Прирождённый целитель. Семейное дело
Лишь когда Бердников уехал, остальные обступили меня и принялись рассматривать подарок.
— Я слышала об этих существах! — просияла Настя. — Профессор Михайловский рассказывал нам о них. Это особая порода котов с белой шерстью. Из-за их свойств и белого цвета шерсти их ещё называют «котами-целителями».
— А какие у них свойства? — удивился я, совершенно не припоминая ничего подобного на парах академии.
— Эти коты ложатся на те места, которые болят и помогают заживлять раны, а их мурлыканье действует как сильное успокоительное, иногда даже как снотворное, но при этом не имеет последствий для организма.
— Настоящий кот-баюн получается, — ухмыльнулся я, глядя на питомца, который боязно жался к груди в поисках тепла и защиты. Малыш явно не привык к такому вниманию.
— Шерсть ангорских мурланов невероятно тёплая и обладает целебными свойствами, — продолжила девушка. — Из неё делают пояса для больных ревматизмом, бандажи и добавляют в зимнюю одежду военным и путешественникам.
— Это что, его теперь стричь, как овцу? — рассмеялся Лёня.
— Никого мы стричь не будем! — нахмурилась Шумская, а Рина немедленно встала на сторону подруги.
— Да, не его придётся стричь! Он будет так линять, что замучаешься шерсть собирать. Вот из неё и будем делать бандажи. Какой же он хорошенький! Ник, можно я возьму его на ручки?
— И я тоже хочу! — оживилась Настя.
— На сегодня ему достаточно внимания. Пусть привыкает к новому дому, а завтра можно будет потискать его, когда немного освоится, — скомандовал я, пусть это решение и далось мне нелегко.
— Такой котёнок должен стоит больших денег, раз столько всего умеет, — предположил Лёня.
— Шестьдесят тысяч, — отозвалась Рина.
— Откуда ты это знаешь? — удивилась Настя, которая явно захотела такого питомца себе домой. Хотя, скорее всего она больше удивилась тому, что Разумовской известно то, чего не знает она сама.
— Я слышала как Бердников расплачивался с владельцем котят. Он так и сказал: «Здесь шестьдесят тысяч».
— Да, Роман Николаевич никогда не скупился на подарки, — ответил я, понимая насколько он меня ценит и насколько рассчитывает на ответную помощь.
Поначалу котёнок забился под стол и не вылезал оттуда до самого вечера. Даже молоко и ломтики вареной индейки не смогли вынудить его покинуть своё укрытие. Лишь к концу приёма он выбрался на перекус и жадно принялся лакать молоко из миски.
— Это он ещё малыш, поэтому молоко пока можно, но потом придётся от него отходить. Ангорские мурланы не особо привередливые в питании, но молоко им лучше ограничивать, — принялась учить меня Настя.
— Раз ты разбираешься в рационе для этих животных, ты этим и займёшься! — нашёл я на кого спихнуть эти обязанности.
На ночь котёнка решили не тащить домой, а оставили в кабинете. Постоянные путешествия для него будут большим стрессом, поэтому пусть осваивается на новом месте. На всякий случай заперли его в кабинете. Я оставил свою кофту, в которой занимался ремонтом. Мой запах должен быть помочь малышу собраться с мыслями.
— Ник, а как ты его назовёшь? — неожиданно спросила Настя, загнав меня в ступор.
— Пока даже не знаю, — честно признался я. — Но непременно об этом подумаю.
На мой взгляд, нужно сперва понять характер питомца, его повадки и пристрастия, и тогда уже давать имя.
На следующий день нам предстояло провести несколько важных манипуляций, да и хотелось проведать питомца, а потому я отправился в кабинет с самого утра. Малыш встретил меня радостным мяуканьем и сам забрался на руки.
А днём пушистик выбрался из моего кабинета и прошмыгнул через открытую дверь в коридор, а затем и в зал ожидания. Зная особенности этого кота, я не препятствовал ему, но у пациентов были совершенно разные взгляды на его присутствие. Котёнок оказался очень общительным и легко шёл на контакт. Некоторые с радостью брали его на руки и гладили, но были и те, кто сторонился.
