Хроники Волка: Кровь

— Отклонение, — ответил человек. — Нежелательное.

— А смерть?

Человек моргнул. Андрей успел заметить вспышку зелёного света внутри его глаз. Он видел такие когда-то, когда был ребёнком. Видел в глазах взрослых, у которых были импланты Гелиоса в глазах – они дополняли окружающий мир информацией. [ФАК! Нет! Этого не может быть. НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ!]

— Прекращение функционирования.

Андрей выдохнул. Крепче сжал рукоять ножа. Напряг мышцы, приготовившись атаковать.

— Кто тебя прислал?

— Система, — человек продолжал спокойно смотреть на Андрея.

— Какая система? — после короткой паузы спросил Андрей, хотя уже понимал, каким будет ответ.

Человек слегка наклонил голову и снова моргнул.

— Ты знаешь, — человек улыбнулся. — Гелиос.

Это слово ударило в грудь Андрея не звуком, а памятью. По телу прошла дрожь. Император… Технократы… Машины… Но ведь всё это было уничтожено вскоре после победы над Императором и его армией… Всё это должно было остаться там, далеко в прошлом, до того, как Андрей обрёл счастье с Леей. [Неужели война меня не оставит? Неужели мне снова нужно стать зверем?]

— Значит, Гелиос… — тихо сказал Андрей. — И что же он хочет?

— Устранение магии. Восстановление порядка. Исполнение алгоритма.

В доме что-то стукнуло. Вероятно, дети услышали голоса на улице. Андрей собрал всю свою волю, чтобы не обернуться. Нельзя давать «пустым» видеть, что у тебя есть слабое место. Они не знают, что такое любовь. Для них это слабость и рычаг давления.

— Уходи немедленно, — глухо сказал Андрей.

— Невозможно. Задача не выполнена.

Андрей придвинулся вплотную и приставил нож к груди незнакомца.

— Тогда ты не уйдёшь вообще.

Человек немного опустил голову, взглянул на нож. Потом переместил взгляд на дом – на окно, за которым стояла Лея.

Андрей нанёс удар, но не в сердце, не в шею. Он ударил в плечо, в сустав, чтобы вывести руки из строя. Это не было ударом ярости, он хотел просто обезвредить врага, но не убивать его.

Лезвие вошло легко, как в масло. Крови не было. Вместо неё из разреза выступило что-то тёмное и густое, похожее на масло. Оно блеснуло и тут же стало вязким на морозе.

Человек не вскрикнул, не шелохнулся. Только произнёс, как констатацию факта.

— Повреждение. Коррекция функций.

Повреждённая рука, вопреки ожиданиям Андрея, не перестала функционировать – человек схватил ей Андрея за запястье, крепко сжал и отвёл в сторону. Сила сжатия была такая, что Андрей невольно выронил нож, тот со звоном ударился о корку снега. Андрей отшатнулся.

Лея стояла на пороге, держа свечу в руке. Она внимательно наблюдала за своим мужем и незнакомцем. Её лицо было сосредоточенным, даже злым. Но не на незнакомца или на Андрея, а на само мироздание, на то, что кто-то посмел нарушить мирную семейную жизнь. Она подняла свечу и произнесла слово, от которого воздух должен был дрогнуть.

Но ничего не произошло.

Лея замерла в нерешительности. Андрей понял, глушилка магии работает, и она уже рядом. В доме, в печи, ещё горел живой огонь, но магия… Она не просто заглохла, её сделали для них недоступной.

Человек улыбнулся.

— Подавление активно. Не сопротивляйтесь.

И сделал шаг к дому.

Андрей прыгнул вперёд и сбил его с ног, они упали в снежный сугроб. Андрей навалился сверху, прижал его и попытался перехватить руки – они были сильные, не человеческой силы, а механической. Человек не боролся яростно, не пытался вырваться. Он просто выполнял действия, снова и снова, как поршень в двигателе – тянулся к двери, стремясь попасть в дом. Андрей удерживал его, но чувствовал, что долго так не выдержит – его противник не уставал.

