Ознакомившись с ассортиментом четырех прилавков, господин прибавил ходу и только скользил взглядом по другим. Я так поняла, что он детально осмотрел предложенное этими продавцами и убедился, что, по сути, товар у всех одинаков. Поэтому и терять времени на его разглядывание не имело смысла.
Чем дольше мы ходили по рынку, тем больше я склонялась к мысли, что господин пришел сюда посмотреть. Ничего покупать не собирался. Да и корзина у слуги по-прежнему была пустой.
И похоже, этот господин оказался здесь впервые. Он крутил головой по сторонам, когда подходил к концу ряда, как бы решая, куда пойти далее. Или плана четкого у него не было? Непонятно.
Мы даже заглянули на рынок живого скота. Здесь под навесами продавали лошадей, верблюдов, буйволов, коров, коз, немного овец, птицу, из которой я разобрала лишь кур.
Но и здесь его ничего не заинтересовало.
– Веди на выход, – грудным, бархатным голосом кинул он через плечо слуге.
– Слушаюсь, господин, – поклонился ему в спину Коки.
Он вышел вперед и стал показывать дорогу. Я не решилась на такой маневр и устало плелась позади.
Это что же получается, единственной покупкой господина на рынке оказалась я? При том, что он зашел на невольничий рынок случайно. Ну дела!
Жара начала спадать, но с непривычки я неимоверно устала. Да и после побоев до конца не выздоровела. И конечно, хотела пить, и поесть бы уже не мешало. В общем, новость о выходе я встретила с радостью.
Выбравшись с рынка, мы пошли петлять, обходя телеги, привязанных лошадей, просто палантины, поставленные на землю, и слуг, их охраняющих.
И наконец вышли к стоящим каретам. Часть из них была с откидным верхом. Мы же подошли к открытой двуколке, запряженной двумя гнедыми конями.
Господин забрался и сел на сидение, а я растерялась. Рядом с ним нам наверняка нельзя. А как тогда быть? Рядом бежать? Силы были на исходе.
На выручку пришел Коки. Он подошел к задней части двуколки, там располагалось некое подобие полки или облучок. Слуга лихо запрыгнул на нее и поставил корзину себе на колени.
Я тут же последовала его примеру. Уф, сразу стало полегче. И двуколка двинулась с места.
Хотелось плюнуть в сторону рынка. Прощай навсегда. Только вперед, навстречу другой жизни!
Глава 16
Трясло нещадно. На бугорках и в ямках я еле удерживалась на месте. А на поворотах опасно кренилась в разные стороны. При этом, когда наваливалась на Коки, он шипел и велел двигаться от него. Можно подумать, я специально.
А еще пыль, она летела из-под колес и, как нарочно, вместе с песком и землей попадала мне в лицо.
Проехали улочки треклятого городка и устремились в гору. Дорога сменилась с песчаной на землистую, и, проморгавшись, я начала крутить головой, рассматривая окрестности.
Внизу лежал городок, за ним превосходное зелено-синее море с барашками пены на волнах. Пристань с кораблями, возле которых шла погрузка и разгрузка товаров. Суета.
Мы же заехали в редкий лес, и сразу пахнуло прохладой. Возле обочины росли непонятные кусты с мелкими белыми и розовыми цветами, дальше полоска высокой травы, а за ней невысокие лиственные деревья. Серая с глубокими прожилками кора, слегка вытянутые листья. Но расположены на отдалении друг от друга. А между ними трава мне по пояс.
Время от времени раздавались голоса птиц, но самих их не было видно. И мелкая мошкара. Стаи насекомых как будто нас и поджидали. И с жужжанием устремились в глаза и вообще к потным телам.
Но стоило выехать из леса, и мошка пропала.
Зато справа и слева раскинулись засаженные поля. Вдали виднелись несколько низких домиков, очень похожих на те, что я видела в портовом городке.
Дальше снова лесок и поля, полностью покрытые ровными рядами виноградных лоз.
Вдоволь насмотревшись по сторонам, я начала думать о своем ближайшем будущем. Интересно, кем меня определят? Нет, я не боюсь работы. Наоборот, всегда привыкла много делать, а вот сидеть сложа руки так и не научилась. Но все же интересно.