— Уберите отсюда это животное! — потребовала девушка, записавшаяся на подтяжку кожи лица. — Я буду вся в шерсти!
— Этот кот практически не линяет, а его шерсть такая как волосы у людей.
— У меня аллергия на кошачью шерсть! — гнула свою линию женщина.
— Не волнуйтесь, шерсть ангорских мурланов гипоаллергенна. К тому же, это особенные животные, которые умеют лечить. Это целители в мире животных.
— Вот и пусть лечат животных, а не отираются по медицинским учреждениям! — возмутилась женщина.
Пришлось всё-таки забрать пушистика, но и он не особо горел желанием оставаться в присутствии этой скандалистки. Видимо, мурланы хорошо чувствуют человека и идут далеко не ко всем. Зато к следующей пациентке кот снова выбежал и устроился на руках, проспав всё время до приёма. Мой новый помощник стал не только развлечением для пациентов, ожидающих начала приёма, но и талисманом кабинета. А некоторые девушки отмечали улучшение самочувствия после того, как этот кроха полежал у них на руках.
— Это настоящий антидепрессант! — с улыбкой призналась госпожа Корсакова, когда я вышел в коридор, чтобы пригласить её на процедуру. — Я готова приходить к вам каждый день после работы, даже без процедур, чтобы побыть рядом с этим комочком хорошего настроения!
К концу вечера Настя снова подошла ко мне с тем же вопросом, что и вчера:
— Ник, ты подумал над именем котёнка?
— Да. Пусть будет Парацельс. Он у нас ещё тот целитель, пусть и работает своими методами.
Понемногу котёнок освоился в кабинете, провожал нас вечером и встречал радостным мяуканьем каждый день. В процедурную путь ему был закрыт, но остальные комнаты оставались полностью в его распоряжении. И всё же он выбрал своим местом кресло у окна в моём кабинете, где было мягко, тепло, и можно было наблюдать за птичками.
Пациенты также были без ума от кота и отмечали общее улучшение состояния после контакта с ним. Я даже забеспокоился и изучил эту тему, но оказалось, что мурланы нисколько не страдают от того, что помогают людям. Наоборот, это такие трансформаторы негативной тяжёлой энергии в чистую и лёгкую.
— Используем различные методики, даже подключаем альтернативную медицину, — объяснял я пациентам, когда они спрашивали об особенностях Парацельса.
Следующие выходные оказались не менее волнительными, потому как Настя запланировала знакомство с родителями. Я купил цветы для будущей тёщи и новенький компас для Шумского. Как мне удалось узнать, он заядлый путешественник и большой любитель древности. Владимир Евграфович побывал на всех раскопках древних городов, обнаруженных на территории нашей необъятной страны, а также не раз путешествовал в далёкие страны.
Как оказалось, дома у Шумских было полно вещей, привезённых отцом Насти из путешествий.
— Этот зал — моя маленькая гордость, — произнёс с улыбкой Владимир Евграфович, показывая мне свои трофеи. — Моё увлечение и моё проклятие.
Последнее слово Шумский произнёс с особой грустью, но я не особо придал этому значения.
— Под этой витриной находится керамическая посуда, поднятая с судна, затонувшего тысячу лет назад в водах Светлицы. Благодаря этой находке мы смогли предположить как могла выглядеть культура нашего народа в те далёкие годы. А это наконечник копья, найденный на раскопках древнего поселения Рурта. Это в паре сотен километров отсюда, в тайге. Выкован этот наконечник был три тысячи лет назад и смог так хорошо сохраниться лишь благодаря уникальным природным условиям…
— Мужчины, хватит болтать, я уже накрыла стол, произнесла Вера Гавриловна, мать Насти. Володь, не мучай Николашу своими находками, а то он сбежит от скуки.
— Да-да, уже идём, отмахнулся мужчина.
— А что это за вещь? — поинтересовался я, увидев в самом углу ожерелье закрытое таким же прочным стеклянным колпаком.
— Ожерелье из зубов исчезнувшего вида зверей, принадлежавшее раньше одному из вождей, населявших степи далеко к югу от Дубровска. Не стоит обращать на него внимание.
