Хроники Эвёлья: сладкая ложь

— Элеонора Де Сейдж, ты признаёшь свою вину? — произнесла Гиацента, председатель магического совета.

Никто из присутствующих не замечал лишнего участника процесса, этим София и воспользовалась, чтобы подойти ближе к новообретённой родственнице.

— Если моя вина в том, что я любила и боролась за справедливость, то нет. Я не признаю себя в таком случае виновной! Вы и есть истинное зло, вы, а не монстры и не Торн! — слова Элеоноры произвели настоящий фурор, но отрицательный.

Среди кардиналов начались перешёптывания, а через минуты две приговор уже был известен.

София смотрела и задавала вопросы сама себе, она переводила взгляд то на одного кардинала, то на второго, то на саму Элеонору.

— Это моя родственница? Но почему я тогда не узнаю её, почему никогда о ней никто не говорил? Неужели... — не успела София подумать о причинах, как Гиацента начала говорить.

— Ты не оценила нашу доброту и милосердие, нам жаль. Несмотря на то что ты паладин, мы приговариваем тебя к смертной казни через сожжение. Приговор привести в исполнение немедленно!

Стражи двинулись к Элеоноре и, взяв под руки, повели прочь из зала. София побежала прямо вслед за ними, но как бы быстра она ни была, люди удалялись прочь всё быстрее и быстрее, пока не исчезли.

Снова вспышка света ослепила Софию, а открыв глаза, она уже стояла на главной площади Аспии — той самой, на которой была неоднократно. Только теперь она отличалась от памяти Софии. Посередине был установлен эшафот и уже сооружено место для сожжения. В центре, среди соломы и сухих дров, стояла Элеонора. Прекрасная юная дева, на лице которой не отражалось и тени страха. Лишь смирение и как будто облегчение. Она смотрела на людей, а те кричали ей: «Умри!», «Торнова подстилка!», «Сука!» — и много ещё нелестных слов.

— За предательство человечества и пособничество торновым отродьям Элеонора Де Сейдж приговорена к смертной казни через сожжение, дабы очистить её грешную душу, и богиня Лира приняла её в своей обители; кроме того, её следует вычеркнуть из семейного древа герцогов и народной памяти. Да будет так! — приговор произнесён, а дальше следовало лишь исполнение.

С ним не медлили: палач отложил указ и взял из рук помощника уже подготовленный и зажжённый факел. С каждым шагом мужчины сердце Софии сжималось всё сильнее. Она ринулась вперёд, но толпа людей не давала ей протиснуться. Она застыла прямо в тот момент, когда огонь соприкоснулся с соломой, что вспыхнула тут же сильным пламенем.

Девушка не смотрела больше ни на кого, закрыла глаза и подняла взгляд в небо. Смертница была спокойна и безмятежна, словно её не казнили, а просто вышла погулять по весенней столице.

— Нет! — сердце защемило с новой силой, когда огонь принялся быстро разгораться и уже почти достиг ног несчастной. Почему-то Софии было невыносимо видеть страдания этой девушки. Казалось, что она сама сейчас находилась на эшафоте.

— Девочка, не плачь... София... Ты так выросла, я горжусь тобой, — напоследок произнесла Элеонора, всё же переводя взгляд прямо на Софию. Она смотрела с нежностью и теплотой.

— Кто ты? Почему ты меня знаешь? Почему мне больно смотреть, как ты умираешь? — кричала София, пытаясь протиснуться сквозь толпу ближе, но когда она дошла, было уже слишком поздно.

Элеонора растворилась в пламени, а последнее, что услышала от неё София, были адские крики боли.

Окружение вокруг вновь сменилось. Теперь София стояла на подмостке пустого эшафота. Люди вокруг тоже пропали. Она посмотрела наверх и вздрогнула от ужаса. Высоко в небе над ней возвышался алый полумесяц.

— Добро пожаловать, София Де Сейдж, — звучал полушёпот прямо у уха Софии.

Сильное давление за спиной давило, не давая ни шанса пошевелиться.

— Молчишь? Что ж, значит, ты ещё не готова к встрече. Но однажды ты сама придёшь, и тогда я приму тебя с распростёртыми объятиями, моя милая паладин, — бархатный нежный голос окутывал девушку с пят до самой головы, создавая безумный контраст, а после он исчез — неожиданно, так же, как и появился.

Оставшись совершенно одна в безлюдной столице, София бродила между домов. Она не знала, как выбраться отсюда и где она вообще находится, — точнее, знала, но не понимала. В один момент она услышала знакомый голос Марии. Та так громко кричала, что у Софии заболели уши и ей даже пришлось их закрыть. Этот голос окончательно дал понять Софии: она не в реальном мире, а скорее в своём внутреннем «я». Но как выбраться — она всё же не знала.

Вернувшись к эшафоту, она села прямо у него и тихо сказала:

— Я снова одна в этом жутком бесконечном кошмаре, без возможности выбраться. Лишь ждать.

Время тянулось так долго, что София оказалась в небытии. Она вновь и вновь вставала, ходила по городу в поисках хоть кого-то или чего-то, но все поиски, все попытки заканчивались одним и тем же каждый раз: она садилась у эшафота и смотрела на красную луну, не в силах как-то повлиять на своё положение. Отчаиваясь всё сильнее с каждой проведённой здесь секундой.

═══════~◈~═══════

Сил Марии хватило ненадолго. Она правда пыталась — до самой последней капли маны пыталась защитить их. Впервые она использовала магию не ради лечения, а защиты. Это было тяжело. Магические каналы в теле горели и, казалось, вот-вот просто разорвут девушку изнутри. Боль нарастала уже не по минутам — по секундам. С каждым разом становилось больно даже дышать.

Время замерло. Бой, казалось, шёл уже бесконечность. Мария потеряла счёт ещё когда Анна оказалась без сознания, когда она кинулась к ней и подлечила. Многого в такой ситуации она сделать не могла, но хотя бы не дать той истечь кровью — это она могла. Тяжелее было с Греем: к нему она прорвалась, продолжая держать щит вокруг Анны. Грея она тоже подлечила, так чтобы он не умер. Это всё, на что она была способна. Кровь тогда уже стекала изо рта, ушей, глаз и носа; она практически не видела, что происходит, но чувствовала.

Алиса оставалась последней в сознании и кто пытался помочь Марии защитить остальных. Они сражались до того самого момента, пока Алису не ранили в живот. Удар был столь сильным, что этого хватило, чтобы вывести из игры и её.

А Мария была уже настолько слаба, что даже с колен подняться не могла.

— Признаю, ты нас удивила, маленькая паладин, но всё же ты должна умереть, как и твои друзья, — сказал один из теней, нависая над ней с мечом у горла.

Холодная сталь медленно прорезала кожу, и когда уже всё должно было закончиться, мужчина перед ней упал замертво.

Из последних сил девушка повернула голову и увидела его. Того, кого не ожидала, и слёзы вновь потекли по её щекам. Почему-то она всегда верила, что на самом деле он поможет им. Эта мысль была столь безумной, что София запрещала себе об этом даже мечтать — и всё же...

— Не смотри на меня, — произнёс Кристиан, держа в руках повязку — ту самую, что всегда носил.

Мария впервые видела мужчину без неё. Его глаза были необычными. Теперь она могла осознать в полной мере, почему всё это время он скрывал их: красная радужка с вертикальными зрачками и белок, полностью залитый чернотой.

— А ты правда красивый, как я и думала, — произнесла она перед тем, как упасть в темноту.

Кристиан успел подхватить её на руки, он осторожно провёл по её лицу:

— Мышонок, прости, я опоздал...