А жители дома – нет, не хозяева, а слуги, – как они меня встретят? Судя по поведению Коки, они могут оказаться не очень дружелюбными. К этому надо быть готовой. Новый коллектив, в котором мне невесть сколько жить придется. Надо сразу показать, что я могу и отпор дать. Чтобы неповадно было.
Ехали долго. Часов здесь нет, но по ощущениям и затекшему телу – час с небольшим.
Двуколка притормозила и свернула с основной дороги в лес. Миновав его, мы остановились.
– Приехали? – обратилась я к Коки. Он сидел и не двигался с места.
В ответ он помотал головой и отвернулся от меня. Ну что за человек? Наверняка такой же раб, как и я. Нет чтобы поговорить, да куда там. Только морду воротит. Ничего. Память у меня хорошая. Отомщу и забуду.
Спустя короткое время двуколка двинулась дальше, мы заехали в кованые высокие ворота, и снова встали.
Кучер подошел и закрыл ворота. Так вот чем была вызвана первая остановка. И после короткой езды мы остановились у огромного дворца.
Серый камень, на фасаде из него же было выложено нечто, напоминающее герб на геральдическом щите, а еще гирлянды из венков. Вытянутые башенки на крыше шпилями уходили в небо.
Коки спрыгнул, и я вслед за ним. Ноги затекли, поэтому сделала несколько шагов туда-сюда.
Если дом мне понравился с первого взгляда, видно могущество и роскошь в каждом камне, то вот двор, или, правильнее сказать, парк, по сути отсутствовал. Проплешинами виднелся кустарник. Трава некошеная. Деревья растут сами по себе. У некоторых некрасиво торчат сухие ветки. А почему не отпилить?
Опять же возле крыльца не мешало бы разбить клумбы, высадить цветы. Можно по стенам пустить виноград. Он и оттенять окна будет, и придаст дому дополнительный лоск.
В общем, неоднозначное впечатление сложилось у меня о хозяевах. За домом они явно ухаживали, а двором нет.
Господин, что меня купил, устремился к крыльцу, и я, не подумав, пошла было следом, пока Коки резко не схватил меня за одежду сзади.
– Ты что, госпожа?
– Нет, – совершенно искренне удивилась в ответ.
– Тогда и не ходи на господскую половину.
Коки бесцеремонно толкнул меня в сторону. Козел. Он вальяжно направился обходить дом слева. Ну и я засеменила следом.
Завернули за угол и вошли в двери. После солнца я слегка ослепла от темноты коридоров, но упрямо шла за Коки.
Он прошел прямо по коридору мимо нескольких закрытых дверей и вошел в открытую.
– Посмотрите, кого господин купил, – со смехом представил он меня.
Помещение длинное и вытянутое с высоченными потолками. Вдоль стен стоят ящики, корзины, корыта и бочки разных мастей и размеров. В центре грубо сколоченный стол с приставленными лавками, а поодаль дверь.
За столом сидела пышная пожилая женщина в сером платье и грязном переднике. На голове одет смешной чепец, скрывающий всю волосистую часть головы.
Напротив нее сухой пожилой мужчина. На нем серая рубаха, сверху зеленый камзол.
При нашем появлении они замолчали и, повернувшись, начали меня рассматривать.
Коки кинул корзину к остальным и уселся к ним на лавку.
– Еще и деньги за нее платил? Таких обычно в довесок к хорошим рабам дают, – первой отозвалась женщина и брезгливо поморщилась.
– Серебряный!
– Да быть того не может? – подскочил на месте пожилой. – Десять монет ей цена.
Ну хватит! Не хватало, чтобы меня при мне же унижали.
– Я умею писать и читать. А что волос нет – так это я из гарема пробовала сбежать, да неудачно. Меня избили и остригли.
– Вот дура, – сплюнула на грязный пол баба.
А пожилой при этом хитро прищурился.
– Ученая значит?
– Да! – я гордо подняла подбородок.
– Тогда пойдешь за скотиной убирать.
И все втроем разразились задорным смехом.
Глава 17
Сами дураки. Работы я не боюсь. А то, что пропустили мимо ушей мои знания, так господин вспомнит и приблизит меня. Вот тогда я так же задорно буду над вами смеяться.
– Коки, покажи ей, где будет ночевать, – сказал пожилой слуге.