Владимир Евграфович потёр левое запястье, словно от одного вида этого ожерелья у него невыносимо заныла рука. Только сейчас я обратил внимание, что на левую руку мужчины была надета тонкая перчатка телесного цвета.
Мы устроились за небольшим круглым столиком, в центре которого располагался самовар. Вера Гавриловна разлила по чашкам чай и предложила массу угощений, но я больше разговаривал, отвечая на вопросы Шумского, поэтому не попробовал и половины из угощений. Владимир Евграфович отлично играл, делая вид, что мы ранее не встречались и были незнакомы. Словно и не было того разговора в кабинете.
— Володя, дай нашему гостю спокойно покушать! — потребовала хозяюшка. — Ты своими расспросами о целительстве не даёшь Николаше ничего попробовать.
— Да какой же он гость, Верочка? Он теперь наш, без пяти минут член семьи. В принципе, я узнал практически всё, что меня интересовало, чтобы принять решение насчёт будущего своей дочери. Меня только волнует один вопрос: Николай, вы ведь раньше сотрудничали с братом в детективном агентстве. Как же оно называлось? Название такое иностранное, я никак не могу припомнить.
— «Энигма», Владимир Евграфович. Но можете не волноваться по этому поводу. Агентства больше нет, а я завязал с расследованиями. И очень надеюсь, что это у нас с ними обоюдно.
Все присутствующие за столом рассмеялись, а Настя бросила обеспокоенный взгляд на отца, но тот не показал никаких эмоций кроме одобрительной улыбки.
— В таком случае, я совершенно спокоен за будущее своей дочери и даю своё благословение. Но у меня будет одна просьба, как к родственнику.
— Весь во внимании! — отозвался я, пытаясь угадать что задумал Шумский и подготовить достойный ответ.
Мужчина расстегнул пуговицу на рукаве рубашки и оголил запястье левой руки, сняв перчатку. За столом повисла гробовая тишина, а я машинально запустил диагностику, увидев почерневшую руку. Некроз? Очень похоже на то. Но что вызвало эту проблему? Травма, хроническая болезнь или инфекция? Мне было необходимо провести тщательную диагностику, чтобы определить проблему и попытаться найти причины её возникновения, чтобы понять как её лечить. А вообще, странно, что мужчина не обращался за помощью ранее. Неужели обязательно нужно было доводить проблему до такого состояния?
— Я хочу, чтобы вы меня вылечили, — нарушив тишину, произнёс Шумский.
Глава 3. Непростой пациент
— Пап! — строго произнесла девушка, а затем недовольно поджала губы, словно испытывала одновременно и гнев на отца и стыд за то, что Владимир Евграфович вынес свою проблему на всеобщее обозрение.
— А что «пап»? — невозмутимо отозвался Шумский. — Николай хороший целитель, и я уверен, что он справится там, где не смогли помочь десятки других врачей.
— Мы ведь уже обсуждали эту тему, — гнула свою линию девушка.
— А вы пробовали мой пирог? — решила сменить неудобную тему Вера Гавриловна. — Вы как хотите, а я Николашу не отпущу, пока он не попробует мой фирменный пирог.
— Так Ник остаётся у нас? — ухмыльнулась девушка, загоняя мать в краску.
Мы общались до позднего вечера, а я украдкой пытался разобраться в том, что происходило с рукой Владимира Евграфовича. Благо, внутреннему зрению расстояние не помеха, разве что концентрация немного страдает. Пару раз за вечер я настолько увлекался диагностикой, что отвечал невпопад. Вера Гавриловна списала моё поведение на то, что я смутился выходкой её мужа, но Настя разбиралась в целительстве и прекрасно понимала с чем связано моё поведение.
Когда мне пришло время возвращаться домой, девушка вызвалась провести меня до такси.
— Ник, извини за отца, — произнесла она. — Это старая его проблема, которая прогрессирует с каждым днём. Изначально были поражены только два пальца, но рука постепенно отмирает, и я не знаю чем это закончится. Я уже рассматривала гангрену и болезнь Рейно, но…
— Но это не то, — ответил я за девушку. — Ты обратила внимание на то, что почернение вызвано не сужением, а полным разрушением сосудов. Как будто…
— Что? — насторожилась девушка, словно была готова услышать настоящий ответ.
