Зелёный маг 3. Владыка леса
У нас с эльфийкой и гномом другие специализации, потому ничем обалдую помочь мы не могли. В моей стихии с рунами, вообще, было всё плохо, но, надеюсь, мы с ректором сдвинем ситуацию с мёртвой точки.
В общем-то и сейчас орку я помочь ничем не мог, а потому занимался собственными изысканиями. Не всегда удавалось сосредотачиваться на одном деле: с одной стороны, очень хотелось углубиться в рунистику, но это совершенно неизведанное поле, и быстро добиться практической пользы может не получиться — лотерея по сути; более того, вне лаборатории что-то могло и рвануть. А вот с другой стороны — не менее интересная бионика: копирование с помощью магии уже существующих вещей в природе, штука проверенная. Мой БКМ тому — живое свидетельство: идеальный экзокостюм, повторяющий мышечную ткань и в разы усиливающий носителя, то есть меня, был венцом моих изысканий, но не конечной целью.
Ещё со времён, как мне довелось увидеть големов, работавших в каменоломне Просперии, я давно вынашивал планы по созданию зелёных аналогов. Принцип тот же, что и у БКМА: движение за счёт сжатия мышц и движения сухожилий. Работы в будущем — непочатый край: нужно продумать форму, создать скелет, создать источник питания и изучить систему управления уже существующих големов. Вдруг получится применить эти знания на моих образцах.
«Эээх, вернуться бы в лабораторию академии — очень по ней скучаю», — в стотысячный раз подумал я.
Вот если бы Анни с Инганом не устроили алкогольный марафон — могли бы совместно поработать, зла на них не хватало. Хотя, конечно, ребятам нужно было отдохнуть, разгрузиться: всё-таки им через столько пришлось пройти. Каждый расслабляется как умеет: я вот получал неимоверное удовольствие от манипуляции зелёными потоками и удачных экспериментов. Конечно, работал не только для удовольствия, но и чтобы не допустить ситуации, как в Акванте, когда на моих глазах избивали и пытали Анни.
Даже от мимолётного воспоминания внутри просыпалась ярость и сразу же приходило успокоение, когда вспоминал обоссавшегося от ужаса бледного урода, мучившего эльфийку, которого пронзали мои корни. В связи с чем меня разрывали противоречия: да, я отомстил, наказал негодяя, да, он этого заслуживал и даже большего — скольких людей он погубил ранее, одному Богу известно. Тем не менее мне до сих пор было невыносимо отнимать человеческую жизнь, даже жизнь такой мрази.
Геро бы сказал, что я забиваю себе голову всякой ерундой, но ничего поделать со своей совестью я не мог. Я так и не привык к этому, несмотря на пройденные битвы и сотни поверженных противников: у меня не получалось просто забыть. В такие моменты я вертел головой, словно стряхивая неприятные воспоминания, и с удвоенными усилиями приступал к работе.
Ведь я должен защитить близких, моих друзей, моих боевых товарищей, моих подданных. И почему-то в последнее время я чувствовал ответственность за всех разумных этого мира. Может, сказались благие эманации копья, которое постоянно находилось где-то рядом. Или у меня начала развиваться мания величия? «Не хотелось бы».
Из-за проблем с концентрацией, от обилия воспоминаний, я отложил очередной фолиант и приступил к разработке принципиально нового оружия дальнего действия. Я долго думал, как увеличить радиус поражения кастов, и наконец нашёл выход. За основу взял растения, которые, взрываясь, распространяют семена. С самого детства я любил лопать в руках плоды недотроги, обильно росшей в нашем Измайловском парке. Собственно, принцип тот же: растение созревает, лопается, создаёт кинетическую энергию — и снаряд летит вдаль.
При этом необходимо создать устройство, которое не взрывается буквально, разметая снаряды в разные стороны и калеча своих. Я хотел точное оружие, по типу арбалета, и не уступающее ему в убойной силе, и желательно, чтобы оно было самозаряжающееся. Потому для прицельности создал дуло и плод в виде миниатюрной продолговатой тыквы с деревянным жалом, который набухал до определённых размеров, после чего взрывался, выпуская сок, толкающий снаряд.