– Ко мне обращайся Душан. – Это относилось ко мне. – Порядок у нас такой. Я раздаю указания, никто не смеет ослушаться, в наказание, – он глянул на мою обритую голову, – порка. Спишь со всеми в служанской. Еда два раза в день. Здесь. В остальное время работаешь.
– Хорошо, – кивнула я.
Коки поднялся и с явным неудовольствием повел меня по коридору. Стены и полы из камня, никакого освещения, кроме того, что пробивается через несколько открытых дверей. Склеп, да и только.
– Здесь мыльня, в ней стираем, а тебе еще и мыться придется перед сном.
Он показал на открытую дверь. Я заглянула. Просторный каменный мешок, вдоль стен стоят лавки с нагромождением кадок разного размера, ведер, черпаков. В дальнем углу, согнувшись в три погибели, стирает женщина. Она как раз перевернула кадку, и вода выплеснулась на пол. Он оказался под наклоном, и в стене имелись отверстия. Вот туда грязная вода и устремилась. Удобно, выносить не надо.
– Служанских у нас несколько. Есть мужские, они здесь, – показал он налево. – И женские. – Они располагались справа. – Твоя будет дальняя. Поняла?
Кивнула в ответ.
– Пойдем, покажу, где работать будешь.
Коки развернулся и повел меня на выход. Мы повернули за угол, слева оказалось хозяйское крыльцо. Это я запомнила, а справа длинный сарай, откуда доносился гомон животных.
На мой взгляд, неправильно это. Неужели не могли постройку для животных убрать с хозяйских глаз долой? Вглубь двора перенести или вообще за дом. Получается, каждый раз, когда хозяин куда-то собирается ехать или возвращается домой, он лицезреет этот сарай. Да мало того, всем гостям это сомнительное сооружение выставлено напоказ.
Мы уже подходили к дверям, тут и запах соответствующий ударил в нос. Куда без него? Ну как местные об этом не задумываются? Здесь наверняка и мухи, и мошкара, и все в окна дома летят. Заразу разносят.
– Ивор! – Коки крикнул в открытую дверь, а сам поморщился от вони, что обрушилась на нас.
– Чего тебе? – раздалось откуда-то из глубины.
– Выйди.
И Коки захлопнул дверь и несколько раз шагнул назад.
Вскоре из дверей показался крепкий парень. Одет в серую рубаху навыпуск и широкие штаны, закатанные чуть выше колен. На ногах у него деревянные колодки на широкой подошве. Волосы забраны на затылке, но пара прядей выбилась из прически и прилипла к вспотевшему лицу. Он убрал ее предплечьем и уставился на Коки.
– Душан работницу тебе прислал.
Короткий кивок в мою сторону.
– Велия, – представилась я в свою очередь.
А Коки, не дождавшись ответа, повернулся и ушел.
Ивор окинул меня взглядом и покачал головой.
– Ты же тощая. Сломаешься у меня. Почему сюда-то тебя послали? Новенькая?
Первый человек в этом доме, который говорил не пренебрежительно со мной.
– Меня сегодня хозяин купил. Я умею писать и читать, сказала об этом Душану, тот рассмеялся и к тебе направил.
– Да… – витиевато выругался скотник. – Но делать нечего. Он нами распоряжается. Пойдем, покажу тебе наше хозяйство, а там и решим, как не сломать тебя, – задорно рассмеялся Ивор и вновь откинул прядь волос с лица.
А ведь неплохой мужик. Еще и и с чувством юмора, и, кажется, первый, кто проявил ко мне заботу. Не считая Гаспара. Эх, старик. Где ты сейчас?
– За что тебя наказали? – показал он на мою голову.
– Побег из гарема. Неудачный.
– А зачем бежала? Туда же, наоборот, стремятся попасть. Сытая жизнь и работать не надо.
Он искренне, без издевок недоумевал.
– Ублажать старика? Бороться с другими за право провести с ним ночь? Я лучше за скотиной убирать буду.
– Потерпела немного – и живи дальше, – рассмеялся Ивор. – Ну, тебе виднее. Колодец с водой за той стенкой.
Я была благодарна, что он не стал учить меня жизни, а сразу перешел к делу. Говоря про колодец, показывал он на дальний торец сарая. Хорошо же! Совсем близко, это не из-под горы воду носить.
– Ага, – деловито кивнула в ответ.