Я встречал подобные случаи в моём мире. Не в собственной практике, а во время обучения. Но я не слышал, чтобы кто-то проводил подобные испытания в этом мире. То ли я слишком многое не знаю о мире, в который я попал, то ли ошибаюсь. В любом случае мне нужно посоветоваться, прежде чем начинать лечение.
Следующие два дня я провёл, работая на «скорой». Хотя бы здесь меня не ждало ничего необычного. Вечером, после работы, я заходил в кабинет, чтобы узнать как там прошёл день, проведать Парацельса и провести Настю домой.
Кот освоился и стал любимчиком пациентов. Рина утверждала, что половину дня наш пушистый сотрудник проводит на руках посетителей, а когда приходят конфликтные личности, удаляется в мой кабинет, или ищет спасения у неё на руках.
На следующий день, когда я направлялся в кабинет, отец Насти перехватил меня почти у самого входа.
— Николай, так и думал, что встречу вас здесь так рано, — улыбнулся мне Шумский.
— С чего вы так решили? Подумали, что я настолько увлечён работой, что не стану сидеть дома, сложа руки?
— Нет, просто я предсказатель, и кое-что могу.
— Простите, раньше мне приходилось иметь дело со слабыми представителями вашего дара, поэтому я не привык к тому, что мои ходы будут просчитаны наперёд.
Чувствовать себя предсказуемым оказалось не очень приятно. С другой стороны, Потехин говорил, что его предсказатели разводили руками и не могли меня просчитать. Почему тогда отец Насти смог? Или он темнит, и слишком многое приписывает своему дару? Не удивлюсь, если мужчина просто так решил заскочить ко мне на работу пораньше, надеясь увидеть меня у кабинета до прихода дочери.
— Владимир Евграфович, мне не даёт покоя один вопрос. Почему я? В Дубровске полно более опытных и сильных целителей. Если нет, то в Яре можно поискать, или вообще в Москву податься.
У меня возникло такое ощущение, что отец Насти что-то задумал. У меня на это прямо нюх какой-то. Вот только что? Надеется, что я не смогу его вылечить, и тем самым в наших отношениях с Настей случится разлад? Или он реально увидел, что я смогу его вылечить? Тогда почему остальные целители не догадались как решить проблему, а я должен понять?
— Я ведь предсказатель, Николай. Скажем так, я видел своё будущее и возможные варианты. Вылечить меня сможете только вы. И ещё, у меня к вам будет серьёзная просьба. Я не хочу, чтобы дочь знала о моём состоянии, поэтому прошу провести лечение без её участия.
— Она целитель, и она в любом случае знает в каком вы состоянии.
— Да, у меня выросла способная дочь, — ухмыльнулся Шумский. — Но посвящать её в детали нашего лечения я не хочу.
— Владимир Евграфович, у вас непростой случай.
— Разумеется! Иначе я бы не обратился к вам.
— Мне нужно больше информации. Как давно вы почувствовали недомогание? Где конкретно вы нашли это ожерелье?
— Недомогание? Буквально к вечеру после находки. Прошло всего несколько часов. Рука почернела не сразу, но к утру уже было отчётливо заметно потемнение. Ну, а за пару лет проблема раздулась вот до таких масштабов. Ещё и волосы начали выпадать. Одним словом, миллион проблем, а универсального решения нет. Целители старались побороть болезнь, но не преуспели. Им удалось лишь ненадолго замедлить её.
— И не преуспели бы, — ответил я, вызвав удивление у собеседника.
— Не совсем понимаю что вы хотите этим сказать.
— Скажите, склеп, в котором вы нашли ожерелье, состоял из каменных блоков?
— Там была уникальная архитектура, я такую ранее практически нигде не встречал. Это был курган, вот только пол, стены и крыша состояли из каменных блоков. Словно могильщики хотели укрепить погребальную комнату и засыпали её сверху землёй. Удивительно, что вы решили спросить меня об этом. Вы тоже увлекаетесь археологией?
— Отчасти, — ответил я, чтобы мой собеседник не утратил запал. Может, в порыве восторга он вспомнит какую-нибудь важную деталь, которая поможет мне утвердиться в собственных мыслях?