— Лея! — прохрипел Андрей. — Иди в дом, защити детей!

— Они в комнате, в безопасности.

— Всё равно уходи! И закрой дверь!

Лея несколько секунд колебалась и не отрывала взгляд от мужа. Андрей знал этот её взгляд – желание помочь, быть рядом. Но Лея была не просто женой, она была матерью. И сейчас она сделала правильный выбор – вернулась домой и заперла дверь.

Человек вдруг перестал дёргаться и тянуться к дому. Он лежал спокойно, словно чего-то ждал. Андрей навис над ним, тяжело дыша.

— Вы не сможете сопротивляться вечно. Питание подано. Процесс запущен. Уровень подавления будет расти.

— Заткнись, — сквозь зубы произнёс Андрей.

— Сопротивление учтено, — сказал человек. — Коррекция будет применена.

Андрей ударил его лбом – резко. Собственная голова отозвалась болью, но человек даже не моргнул.

[Даже если я убью его здесь и сейчас – это не имеет смысла. Придут другие. Потом ещё и ещё. И так будет повторяться, пока этот чёртов Гелиос не решит, что его посланники выполнили процедуру и задача решена… Понять бы ещё, что именно он хочет делать… Нужно найти, где можно отключить питание. И полностью уничтожить то, где прячется Гелиос…]

Андрей понимал, что война, которую он начал девять лет назад, сбежав из родительского дома, всё ещё продолжается. Только подход к ведению войны у Империи сменился. Они стали вежливыми, не кричат и не убивают сразу. Не превращают в жутких монстров. Хотя ещё не ясно, какой монстр страшнее – результат сращивания киборга, человека и дикого животного или вот такой вот человек, которому мозг заменили на имплант, управляемый бездушной программой.

Андрей поднялся, не отводя взгляда от лежащего врага, но тот сразу поднялся вслед за ним – легко и ровно, и снова без единой снежинки на одежде. На нем вообще не осталось ни одного следа борьбы. Маслянистая жидкость на плече загустилась и затянула рану твёрдой заплаткой.

— Передай Гелиосу, что он опоздал, — тихо сказал Андрей. — Ты ведь с ним на прямой связи?

— Время не существенно, — ответил человек. — Существенно только исполнение.

Андрей наклонился и поднял нож – лезвие было липким. Он вытер его о рукав, и тот тут же стал холодным, словно металл.

Человек направился к дому, сделал шаг.

И тогда Андрей сделал то, что делал всегда в экстренных ситуациях – отключил мозг и позволил телу действовать самостоятельно. Он развернулся и бросился к сараю. Но он не хотел прятаться – в сарае лежали верёвка, цепь и крюк, на который подвешивали туши животных, чтобы с них стекла кровь. Всё это можно было использовать, чтобы обезвредить врага, лишить его подвижности.

Человек повернул голову, замер, будто считывал информацию и пытался понять, что будет дальше. Система приняла решение сначала устранить угрозу в лице Андрея. Поэтому человек развернулся и ровным шагом направился к сараю, где скрылся Андрей. Он не торопился, поскольку система знала – устают только живые.

Андрей влетел в сарай и закрыл за собой дверь. Внутри пахло сеном и деревом. Он быстро нашёл верёвку, цепь и крюк. Руки его работали сами – узлы, петли, натяжение. Тело знало, что делать, времени думать уже не осталось.

В дверь сарая постучали. Тук-тук-тук. Три ровных удара, лишённых жизни.

— Сопротивляться бесполезно.

Андрей распахнул дверь и накинул петлю на шею – не чтобы задушить, а чтобы повалить и зафиксировать. Быстро связал ему руки и ноги, воткнул в землю крюк и зафиксировал человека цепью, сделав так, чтобы тот не смог подняться.

Человек лежал и смотрел в небо. Абсолютно спокойно.

— Это не поможет, — сказал он.

— Это тебя задержит, большего мне и не нужно, — сказал Андрей. — Сейчас мне нужно только время.

Андрей постучал в дверь.