Затем он распахнул дверь и позвал за собой. Глаза чуть защипало от смрадного духа. Ничего, привыкну. Внутри широкий, метра три проход через весь сарай. А справа и слева загоны для животных.
Ивор шел по проходу и показывал, кто здесь находится. Большой загон без перегородок – с козами. Завидев Ивора, они заблеяли и подошли к жердям, что отгораживали их от прохода. Но завидев меня, смолкли и, мне не показалось, начали пристально меня разглядывать.
– Вела, новая наша работница, да не смотрите так, не обидит.
– Ты как к животным? – повернулся Ивор ко мне с интересом.
– Люблю всех. Они добрые и разумные. А еще нуждаются в ласке и похвале.
– Странно говоришь. Смотри, не вздумай кого обидеть, – он погрозил мне пудовым кулаком.
– Не обижу.
По другую сторону от прохода в отдельных стойлах коровы, три штуки. Потом несколько пустых загонов для животных и, наконец, лошади.
– Куры сейчас на улице, с той стороны, – скотник махнул рукой на стену.
А в конце прохода располагалось небольшое помещение.
– Там я живу.
Видимо, я так старательно вытягивала шею, пытаясь заглянуть внутрь, что Ивор дал пояснения. А почему не в доме? А где моется? Впрочем, не мое дело.
– Козы и коровы только что с выпаса вернулись. Их следует почистить, напоить и накормить. Умеешь?
– Нет. Но покажи, как это делается, и я научусь.
– Тогда иди за водой. Ведра там, – показал он на противоположную от своего жилища сторону. Там в углу был навален всякий нужный инструмент: лопаты, вилы, совки, ведра, кадки. – Потом научу тебя. Вишь, животина пить хочет.
Я не видела, вернее, не понимала, как ухаживать за животными, но мое дело учиться. Поэтому подхватила два ведра и направилась к колодцу.
Глава 18
– Подожди, – остановил меня Ивор у самой двери.
Затем ушел в огороженное помещение, где жил, и вскоре вернулся, неся в руках пару деревянных колодок.
– Надень, – протянул мне.
От такой простой заботы на глаза навернулись слезы. Вот ведь, сам в таком же положении, но пожалел меня босую.
– Спасибо тебе.
– И у Душана попроси, чтобы дал тебе одежду, – смутившись, добавил он.
Из ряда вон такая забота обо мне. А может, он таким образом решил обратить на себя внимание? Приласкать меня, оказать содействие, а потом в койку? Этот вариант исключать нельзя. Поэтому следует держать дистанцию.
Положив колодки в ведро, я направилась к колодцу. Устройство у него простое. Длинный шест, к одному концу которого привязано ведро, а к другому здоровый булыжник. Сам колодец круглой формы и отделан камнем. Следовало опустить ведро и чуть приподнять противовес, тогда ведро наберется, далее противовес опустить, и ведро с водой появится на поверхности.
Я для начала набрала ведро воды для мытья лица, шеи и ног. Ледяная, но ничего, бодрит. Пригоршнями собирая влагу, я еще и напилась вволю.
Только после этого надела обновку на ноги. Потопталась. Непривычно и следует привыкнуть, чтобы ноги не подворачивались.
Я набрала чуть больше, чем полведра воды, и понесла поить животных.
Ходила я до вечера. Вначале наполнила кадки с водой для животных, потом несколько бочек про запас. Устала так, что еле ноги переставляла. Да и сумерки уже начали опускаться.
– Иди к себе. Приходи завтра, – наконец отпустил меня Ивор.
От усталости и есть не хотелось. Руки оттянула до самых колен. Завтра наверняка будут болеть.
Первым делом – помыться. Дошла до мыльни, там перебирала кадки и ведра молодая девушка, по виду моя ровесница. В сером платье-балахоне до пят, подпоясанном шнурком.
– Подскажи, теплую воду где взять? – обратилась я к ней, присаживаясь устало на лавку.
– Это тебя сегодня молодой хозяин купил? – заинтересованно оглядела она меня.
– Меня.
– Он как вернулся, никого не покупал. Ты первая.
Несмотря на усталость, я проявила интерес к разговору. Как же, наконец хоть какая-то информация о владельце дома.
– Почему молодой хозяин и откуда вернулся?