Нечто подобное я уже проделывал с цветами-радарами, которые работали по схожему принципу. Сам плод поместил в прочный овальный корпус с дулом. Получилась ручная турелька с безотходным производством: остатки лопнувшего плода с помощью магии становились питательной частью нового, из-за чего оружие не требовало много маны.
Но вот точность пока хромала — то ли из-за ствола, то ли из-за снаряда, над которым я постоянно корпел. К счастью, плюсиком моего дара было то, что я запоминал параметры любого создаваемого мной объекта, и если что-то доводилось до совершенства, я мог это повторить — такая внутренняя магическая стандартизация. С моей турелькой нужного баллистического результата я пока не добился. Но испытания — в самом начале, и потому в успехе сомневаться не приходилось.
Ещё ждало своей очереди очень важное исследование, за которое я никак не мог взяться всерьёз. В моих вещах лежали завёрнутые в тряпку, а сверху, от греха подальше, и листья колючницы — «местный аналог осины» — куски плоти вампиров с арены, их сердца. Они продолжали функционировать, пытаясь качать проклятую кровь тел, от которых были отделены. Причём органы не портились и не зловонили, а даже наоборот — были какими-то маняще притягательными.
Подозреваю, подобный механизм устройства организма вампиров предусмотрен инферналами, дабы привлекать жертв. Если подумать, и сам герцог стал на вид поприятнее своей предыдущей жирной версии, хотя желание прибить гада во мне этот факт не убавлял. Я вырезал сердца у ещё живых — если так можно сказать — но порубленных кровососов арены, которые на солнце или под воздействием колючницы превращались в прах или пепел.
Причём остатки тел мы бросили гореть на свет, а вот спрятанные сердца продолжали, как ни в чём не бывало, жить, но при этом каждый день терять в массе и словно иссыхать. Но стоило капнуть на него кровью, как орган приобретал первоначальный вид.
Все манипуляции я производил, терзаемый сомнениями, насколько это вообще этично. Да и откровенно противно — ковыряться в когда-то человеческих органах. Вдобавок я ещё не знал, какой будет реакция братства на мои изыскания: вдруг они окажутся резко против. А я не имел ни малейшего желания ссориться с хорошими парнями.
В памяти упорно всплывали уроки истории из прошлой жизни об инквизиторах, кострах и излишне ретивых учёных. Хотя местное братство и близко не походило на земные аналоги, тем не менее лучше перебдеть. Да и тёмные твари — не моя профессиональная область: «может, это даже заразно», хотя вроде благословлённым подобное не грозит, ну, по крайней мере пёс скверны из меня точно не получится.
Ещё может из сердца вырастет что-то мерзкое и убийственное — в лучших традициях фильмов ужасов, которых я повидал на своём веку. В общем, прежде чем сильно углубляться, желательно проконсультироваться со специалистами и, исходя из полученной информации, действовать.
Как минимум я хочу проверить, на что ещё у тварей есть аллергия из моего арсенала, дабы неприятно удивить проклятого герцога Ландайского и урода Марлена при следующей встрече. А то, что она состоится, я уже почти не сомневался. Даже если они не захотят повидаться — я сам их найду, ведь поклялся, что отомщу за смерть Панар.
Твари очень опасны и, судя по всему, могут быстро размножаться, но, к счастью, благодаря моей госпоже, страшны теперь только ночью. Короче, нужны были все возможные способы противостоять вампирам. Не знаю, были ли в бестиарии братства подобные твари — в любом случае нужно их предупредить о появлении оных.
Я уже попробовал заговорённую воду — ну, или, по аналогии с земной, святую: от одной маленькой капли сердечко зашипело, но не разрушилось. Освящённое оружие тоже функционировало: стоило только Геро приложить свой меч, как последовала похожая химическая реакция, тот же эффект от серебра. В общем, стандартный набор против нечисти прекрасно работал.
Но вампиры были очень быстры — даже десятку простых воинов под благословением с ними не совладать. Особенно опасны бароний сын и герцог, потому нужны были какие-то принципиально новые решения. Над которыми я и думал. Поверхностные знания различных областей наук человека XXI века и мои нынешние навыки порождали нестандартные для этого мира идеи.
