, так завтра. А сейчас спать. Устал.

И мужчины разошлись по комнатам – каждый со своими мыслями, но с одинаковым ощущением, что здесь, среди ледяных гор и тишины, их ждёт нечто важное.

Глава 4. Встреча с капитаном Сомом

Кафе «Хаски» мужчины нашли без труда. Как и большинство построек, оно представляло собой двухэтажный дом на высоких сваях, окрашенный в ярко-синий цвет. На первом этаже располагалось уютное кафе, ко входу вела крутая деревянная лестница. В такое раннее время посетителей было немного. В дальнем углу у большого телевизора шумела компания подростков, они что-то оживлённо обсуждали, лакомились картошкой фри и попивали колу. За другим столом обедали трое мужчин.

Андрей Геннадьевич выбрал столик у окна, откуда открывался вид на ближайшие горы и холодный залив. Ингвар сел рядом. Они заказали по чашке кофе и, ведя неспешный разговор, наслаждались суровым, но завораживающим пейзажем.

Минут через десять дверь резко открылась, и в кафе вошёл высокий широкоплечий мужчина. На мгновение показалось, что он заполнил собой всё пространство – настолько мощной была его фигура. Обведя помещение внимательным взглядом, он уверенно направился прямо к археологам.

– Капитан Сом, –представился он, протягивая свою тяжёлую мозолистую ладонь.

– Профессор Лебедев, – Андрей Геннадьевич пожал руку в ответ.

– Сом, тебе кофе или фирменный чай попросить? – поинтересовался Ингвар, поздоровавшись.

– Чай. Я ненадолго. –Он опустился на свободный стул, перевёл взгляд на профессора. – Значит, Лебедь…

Молчаливая пауза затягивалась. Капитан и учёный внимательно изучали друг друга, словно пытаясь определить степень доверия. Наконец Сом тихо хмыкнул, будто пришёл к какому-то внутреннему решению, и произнёс:

– Здесь такая история, герр Лебедь, семейная, – голос его был негромким, но басовитым. – Бабка моей бабки когда-то нашла во льдах человека. Больного и исхудавшего. Притащила в чум. Начала лечить. Да куда там. Хель свою добычу не отпускает. Так и этот Иван поболел, поболел, да и помер. Так вот.

– Почему «Иван»? – заинтересовался профессор.

– Иван, так его звали. Русский. По зиме сюда только русские и могли забрести. – Сом чуть усмехнулся уголком губ.

Мужчины за соседним столиком невольно притихли, прислушиваясь к разговору.

– Но это ведь ещё не всё? –уточнил Ингвар, будто зная продолжение.

По всей видимости, это предание было ему хорошо известно.

– Не всё, – пробасил капитан. – Тем же летом мои деды вышли в море и опустили в воды океана светлую жемчужину. Они рассказывали, что как только жемчужина коснулась воды, море будто вспыхнуло, засияло и стало прозрачным. Им посчастливилось наблюдать, как тюлени играли с жемчужиной, словно с мячиком, унося неожиданный подарок в пучину бескрайних вод. Но это, – Сом понизил голос, – не главное. Никто не знает, что кроме жемчужины Иван оставил моей семье дневник. Мы хранили его почти сто лет, передавая от отца к сыну. И вот пришло время отдать его тебе.

– О дневнике ты никогда ничего не рассказывал?

– Почему именно мне? – одновременно спросили Ингвар и профессор.

– Ты же Лебедь? А бабка сказала: придёт учёный человек по фамилии Лебедь –ему и отдашь. Таков был наказ.

– И ты ни разу не заглянул в дневник? – удивление отразилось на лице Ингвара.

– Не моя это тайна. Не мне её раскрывать, – строго ответил Сом.

Он полез за пазуху и вынул старый кожаный мешочек. Протянул Андрею Геннадьевичу, вложил в его ладонь и, накрыв своей, торжественно произнес.

– Я, капитан Сом, выполнил долг чести своей семьи и передал хранимое в руки достойного.

И в этот момент всем показалось, что над морем промелькнули тонкие радужные всполохи, как отблеск северного сияния. Они пробежали до горизонта и растворились в бледной дымке. Мужчины невольно выдохнули.

– Спасибо, – тихо сказал Андрей Геннадьевич, осторожно убирая подарок во внутренний карман куртки. – Неожиданно.

– Ну, мне пора, – поднялся с места капитан. – Дальше вы уж сами. Но, если понадобится помощь, – он посмотрел прямо в глаза профессору, – рассчитывайте.

После ухода капитана Ингвар и Андрей Геннадьевич поднялись и поспешили уехать домой. А вот мужчины за соседним столиком задержались.

– Я сообщу, кому надо, –пробормотал один.