Бегло глянув на распахнутую дверь, девушка опустилась рядом со мной. Потом наморщила носик и слегка отодвинулась.
– Старый хозяин умер. А молодой жил в другом королевстве. Примчался, да не успел попрощаться с отцом. С тех пор сам не свой.
Вот оно как? Поэтому он ходил по рынку и ничего не покупал, а только смотрел. А на рынок рабов зашел, крепко задумавшись о чем-то.
– И давно он вернулся?
– Да уж, почитай, давно. Трава тогда только зеленеть начинала, а сейчас вон какая выросла.
Совершенно не информативно. Трава за неделю может в пояс подняться, уж кому, как не мне, это знать.
– Он, получается, наследник? А кроме отца? Матушка у него есть? Братья, сестры?
– Никого нет. Все поумирали во время мора. Один отец его пережил.
– Так он совсем один, получается? А семья? Своя семья у него есть?
– И семьи нет. А денег-то у него… – товарка закатила глаза, видимо, тем самым демонстрируя богатство хозяина. – Вот к нему соседи и потянулись сватать своих дочерей. Только он ни на кого глаз не поднимает. Все в кабинете отца сиживает.
Горе. У человека горе вселенского масштаба. Может, и себя ругает, что раньше не приехал. Сложно ему. Но здесь ничем не помочь. Только время. Хорошо, что соседи его навещают. Плохо, что охотятся за женихом для дочери. Но что поделать.
– Ой, заболталась я с тобой. Мойся и беги к Лаванде.
– А кто это?
– Кухарка наша.
– А воду-то где взять?
– Так-то надо было ее днем натаскать да оставить, чтобы нагрелась.
Уже от дверей, проворно выбегая, кинула мне товарка. Эх, имя то ее не узнала.
Ну что, меня ожидает последний рывок? Я поднялась и, подхватив два ведра, направилась за водой.
Ходила два раза, много мне не надо. А возвращаясь, столкнулась нос к носу с Душаном. Он поморщился, заметив меня, и обогнул по дуге, всем своим видом показывая, какая пропасть пролегла между нами.
– Душан! Дайте мне чистую одежду, пожалуйста.
– Одежду? Так ее заслужить надо, – усмехнулся он в ответ.
– Хорошо, тогда я схожу поем для начала, а уж потом помоюсь. Переодеться-то мне все равно не во что.
Я поставила ведра прямо в коридоре и развернулась в сторону кухни, откуда доносился шум голосов.
– Стой! – окликнул меня управляющий над слугами. – Иди мойся, сейчас пришлю тебе одежду.
Вот и хорошо. Понял, что вонью, которая исходит от меня, я распугаю всех слуг. И буду делать это с завидной регулярностью. А как он хотел? Сам же меня на такую работу определил.
Не удостоив его ответом, я взяла ведра и поплелась в мыльню. Там налила воду в две кадки, чтобы быстрее согрелась, и опустилась на лавку в ожидании.
Мыслей в голове – ноль. Кроме того, что работа мне досталась крайне тяжелая. Сколько я на ней протяну? Со временем, конечно, привыкну. Но пока…
В двери влетела та самая служанка, что рассказывала про молодого хозяина.
– На, – протянула она две серых рубахи. В пятнах и сильно застиранные, видно, что не новые. Но чистые.
– Мыльный корень там, – ткула она пальцем в мешочки, что стояли на лавке напротив.
После чего стремительно развернулась и убежала. Видимо, ее от ужина оторвали.
Глава 19
Первым делом я разглядела обновки. Одна рубаха, судя по назначению, нижняя. А вторая, чуть потемней цветом, верхнее платье. Не густо, но много ли мне надо? Только переодеться в чистое, да хламину, в которой сегодня была, переодеть. И хорошо бы ее постирать, но сил на это, боюсь, не осталось.
Потрогала рукой воду – чистый лед. Она и до утра не согреется. А я уже с ног валюсь, и глаза даже на ходу закрываются.
Взяла ведро и отправилась на кухню за горячей водой. Ну, не дадут – уйду, а вдруг повезет?
За столом людей уже не так много, видимо, большинство поели и разошлись по своим делам. При этом кухарка и управляющий сидели за столом и о чем-то разговаривали. Но при виде меня замолчали.
– Я же послал к тебе с одеждой? Зачем грязная пришла? – рыкнул с порога Душан и начал кого-то искать глазами.