— В этом кургане был похоронен молодой вождь, ему было около тридцати двух лет. Разумеется, срок жизни был у них не столь длинным, как у современных людей, но вожди часто доживали до глубокой старости. Причём, смертельных ран на его теле обнаружено не было. Он был совершенно здоров, поэтому его смерть и стала для нас загадкой. Целитель, которому мы показали тело вождя, утверждал, что в его останках не осталось яда.
— А ничего странного он не находил?
— Отметил странную структуру организма, но ничего такого, что стоило бы внимания.
Зато я прекрасно знал что было не так с телом этого вождя.
— Знаете, я должен устроить вам небольшой экскурс в историю. У вас есть немного свободного времени? Давайте присядем на лавочке, потому как сил у меня не так много, да и мы выглядим нелепо, торча посреди улицы. Не хватало, чтобы дочь решила пораньше заглянуть сюда и заметила нас.
Мы прогулялись до ближайшего парка и устроились на одной из свободных лавочек.
— Дело в том, что в прошлом существовала ещё одна разновидность дара, которая в наши времена практически не встречается. Это заговорщики, или шептуны, как их называли в народе. Они накладывали различные заклятия и являлись универсалами. Владельцы этого дара могли как лечить, так и причинять невыносимые страдания своим врагам. Их слабым местом была скорость. Иногда шептуны могли неделями залечивать раны, или изводить врага, но для этого не всегда требовалось находиться рядом. Разумеется, такая мощь и странный вид сыграли с ними злую шутку. В Средневековье многих шептунов сожгли на кострах или казнили. Часто даже под выдуманными предлогами. Их изгоняли из городов и убивали, опасаясь возмездия. Но в те века, когда жил этот вождь, шептунов было полно, и я думаю, что один из этих людей наложил заклятие на ожерелье, или на всю могилу. Беда только в том, что у наших целителей практически не осталось знаний, которые помогли бы бороться с проклятиями шептунов.
И откуда бы им взяться у меня? Думаю, если дар Шумского и подсказывал, что я смогу отыскать решение проблемы, то дело явно не в шептунах и проклятиях. Всё куда прозаичнее. Вот уж где точно пригодилась моя деятельность детектива, иначе как бы я смог разгадать загадку с этой болезнью?
— Думаете, всё-таки придётся ампутировать? — произнёс Шумский, посмотрев на свою руку. -Некоторые целители настаивали на этой процедуре, но я боролся до последнего в надежде, что смогу отвоевать её.
— Проблема не столько в руке и ожерелье, которое вы обнаружили, а в останках человека, фонивших радиацией…
— Простите, чем фонили? Не понял последние слова.
— Излучали энергию проклятия, которое наложил так называемый вами шептун. Ваша рука напрямую контактировала с ожерельем. Хорошо, что вы не догадались надеть его на себя, иначе уже были бы мертвы.
— Надеть? Как можно так халатно относиться к археологическим находкам? Разумеется, я не кинулся примерять его, а бережно переложил в специальный контейнер, как только рассмотрел.
— Да, но вся комната была заполнена энергией заговоров, а это значит, что всё ваше тело получило сильное облучение.
— Вы хотите сказать, что ампутация руки не поможет? — догадался мужчина. На удивление, он был совершенно спокоен. Видимо, за столькие годы успел смириться со своей участью.
— Боюсь, что ампутации не избежать, но это не всё. Тут даже не в ампутации дело. Нам придётся здорово побороться за вашу жизнь.
— Понимаю, — неожиданно согласился Шумский. — Знаете, а ведь из той экспедиции в живых осталось всего три человека. А нас было семнадцать, если мне не изменяет память. Но я готов сделать всё, что скажете.
— Для начала, нужно убрать ожерелье из вашей комнаты. Думаю, оно до сих пор фонит радиацией и портит жизнь не только вам, но и остальным членам семьи. Передайте его в музей, но только предупредите, чтобы артефакторы изготовили для него надёжный короб из прочного стекла со свинцовыми вставками. Ну, а я пока составлю план лечения. Приступим как можно скорее, потому как и без того время упущено.