– Ты уж смотри, не продешеви, – проворчал второй. – Хитрый Сом… Про дневник столько лет молчал, никому о нём не рассказывал.

Глава 5. Начало дневника

Вернувшись в Москву, Андрей Геннадьевич засел в своём рабочем кабинете. Здесь, среди книг, карт и аккуратных стопок старых рукописей, наконец-то можно было сосредоточиться. Он осторожно положил на стол подарок капитана Сома и какое-то время рассматривал мешочек, словно не решаясь развязать узелок. Тонкий ремешок туго стягивал потемневшую от времени кожу, и профессор долго возился с узелком, прежде чем он поддался. Доставая таинственную находку, учёный бережно провёл пальцем по потёртому переплёту и тихо спросил:

– Кто же ты, русский Иван, предсказавший моё появление?

Небольшой дневник в плотной обложке из тиснёной кожи тёплого орехового оттенка казался вытертым до мягкости: углы округлились, корешок потускнел, словно от долгих путешествий в сумках или карманах. Страницы дневника были исписаны мелким, убористым почерком. Кое-где они склеились, а карандаш выцвел, но слова всё равно читались.

В душе нахлынуло предвкушение – то самое, которое часто возникало перед большой и интересной работой. Профессор медленно пробежал взглядом по кабинету, ища тетрадь или блокнот, куда он смог бы начать переписывать текст дневника. И вдруг его взгляд остановился на журнале с черной обложкой и вытисненными на ней изображениями открытой раковины и жемчужины. Символы оказались неожиданно созвучны той истории, которую он намеревался открыть.

– То что надо, – удовлетворённо произнес он, быстро поднялся, взял журнал и приступил к работе.

«Я, Иван Андреевич Мурманский, штабс-капитан Белевского полка, картограф и путешественник, родился в 1881 году в городе Мурманске».

Андрей Геннадьевич быстро переписывал текст из дневника в рабочую тетрадь.

«Будучи дома в отпуске, услышал от рыбаков из деревни Киркенес удивительную историю. Они говорили, что в начале века предок одного из них с двумя дядьями, нагрузив лодку припасами, перебрались на льдину и уплыли далеко в открытое море, где провели почти полгода. Все трое вернулись, но из их рассказов выходило, что везли они светлую жемчужину, чтобы опустить её в ледяные воды океана. А жемчужина та была непростая. Как напела им шаманка, пока жемчужина плывет по водам океанов, в мире разливаются свет и добро. Но однажды она приплывет к своему идолу, который зовёт её и ждёт. Где-то далеко, в теплом море, под сводами черной пещеры, жемчужина уснет и погаснет, погрузив мир в пучину боли и тьмы. И будет спать, пока новый безумец не украдет её у идола и не отвезет обратно в замерзающий океан. Тогда мир снова осветит радужное сияние.

Не знаю почему, но легенда затронула мою душу и разум. На протяжении многих лет я искал любую информацию об этой жемчужине: расспрашивал, путешествовал, читал всё, что мог найти».

Профессор на мгновение остановился, перевёл дух и продолжил переписывать.

«Однажды по долгу службы я оказался в Индии, в городе Мумбаи. И совсем неожиданно от жителей прибрежной деревни услышал продолжение истории. Местный капитан хвастался тем, что однажды, пока он спал, прилив затащил его баркас в черный грот. Пробуждение было ужасным: в полной тишине над ним возвышался каменный идол. Его глаза горели красным огнём, а изо рта выпирали громадные клыки. Испугавшись, мужчина пал на колени и долго молился. Идол сжалился и отпустил. Приливная волна подхватила баркас и вынесла наружу. Но прежде чем тьма грота скрыла идола, капитан увидел, что перед ним в открытой раковине лежит и мирно поблескивает голубовато-белым светом удивительная жемчужина.

Не сразу мне удалось найти того капитана и уговорить его показать путь к гроту. И вот жемчужина со мной. И я тот самый сумасшедший, который везёт её на остров Шпицберген, чтобы опустить в воды Северного Ледовитого океана».

Глава 6. Неприятные подозрения

Дверь рабочего кабинета тихо приоткрылась.

– Па… – Илья осторожно заглянул в кабинет отца. – Ты привёз что-то интересное?

Андрей Геннадьевич оторвался от чтения и поинтересовался:

– Почему ты так решил?

– Ты всю неделю не вылезаешь из своего кабинета, – мальчик вошёл внутрь и указал на старинный дневник. – А это что?

Профессор задержал взгляд на сыне и тихо ответил:

– Открытие, которое предстоит сделать нам с тобой.

– Ты серьёзно? – глаза Ильи вспыхнули детским восторгом.

– Абсолютно, – кивнул отец. – Смотри.

