Бессмертный цифровой критик – Цветущая Сакура

Но Роруко отказалась умирать. Каждую ночь она любовалась ночным небом, видела те картины, которые Орихиме ткала для своего отца. Тентея позабавила подобная любовь девочки, и он одарил её уже не просто взглядом. Дар был прост. Девочка будет жить. И умрет лишь тогда, когда откажется от небес.

Прошла неделя. Семья начала замечать, что их дочь ведет себя… странно. Днем невероятно грустная и вялая, зато ночью… Ночью она играет с лучами лунного света, тянется к звездам и тихо хихикает. «Демоны её пытаются забрать», решили они. Ночью мало кто из добрых богов шляется, зато вот демонов тьма.

Доктор, пришедший проверять семью, был удивлен тем, что девочка жива. Осмотрев её, он подумал, и заключил: «Максимум месяц». На эти слова Роруко рассмеялась. Она не понимала слов. Она понимала, что говорят глаза. И понимала, что Тентей не просто так смотрел на нее с той теплотой и отеческой заботой. Пусть всего мгновение, но все же.

Смех девочки доктор принял за простое совпадение, и удалился. Для Айко и Рройда это же был праздник. Их дочь проживет в четыре раза дольше изначального! С одной стороны, плохо. Они сильнее привяжутся, а значит, больнее будет потеря. С другой стороны, если Шинигами26 отступил один раз, может, отступит и второй? Обсудив это, семья пришла к тяжелому, но оптимальному и рациональному решению. Заботиться, но не привязываться.

Дальнейшая жизнь Роруко была похожа на то, что было после рождения. Она смотрела в небо, учась небесной мудрости по ночам. Раз в месяц приходил доктор, говорил «ну, через месяц точно умрет», не желая признавать, что ошибся. Родители же были к ней холодны. Ведь рано или поздно прогноз доктора исполнится.

В пять лет начались новые проблемы. Братья заметили поведение родителей, и так же стали сторониться Роруко. Издевательства и насмешки росли вместе с братьями. Девочка, слабая и хрупкая, могла отвечать лишь словами. А словам она училась у небес. Казалось, она могла провести самые любезные переговоры с самой Аматерасу, но людям далеко до языка богов. Впрочем, ему научиться было проще. Вскоре Роруко братья начали сторониться и отмалчиваться – «ну её, змеюку ядовитую». По началу, Роруко обижалась, но небеса намекнули – друзья не всегда близко. Рано или поздно девочка найдет их.

Шли месяцы, родители уже не обращали внимания на обещания доктора. Но настолько привыкли быть холодными к Роруко, что не стали ничего менять. Та же смиренно принимала задания и скупую похвалу, пока мальчики купались в родительской любви. Роруко молчала. Зачем что-то говорить? Раз её родные не хотят быть с ней теплы, у нее есть Тентей. Впрочем, той же ночью Орихиме настойчиво ткала на созвездиях, чтобы Роруко не думала набиваться Тентею в дочери. Работы будет по самую вечность. Еще и должна будет.

Свои десять лет Роруко встречала одна, в лесу. Мать послала её за хворостом еще вечером. Девочка усмехнулась. То, что она дружит с звездами, вообще не значит, что она защищена от ёкаев! Впрочем, волки тоже не лучше. Однако сейчас все было спокойно. Так что, усевшись на камень возле реки, Роруко смотрела в небо. Многие его тайны были уже понятны, но Тентей всегда имеет тайники, которые так любопытно открывать. Впрочем, он и не против. Зачем оставлять тайник на открытом месте, если не для того, чтобы его открыли?

Дунул ветер, со стороны деревни. Пахнуло свежей выпечкой, с довольно редким мясом. Праздник. Но когда Роруко вечером уходила, все спали. Девочка опустила глаза к отражению луны в реке. Варианта всего два. Либо горит деревня от какого-то налета, либо… Либо её семья, живущая как раз на окраине леса, празднует день рождения братьев. Девушка тяжело вздохнула.

– Отдали бы в дворец сегуна или самурая, служанкой, что так прятать праздник для братьев…

Рядом раздался шорох, плеск воды, а следом – веселый голос.

– Потому что ты, танцуя по лезвию, все еще неплохая помощь семье?

Девушка обернулась. В реке, голыми ступнями, стояла девушка в традиционном кимано. Она была старше Роруко, достаточно старше, чтобы за ней бегали все парни деревни. Качнув бедрами в сиянии луны27, она вышла из теней, показав еще и прижатые к голове рыжие уши с белыми кисточками. Роруко усмехнулась.

– Госпожа кицунэ. Прекрасная ночь для прогулки, не так ли?

Лисица усмехнулась, подняв уши.

– Скорее уж для ужина.

Роруко грустно захихикала.

– Жаль, мяса на мне маловато для вас…

– О, милашка, не бойся. Я не ем людей. Я ем их истории.

Кицунэ села на камень рядом с Роруко. Три её хвоста показались из-за пояса, и укрыли спину Роруко. Лисица приобняла девочку.

– Расскажешь мне сказку на ночь, м?

– Я не знаю столь много, как вы…

– Ой, да ладно, я же просто пообщаться пришла! Не веришь?

– Кицунэ сложно верить.

– Кто бы говорил, ведьма.

– Э?

Роруко была удивлена. Ведьма? Кицунэ усмехнулась.

– Ведьма, ведьма. Орихиме уже всем уши прожужжала, про одну непоседу, что из мамки вылезти не успела, а уже Тентею в дочери залезть пытается.

– Я этого не помню… стерлось из памяти…

– Да знаю я вас, человеков. Все забываете. Не оправдывайся, милашка. Но, все же, познакомиться хочу. Я Мико Гуджи28. А ты?

– Ямико Роруко.

– Роруко, да? Можно звать тебя Ро-тян?

– Разумеется… Ми-тян.

– Говорю же, ведьма. Наглая…

– Ничего не могу поделать.

– Да и тенгу с ним. Лучше уж скажи – почему ты тут?

Роруко пожала плечами.

– Айко-сан отправила меня за хворостом. Я немного задержалась, а тут запах учуяла…

– Рис, с жареной рыбой, и немного приправ. Редкость для деревеньки. В том смысле, чтобы жарить рыбу. Нюх-нюх… О, и птицы немного. Тоже жареной. Богатый пир для крестьян.

– Удобно быть кицунэ с таким нюхом.

– Ага, особенно около туалета. Ну а чего ты тут, а не там?

– Зачем матери отсылать меня за хворостом, если они жарят еду? Хворост был, получается…

Примечания