— Лея, это я.

Он услышал, как убрали засов, и дверь приоткрылась.

— Всё нормально, он связан. Как ты?

Свеча, стоявшая теперь на столе, не горела. Огонь так и оставался только в печи. Дима стоял посреди комнаты с каменным лицом, Кирилл прятался за его спиной. Дверь в их комнату была раскрыта – не выдержали, вышли.

— Вам же было велено сидеть в комнате!

— Мы слышали, — тихо сказал Дима. — Тот… он не человек?

Андрей закрыл дверь на засов и на секунду прислонился к ней спиной. Сердце билось так, словно хотело пробить рёбра.

— Не человек. Но может выглядеть человеком. И говорить как человек. Поэтому запомните – не открывайте двери никому, кроме меня или мамы. Никогда.

Дима кивнул, в его глазах не было страха. Было другое – желание понять и сделать самому. И это могло стать опаснее любого посланника умершей Империи.

Лея подошла к Андрею и обняла его, проверила, нет ли ран и крови, нет ли дрожи. От неё пахло домом и уютом.

— Магия совсем не отзывается, — сказала она. — Ты тоже её не чувствуешь?

— Нет, не чувствую, — ответил Андрей. — Они её глушат. Он сказал, что его послало к нам.

Лея напряглась.

— И что же?

— Гелиос…

Слово повисло в воздухе. Лея закрыла глаза. Андрей видел, как она мысленно перебирает то, что рассказывал ей он, что она узнала сама и что слышала от других.

— Но ведь Империю уничтожили. Разве Гелиос не должен был отключиться?

— Он отключался. Но кто-то вновь его включил, дал питание. И теперь…

— Что теперь? — в голосе Леи проступили стальные нотки.

— Теперь магию будут глушить. Это то оружие, что Империя не смогла применить в последней битве. Точнее, не успела применить, — Андрей тяжело вздохнул. — Теперь сражаться станет сложнее.

Кирилл вдруг подошёл ближе и взял Андрея за руку, но смотрел при этом малыш не на родителей, а куда-то в сторону.

— Он считает.

— Кто? — Лея наклонилась к сыну.

— Тот, — Кирилл кивнул в сторону двери. — Он стучит. Три раза. Потом пауза. Потом снова.

Андрей посмотрел на Лею. [Давно это с Кириллом? От кого это?]

— Послушай, сын, — Андрей присел, чтобы видеть глаза Кирилла. — Ты можешь сказать, когда пауза закончится и возобновится стук? Ты чувствуешь это?

Кирилл нахмурил своё детское личико. Потом тихо сказал.

— Сейчас.

Андрей напряг свой слух и закрыл глаза. Услышал: «тук-тук-тук».

Дима вздрогнул и посмотрел на дверь, тоже что-то почувствовал.

— Андрей, что нам делать? Я не хочу, чтобы тот оставался рядом.

— Да, — Андрей выдохнул. — Но убивать его сейчас нельзя. Нужно получить информацию и потом действовать.

— И как ты собираешься её получить?

Андре задумался.

— Не думаю, что он что-то расскажет. Он марионетка Гелиоса. Но я знаю, кто может хоть что-то знать. И хочу его навестить.

— И кто же? Только не говори, что ты собрался к нему?

— Да, к нему. К генералу Корвину, — Андрей посмотрел в глаза Лее. — Я не вижу другого выбора.

Лея замерла, словно от удара.

Константин Корвин, бывший имперский генерал и отец Андрея, словно тень нависал над семьёй Андрея и Леи последние пять лет после того, как однажды заявился на порог с просьбой показать ему его внука. В тот раз оттащить Лею от новоявленного «дедушки» оказалось очень сложной задачей. В итоге Константин Корвин поселился на приличном расстоянии от общины, а Андрей просто всячески избегал говорить на тему своего отца. В итоге, со временем, Лея смирилась и просто перестала обращать внимание на то, что где-то не очень далеко живёт человек, виновный в смерти её родителей.