И они вдвоём погрузились в изучение дневника. Каждая прочитанная страница открывала перед ними новые тайны и загадки, вела по неизведанным дорогам прошлого, раскрывая внутренний мир смелого путешественника.

Спустя какое-то время Илья оторвался от записей и тихо произнес:

– Пап, чем я могу помочь тебе? Что я должен сделать?

Профессор перестал изучать дневник и перевёл взгляд на сына.

– Самое важное – перерисовать все карты. Крупно и чётко. А потом сверить их с современными. Дополнить, если потребуется. Эту задачу я поручаю именно тебе.

Скоро каждому в дружной семье Лебедевых нашлось своё дело. Мама ребят – Вероника Александровна, старший научный сотрудник исторического музея, работала с архивами, Настя искала информацию в интернете, а Юля и Илья с энтузиазмом копировали карты и другие рисунки из таинственного дневника.

Однажды после ужина родители дольше обычного задержались на кухне. Андрей Геннадьевич медленно перемешивал остывающий чай.

– Дорогая моя, – задумчиво начал он. – Ты только не пугайся, но у меня возникли подозрения, что за нами следят.

– Что значит «следят»? – забеспокоилась Вероника Александровна. – С чего ты взял?

– То и значит. Кто-то упорно дышит нам в затылок. Вчера, например, я заметил у подъезда ту же машину, что и позавчера. Один и тот же силуэт мелькает возле института. Слишком много совпадений. Думаю, уберу-ка я все карты и документы в сейф. Пусть там полежат, пока мы не разберёмся, кто проявляет к нам такой интерес.

Андрей Геннадьевич перевёл взгляд в сторону окна, где за тюлевой занавеской начинал сгущаться московский вечер. Вероника Александровна молча кивнула. В доме Лебедевых впервые повеяло холодком тревоги. Слишком много загадок неожиданно потянулось за старым дневником, и ни одна из них не обещала быть простой.

Глава 7. Ограбление

Небольшой, но уютно обставленный кабинет всем своим видом говорил, что здесь хозяйничает женщина. На подоконнике стояли два ухоженных фикуса, стол был нагружен стопками папок и блокнотов, а лампа с тёплым абажуром заливала пространство мягким золотистым светом.

Тихая трель мобильного телефона нарушила сосредоточенную тишину. Вероника Александровна вздрогнула, оторвала взгляд от документов и посмотрела на экран. Звонила Настя.

– Мам…, тут…, понимаешь…, – голос дочери дрожал, как струна, вот-вот готовая порваться.

– Настя, что случилось? Ты плачешь? – испуг ледяным комком застрял в груди.

– Нет, я…, я в порядке. Просто… кто-то побывал у нас дома.

На миг воздух в кабинете застыл.

– Так. Слушай меня внимательно, – сказала она дочери уже другим голосом. – Сейчас ты спокойно выйдешь из квартиры. Пойдёшь к тёте Любе и дождёшься меня. Я выезжаю. И главное – ничего не трогай.

Уже через полчаса в квартире Лебедевых собрались все домочадцы. Пришёл участковый, которого вызвал Андрей Геннадьевич. На диване сидели Юля и Илья, растерянные и притихшие; тетя Люба с Настей застыли в дверях, боясь пройти в комнату.

– Вероника Александровна, – участковый обвёл взглядом помещение,– что у вас пропало? Украшения, деньги, документы?

– В таком бардаке… – женщина беспомощно огляделась. – Сразу и не поймёшь.

По всей комнате валялись разбросанные вещи, книги, осколки разбитой вазы. В рабочем кабинете Андрея Геннадьевича было ещё хуже: бумаги рассыпаны по полу, стулья лежали на боку, картины перекособочены. На письменном столе возвышалась куча смятых черновиков – их, похоже, просто вытряхнули из мусорного ведра.

– Юля, Илья, посмотрите, что-нибудь пропало в ваших комнатах? Андрей Геннадьевич, – участковый повернулся к профессору, – дома были какие-нибудь важные документы?

– Нет, – покачал головой мужчина. – Всё на работе в сейфе.

Вернулись дети.

– У нас пропали альбомы с картами и рисунками.

Профессор нахмурился, а участковый тут же оживился.

– Какие карты?

– Детские, – пояснил Андрей Геннадьевич. – Мы собирались в отпуск, и ребята разрабатывали маршрут.

– И куда вы собрались на этот раз, если не секрет?

– На Мальдивы, по маршруту старинной легенды.

– Фантазер Вы, Андрей Геннадьевич. – участковый добродушно усмехнулся. – Хорошо, жду вас завтра у себя в кабинете, там всё оформим и обсудим, – завершил он разговор, поднимаясь.

Когда участковый ушёл, вся семья Лебедевых собралась на кухне. За столом было тревожно: ощущение чужого вмешательства никак не укладывалось в привычный домашний уют.