Например, может ли тёмная энергия быть переработана в светлую? Ведь скверна вполне себе заражает живые объекты, перерабатывая потоки в тёмные, так почему нельзя запустить обратный процесс? По моим наблюдениям, инферналы регулярно используют мёртвую материю — те же псы скверны или мокрицы, которых отправляют как тараны. Почему не обернуть этот принцип вспять, ведь те же растения питаются «неживым»? Если упростить, то эти гады едят нас, а мои цветочки должны научиться есть их — и перерабатывать скверну в энергетическом аспекте в полезную и приятную всему живому зелёную энергию, адептом которой я являюсь.
Но когда этим всем заниматься, я не представлял: какие приоритеты выставить, что будет полезнее, где достигну результатов быстрее? Я в очередной раз подумал, что сейчас как никогда бы пригодилась помощь Анни, которая ассистирует и периодически консультирует меня по теории магии, но она вновь принялась за старое, поддавшись зелёному змию.
И немудрено, когда вокруг целая страна алкоголиков. Но ладно, если бы наш алкоотряд просто пил и дебоширил, как обычно, — нет же, вчера они умотали на границу Хочберга, на смотр войск леди Старки.
— Поднимай этого обалдуя, ик, потащили в экипаж, ик.— Я должна показать, ик, тебя, ик, своим солдатам, ик, раздери меня морковь, — сказала вдрызг бухая гномка. — Зааачееем? — заплетаясь, спросила эльфийка, набычившись и исподлобья посмотрев на подругу. — Пусть знают, ик, раздери меня морковь, ик, какая у меня сёстрёнка. Тыжж меня уважаешь, банан мне в глаз? — Конееешно! Ты же красоооотка такаая. — Ну тогда, ик, раздери меня морковь, решено, ик, едем, ик, сейчас.
И они взяли давно отрубившегося Ингана и закинули в подъехавшую карету главнокомандующей, словно мешок с картошкой — или чем похуже.
— Я, пожалуй, останусь, подруга, — сказал орк.Мы с Геро молча наблюдали за этой сценой, но не комментировали — смысла не было. Эта тройка чудила не первый день, и мы уже опустили руки. Тем временем Анни повернулась к нам и спросила: — Рееебята, выы сс нааами?
В свою очередь мне очень не хотелось бросать Анни, но должны были прийти вести от братства, а потому я тоже должен был отказаться. Отговаривать этих пьяниц смысла не было — не послушали бы. В конце концов Инган присмотрит за ней. «Если проснётся». Да и Старка — бой-баба, в обиду не даст. Ещё город от них пусть немного отдохнёт, и в приюте будет потише.
— Аккуратнее только, прошу тебя.
Эльфийка пьяно улыбнулась и подмигнула мне, а потом, качаясь, поплелась к экипажу, куда с третьей попытки подняла свою проспиртованную тушу Старка.
Застава
Аннику в реальность вернули головная боль и ужасное похмелье. Эльфийка тупо пялилась в окно экипажа, пытаясь вспомнить, что она здесь делает. Хотя нет — сначала она пыталась вспомнить, кто она сама, и как только самоидентификация прошла успешно, изрядно пострадавший от алкогольного отравления мозг стал задавать больше вопросов, от чего становилось ещё хуже. Похмеляться ни она, ни леди Старка не стали, и лишь один Инган смаковал из большой фляжки крепкое пиво. Со слов гномьей воительницы, полководец должен являть пример на боевом посту, дабы не разлагать воинов. А Анни уже просто смотреть не могла на выпивку, потому присоединилась к подруге.
Эльфийка давно не притрагивалась к алкоголю — по настойчивой просьбе Руслана, которого она безмерно уважала. Но приятная компания, безопасное мирное место и желание отдохнуть после стольких злоключений и долгих поисков друзей, которые попали в рабство, оказались сильнее её — и она дала слабину. При этом Руслан не ворчал, как обычно, видимо, понимал, что девушке это было нужно. Молчание она расценила как знак согласия и пустилась во все тяжкие. К тому же Старка оказалась такой подругой, о которой Анни всегда мечтала: надёжная, простая, которая без раздумий могла врезать в морду, не думая о последствиях. Среди эльфов таких женщин не было. Да, собственно, и мужчин. Вечно холодные, они предпочитали не показывать обид, а если и мстили, то подавали это «блюдо» очень холодным.