Я понимал, что самому мне будет сложно справиться с этой проблемой. Нужен совет от более опытного целителя. Пожалуй, впервые за всё время моей целительской практики я столкнулся с проблемой, что моих знаний оказывается недостаточно для исцеления пациента.
Но к кому обратиться? Михайловский теоретик, и ничем не сможет помочь кроме консультаций. Шеншин? Юрий Александрович наверняка потребует экстренной госпитализации, на что Шумский никогда не согласится. И потом, после ампутации он просто будет наполнять его тело энергией, а этого недостаточно. Выходит, остаётся только Вельский. Пусть Владислав Гаврилович на полставки работает в той же больнице, но у него есть своя клиника, и к частной практике он относится куда проще.
Кроме того, мне не помешает порыться в памяти и вспомнить как в моём мире лечили пациентов с лучевой болезнью. Думаю, с помощью дара эффективность такого лечения можно повысить в разы. Только бы этого оказалось достаточно!
При первой же возможности я заглянул к Вельскому.
— Николай, я не перестаю удивляться вашей непосредственности и наглости, — рассмеялся Владислав Гаврилович, когда я озвучил ему свою просьбу. — Вы хотите, чтобы я помог вам с пациентом? Пусть он приходит в нашу клинику, мы ему поможем.
— Проблема в том, что он этого не сделает, а случай реально сложный. Вы слышали когда-нибудь о проклятиях, насылаемых заклинателями? Их ещё называли шептунами.
— Павлов… — выдохнул Вельский и устало потёр переносицу. — Где вы только берёте такие случаи? Неужели кто-то в нашей губернии родился с даром заклинателя? Я не слышал о таком. Обычно он передавался по наследству, а тут такое событие! В любом случае я ничем вам не помогу с этим проклятием.
Потерпев неудачу с Вельским, я попробовал заручиться поддержкой Шеншина или Басова, но оба раза промахнулся. Я надеялся, что хотя бы старший целитель, работающий на «скорой», окажется более сильным на практике, но даже у Матвея Анатольевича на практике не было подобных случаев. Что поделать, раз мирный атом до сих пор остаётся неизвестным в этом мире. Что же, придётся разбираться самому.
Кое-что удалось нарыть в библиотеке, крохи информации вытянул из всемирной сети, где упоминались похожие случаи. К концу дня я смог составить примерный план лечения. Первый делом удаляем почерневшую руку. Это источник проблем, который заметно ослабляет организм. В период реабилитации заливаем энергию, чтобы помочь организму справиться с нагрузкой, а после начинаем третий этап лечения. Здесь понадобится не только поддерживать организм, но и постараться вывести радиоактивные элементы. Понимаю, что они и так пробыли там слишком долго, но оставлять их дольше никак нельзя. Я бы вообще постарался сперва убрать их, а уже потом заняться рукой, но это слишком рискованно. Также придётся поработать с костным мозгом, чтобы тот скорее вырабатывал клетки крови. Да и переливание можно сделать, если Шеншин пойдёт навстречу и отыщет желающих. Помимо работы с даром целителя я рассчитывал посадить Шумского на диету, которая поддержит его пищеварительную систему и поможет вывести из организма нежелательные элементы. Стоит не забыть о пище, богатой йодом…
Голова шла кругом от обилия задач, поэтому я записывал всё в блокнот. Когда Шумский пришёл на первый приём, я уже ждал его в компании Насти.
— Николай, я же просил не впутывать в это дело мою дочь, — нахмурился Владимир Евграфович.
Что, не ожидал? Выходит, не такой уж и крутой из тебя предсказатель, раз ты не смог предугадать этот ход. А ведь он был предсказуемым, потому как других помощников отыскать не удалось, а провести эту процедуру одному мне вряд ли будет под силу.
— Пап, это несправедливо! — выпалила Настя, прежде чем я успел хоть что-то сказать. — Я несколько лет искала способ тебе помочь, кучу сил потратила, на поддержание твоего состояния, украдкой старалась помогать, чтобы ты не замечал, потому как отвергал любую мою помощь. Я в академии училась, как заведённая и с радостью пошла на подработку к Нику в надежде научиться хоть чему-то новому и отыскать способ тебе помочь, а ты продолжаешь меня отталкивать!