— Андрей…

— Лея, — он взял её руки в свои. — Он знает про эти мощности. Должен знать. Знает, как они устроены и как их навсегда уничтожить. И, может быть, он знает людей, которые могли включить питание. Если мы просто будем сидеть и ждать – они снова придут. И тогда мы проиграем.

— Или это он сам и подал питание! — в глазах Леи разгоралась ярость.

— Нет, он не мог так поступить…

— А дети? А я? — Лея встала. — Андрей, у тебя есть семья! И твоя задача о нас заботиться! А не играть в войну!

— Я не уйду надолго. Я… — он хотел сказать «я обещаю», но такие обещания ломаются первыми. — Я сделаю всё, чтобы вернуться быстрее.

Лея смотрела на него, и Андрей видел в её глазах всё сразу – любовь, страх, злость, ответственность. И ещё понимание, что другого выбора у них нет.

— Значит, я иду с тобой.

— Нет, Лея, — резко сказал Андрей. — Ты ждёшь ребёнка. И детей нельзя оставлять одних.

— Андрей, это был не вопрос.

Он хотел возразить, но вдруг в их спор вмешался Дима.

— Я могу помогать. Я уже не маленький!

Андрей повернулся к сыну, и внутри у него что-то сжалось. Вот оно, вот эта точка, в которой война всегда побеждает – она заставляет детей говорить «я уже не маленький».

— Да, сын, ты будешь помогать, — сказал Андрей медленно. — Самым важным. Ты будешь старшим. Ты будешь слушать маму и заботиться о младшем брате, и… когда родится Анна – о ней тоже. Понимаешь?

Диме хотелось спорить, но он увидел лица родителей – и просто кивнул.

Кирилл снова прислушался.

— Он… перестал стучать. Совсем.

Новость оказалась хуже стука. Андрей подошёл к окну, посмотрел на улицу. У сарая никого не было… Андрей снял засов с двери и выбежал на улицу. Сарай стоял закрытым. Цепь и крюк были на месте, нетронутыми. Верёвки валялись на снегу так, словно связанный ими человек просто исчез. Только тёмная капля масла на снегу. И вмятина на месте, где должно было лежать тело.

Человек не ушёл. Он просто… перестал здесь быть.

Андрей медленно возвращался к дому. В груди поднималась холодная волна. На пороге стояла Лея.

— Он исчез.

— Значит, от них не спрятаться? Они могут появляться и исчезать по желанию Гелиоса? — в голосе Леи звучала тревога. — Что же нам тогда делать?

Андрей пожал плечами, поднял глаза к небу. И впервые за семь лет почувствовал, что возвращается старое ощущение, которое он так старался оставить в прошлом, что мир – это не дом, а поле боя.

— Я сейчас же иду к генералу, — тихо произнёс Андрей, стараясь не смотреть на Лею. — Тебе нужно защитить наш дом, пока я не разберусь с этим.

Лея не стала задавать вопросов. Она лишь кивнула, оставаясь спокойной, во взгляде проступал страх, но и уверенность, что всё получится. Дима прятался за её спиной, его лицо было бледным, но глаза внимательными.

И Андрей понял – настоящая война началась. Но не там, где разбудили спавшие мощности разрушенной Империи. И не там, откуда раздавал указания Гелиос. Она началась здесь и сейчас. Потому что ему нужно уйти, оставив сына за старшего. Потому что он скажет ему «слушайся маму и береги брата», надеясь, что этого будет достаточно. Потому что сейчас он сам становится человеком, который уходит и оставляет своих любимых.

Андрей по очереди обнял Лею, Диму и Кирилла. Поцеловал всех в лоб. Оглядел дом и… вышел, на мгновения задержавшись на пороге, словно хотел запомнить каждую деталь и сохранить их в себе – тёплый свет и тепло печи, запах хлеба, лица своих мальчиков, Лею, держащую руку на животе.

— Я вернусь, — сказал он, и на этот раз не как обещание миру, а как клятву себе. — Я обязательно вернусь.

И шагнул в серую тишину вечера, где замёрзший снег не скрипел под ногами.