А вот Анни решала всё на месте и после вспышки ярости довольно быстро приходила в себя, забывая старые обиды, хотя, справедливости ради, обидчики обычно сразу уходили с опалённым лицом или волосами. И только Канису, убийце брата, она до сих пор не бросила вызов. Арт на сто лет был старше девушки и одним из немногих, кто принимал Анни такой, какая она есть. Часто подшучивал над сестрёнкой и умело гасил гнев огневички простой щекоткой, которую она страшно боялась и потому моментально забывала обо всех своих обидах.
Эльфийка с болью вспоминала, как Арт носил её, ещё совсем малышку на своих крепких плечах, что было не свойственно другим эльфам, а тем более наследникам правящих родов. Но старший брат плевал на эти условности и с великой охотой баловал девочку. Добрый, умный, красивый — он олицетворял собой её идеал, был примером для подражания. Именно на него она всегда хотела стать похожей.
И вот эта дурацкая дуэль с сильнейшим магом Аллореана — царства эльфов. Между Артом и Канисом была пропасть в триста лет, на что убийца просто наплевал, преследуя свои политические цели. И именно её использовали как ловушку для брата, которую она не просчитала из-за своего дурацкого характера, а потом ещё из-за слабости не смогла отомстить. Нет, она рвалась в бой, хотела выжечь сердце проклятому воднику, но потухшие глаза матери, скорбь на лице отца загасили внутреннее пламя.
Тогда её всегда возвышенная и гордая мама не сдержала эмоций и с мольбой произнесла:
— Анника, не дай мне лишиться ещё и дочери. Больше у меня детей нет. Будь благоразумной, девочка.
— Да, мама, — впервые покорно согласилась девушка и ушла в свои покои рыдать и оплакивать самого близкого ей эльфа.
Такой свою семью за столетие девушка ещё никогда не видела и поклялась отомстить Канису, чего бы ей это ни стоило. И самое интересное — в этот раз праведный гнев и жажда справедливого возмездия не угасали в ней ни на минуту, как и пристало настоящему эльфу, в родстве с которыми она порой сильно сомневалась.
К заставе экипаж прибыл через три дня. Девушка более ли менее пришла в себя, но откровенно не понимала, зачем вообще отправилась в это путешествие. Ей было стыдно перед Русланом, который не смог поехать из-за ожидания представителей братства, но явно сильно переживал за неё. Она уже знала Руса как облупленного — человека с огромным сердцем, которое, на её взгляд, способно было уместить в себя весь этот мир, и в нём ещё осталось бы место. После смерти брата именно он стал её опорой, её героем .
Рус очень трепетно относился к своим друзьям, а особенно к ней. Анни знала, что в его груди для неё есть отдельное место, и платила ему взаимностью. Несмотря на свой темперамент, она слушала, а главное — слышала голос разума их отряда и старалась ему следовать. Рус был уникальным, выдающимся человеком, который всегда придёт на помощь. Эльфийка поняла это с первой их встречи.
Но сейчас она находилась на другом конце гномьего царства и не понимала, что она вообще тут делает. Ей было плохо физически и в то же время стыдно за свою отлучку в пьяном угаре.
На удивление, в гномьем войске было множество женщин, которые заметно выделялись ростом перед собратьями мужского пола, но уступали им в широте плеч. Из-за своей комплекции гномки служили в стрелковых отрядах — лучницами и метательницами дротиков. Особенно отмороженные были и в тяжёлой пехоте, но таких там насчитывались единицы. Как и у людей, женщины коротышек уступали в силе мужчинам, но вот в ловкости и размахе рук превосходили их.
Леди Старка построила отряды и представила всем свою новую боевую подругу, которая скрывала уши и мешки под глазами в тени капюшона. Десятки тысяч гномов в полном доспехе смотрелись внушительно в свете солнца. Ровные ряды копейщиков и стрелков расположились по краям строя, а элитная тяжёлая пехота — в центре. О них складывали легенды даже эльфы, помнившие древние битвы царств.
Плац располагался вдоль протяжённой крепостной стены, которая тянулась от скального выступа и буквально врастала в гору, становясь её продолжением. Стена была сложена из массивных гранитных блоков, сверху — широкий боевой ход с зубцами и редкими, но глубокими бойницами. Через равные промежутки возвышались приземистые башни с внутренними лестницами и площадками для баллист и тяжёлых арбалетов.
Плац имел прямоугольную форму, был вымощен крупными каменными плитами. По краям располагались стойки для оружия, навесы с запасными щитами и тренировочные мишени — деревянные столбы, обитые железными обручами.
Казармы внутри территории гномов представляли собой небольшие форты, как и вся пограничная архитектура подгорных жителей. Они располагались так, чтобы перекрывать друг друга секторами обстрела, образуя внутреннюю линию обороны на случай прорыва внешней стены.
Тяжёлая пехота гномов носила полные латные доспехи: нагрудники, наплечники с широкими накладками, стальные поручи, поножи и закрытые шлемы с узкими прорезями для глаз. Латы были не только изящны, но и очень практичны: выкованные лучшими кузнецами этого мира, они помогали владельцу выдерживать удары не только оружия, но и когтей различных тварей. Поверх доспеха иногда надевался короткий плотный табард с символом клана. У каждого воина имелся круглый щит, полностью обитый железом. Из-за врождённой силы коротышки словно не замечали всей этой массы, которую могли таскать в походах неделями, не снимая.
Основным оружием служили секиры и боевые молоты. Хоть гномы и обучались работать с оружием как в плотном строю, так и в одиночку, всё же основной упор в армии делался на строй, где первый ряд держал щиты и наносил короткие удары, второй — бил поверх плеч товарищей, третий поддерживал и сменял уставших — всё по военной классике.
Для борьбы с конницей использовались копейщики с непропорционально длинными по отношению к их носителям пиками. Даже стрелки носили металлические доспехи, но в более лёгком варианте.
Казалось, что это была чисто оборонительная армия ввиду отсутствия конницы и слабой манёвренности. Вот только сотни летучих кораблей, пришвартованных у казарм, говорили об обратном. Быстрые, они могли доставить армию в нужное место за считанные часы. Оснащённые баллистами, судна и сами по себе представляли серьёзную угрозу любому врагу. Но был и недостаток у воздушного флота — слабая защита от магов воздуха. Да, артефакты позволяли выдержать с десяток-другой мощных ударов мастеров, после чего судну нужно было срочно садиться, или в противном случае быть сбитым. Потому их использовали больше как десантный транспорт.
Старка говорила спокойно, её голос разносился по войску с помощью магии и был слышен отчётливо, так, словно командующая находилась рядом.
— Солдаты, раздери меня морковь, — это Анника Зака Эфрон, великая воительница из Аллореана, ветеран, прошедшая не один десяток битв как с разумными, так и со всякой поганью.
Среди гномов поднялся гул. Старка подняла руку, и шум стих.
— А ещё моя хорошая подруга, которая развеет вековые мифы о неженках-эльфах и поучаствует в наших учениях.
Анни вопросительно посмотрела на Старку. Та шёпотом ответила на её немой вопрос:
— Забыла? Ты же сама сказала, что покажешь нам пару манёвров.
И вопрос, почему они тут, у эльфийки сразу отпал. Во время очередных посиделок они много говорили о боевых действиях, в которых у Анни было немало опыта. Эльфийка действительно ляпнула, что показала бы пару манёвров, будь у неё под рукой войско. Так они и оказались тут. Полководец сразу уцепилась за новые возможности, ведь армия простаивала и в реальных боевых действиях не участвовала лет тридцать. Небольшие стычки с чудовищами — не в счёт. А тут живой ветеран, которая участвовала в планировании масштабных операций в составе партизан и крестьянского ополчения. На Ингана особых надежд не было: её ученик был отличным рубакой, но вот на уроках стратегии и тактики засыпал. Потому он и не пошёл в своё время командовать хирдами, а стал охранять гномьего короля в его гвардии.
А вот эльфийка — другое дело. Старка сразу поняла, что, когда остроухая говорит, то действительно понимает, о чём. За неделю кутежа она многое узнала о своей новой подруге, и в вопросах тактики Анника имела богатый опыт — гномий генерал поняла это после пары наводящих вопросов. Ещё был Руслан, которого эльфийка нахваливала, но он банально был занят миссией и на дальнюю поездку вряд ли согласился бы, потому Старка и уцепилась за магичку огня.
По задумке главнокомандующей, Анника должна была встать во главе части армии и противостоять ей. Но был один нюанс. Войско было недовольно, и это мягко говоря. Оно начало гудеть громче прежнего: как это так — остроухая, которых они в жизни не видели, будет учить их, гномов? И это они ещё не знали, что эльфийку поставят командовать половиной армии.
— Но, чтобы у вас не было вопросов, раздери меня морковь, чему вас может научить эта хрупкая, как тростинка, остроухая, предлагаю провести три спарринга по закону, без оружия. Кто последним останется на ногах — тот и победил. Если выиграет гном — в течение месяца дам всем по три дня отгула. Ну а если Анника — буду гонять на учениях, пока не попадаете, как морковки седобородых старцев. Ах-ха-ха-ха!
— Выбирайте самых сильных воинов, не стесняйтесь, раздери меня морковь!
И гномы выбрали двух мужиков из лёгкой пехоты и одну звероподобную гномку из тяжёлых, которая сразу скинула металлический нагрудник выйдя из строя, её отличало от мужчин только отсутствие бороды и огромный для гномов рост. Словно у этой бабищи где-то в роду затесался тролль.
Тем временем страдающая от похмелья Анни посмотрела на будущую соперницу, скривилась и задала логичный вопрос:
— Об этом мы тоже договаривались?
— Нет, раздери меня морковь, — но пока ты не расквасишь пару спесивых гномьих морд, уважения в войске не получишь. А если они не уважают тебя, подруга, то получается, страдает и мой авторитет. А без него какие тут учения?
Девушка философски пожала плечами — крыть было нечем. Сбросила балахон, явив миру фигуру супермодели, облачённую в обтягивающие кожаные штаны и белую рубашку.
Троллиха — так Анни заслуженно прозвала будущую соперницу в мыслях — высокомерно улыбнулась, повернулась к своим и сказала:
— Да её сдует от одного удара в ладошки, свёклу мне в чердак. Сейчас мы ей уши быстро оторвём.
Гномы дружно и кровожадно заржали, а в глазах Анники, до этого умиравшей от головной боли и тошноты, зажёгся многообещающий огонёк.
Первый гном, весело улыбаясь, неспеша подошёлшёл к ней, но после резкой подсечки коротышка оказался на заднице.
— Э-э-э… вишня, черешня, фейхоа, так нечестно!
— Первый, — довольно объявила Старка.
Гном, ударив кулаком в землю, поплёлся к своим.
Через несколько секунд Анника отправила в нокаут второго бойца, попав коленом в подбородок. Эти воины явно были не самые лучшие — просто гномы посчитали, что на остроухую хватит и их.
А вот гномка явно была непроста, и её выбрали скорее в качестве подстраховки — на случай если что-то пойдёт не так. Ведь на кону стояла грандиозная пьянка целого войска, хоть и в разные смены.
Тем временем задетая за живое эльфийка — «уши — это святое» — громко сказала только что переставшей улыбаться воительнице:
— Ты слишком много болтаешь, жирная троллиха.
Оскорбление явно достигло адресата. Гномка покраснела, а в войске воцарилась гробовая тишина. На доли секунды всем присутствующим показалось, что они слышат треск ломающихся зубов. Лет пятьдесят никто не говорил слово на букву «Т» в адрес Ризен Каменной. Да что там — слово «тролль» в её присутствии не произносили даже сами тролли. Последний, кто её так назвал, всю жизнь мочился под себя и даже забыл своё имя.
Сильнейшая воительница среди гномок. Поговаривали, что она могла одолеть даже леди Старку. Настоящий берсерк в женском обличье — её обходили стороной даже матёрые гномы, и лишь немногие мужчины могли совладать с этим монстром в кольчужной юбке.
Будучи вне себя от бешенства, Ризен действовала довольно хладнокровно, желая лишь убить наглую остроухую, которая назвала её ненавистным словом перед всей северной армией. Троллихой её называли с самого детства из-за некоторого отдалённого сходства, и все, кто это делал, потом горько об этом жалели. Да и то это были гномы — а тут какая-то эльфийка.
В два прыжка она оказалась возле блондинки и, целя в район солнечного сплетения, нанесла мощный удар латной шипованной перчаткой. Но эльфийки на месте не оказалось. Тем временем в щёку больно врезался острый локоть остроухой. Ризен успела среагировать и чуть отклониться, потому удар прошёлся по касательной, слегка ободрав лицо в районе длинного шрама до самого уха.