– Да, мне все передали. Но я не знала, что воду надо набирать днем, чтобы нагрелась, а в ледяной мыться не могу. И пришла просить горячую, – приподняла ведро в руке.
– Посмотрите-ка на нее, какая госпожа. Горячей воды ей подавай, – огрызнулась кухарка.
– Дай ей воды, – цыкнул на нее Душан.
– Но только один раз. – Это уже мне. – Впредь либо готовь воду заранее, либо мойся в холодной.
Кухарка зло зыркнула на меня, но встала и принесла мне кипяток. При этом переливала так неосторожно, что часть воды вылилась на пол, на мои колодки. Специально это сделала? А если б я была босиком? Ну что за люди? Если тебе плохо, сделай другому хуже, и будет тебе счастье. Ох, не зря говорят, рабу не нужна свобода, ему нужен собственный раб.
Но я не такая, как они, и не опущусь до их уровня. Поэтому поблагодарила кухарку за воду и в который уже раз пошла мыться.
Двери в мыльню не закрывались, и чисто гипотетически сюда в любой момент мог войти кто угодно, включая мужчин. Я расположила кадку у стены за дверью, но на всякий случай рядом положила грязное платье, чтобы была возможность им прикрыться в случае чего.
Взяла мешочек с корнем и забралась в чуть теплую воду. Это, конечно, не бани в доме рабовладельца, но и плата за комфорт совершенно иная.
Лежала и сравнивала свою вчерашнюю жизнь в подвале рабовладельца и сегодняшнюю. Мне все нравилось. Я могу относительно свободно передвигаться по двору и дому. Сама себе хозяйка. А что работать заставили – этим меня не напугать.
Что Душан с Лавандой меня недолюбливают – это объяснимо. Просто показывают, что они начальники, обличены властью. Да и к новеньким в любом коллективе неоднозначное отношение. А еще я с порога заявила, что не ровня им. Считай, сразу поставила себя на ступень выше. Ничего, переживу. А время все расставит на свои места.
А если говорить про волосы, точнее, их отсутствие, так это мне только на руку. Даже представить не могу, как бы я промывала тугую косу в таких условиях. А сейчас водичкой побрызгала, ладошкой по ежику прошлась – и порядок.
Полежала, отдохнула, затем хорошенько растерла тело мешочком. Он почти не давал мыльного эффекта. Но что есть, то есть. Затем обмылась остатками теплой воды и переоделась в чистое. Прямо на влажное тело натянула нижнее платье, а сверху и второе. Прибравшись за собой, грязное платье забрала и пошла ужинать. Надеюсь, не опоздала.
А между тем уже опустилась ночь. Коридоры, понятное дело, не освещались, и шла я исключительно по памяти.
За столом в кухне сидели Душан, Лаванда и Коки.
На другом конце стояла тарелка с чем-то однородным, ложка и глиняный бокал.
– Это твое. В другой раз опоздаешь – голодной останешься, – буркнула кухарка.
Каша, а это была именно она, имела подгорелый вкус. Без соли, молока и других специй. Просто зерно разварили в воде. Клейстер, да и только.
Только силой воли я заставила себя съесть половину. Работа у меня тяжелая, и силы нужны. В бокале была обычная вода. Совершенно пустая. Выпила ее и поинтересовалась, куда убирать со стола за собой. Чем вызвала удивление на лицах присутствующих.
– Оставь, сама уберу, – через губу фыркнула кухарка.
Поблагодарила ее и направилась, по памяти, в служанскую. Там пришлось устроить небольшой переполох, чтобы найти место для сна. При свете дня я не заходила туда. В итоге меня практически за руку проводили к топчану, где я и забылась сном, прикрывшись какой-то тряпкой.
Утром проснулась, когда послышалось кряхтение и шевеление. Сквозь узкие окна едва пробивались первые лучи солнца. Первый день моей спокойной жизни!
Я потянулась и зевнула от удовольствия. Прекрасно выспалась. Ничего не болит. А что еще надо для счастья?
Села на кровати и стала осматриваться. Помещение большое, и все заставлено узкими топчанами. Из которых заняты только три, включая мой. На одном сидела и крутила в руках платье седая тощая женщина. На другой ловила остатки сна, прикрывшись согнутой в локте рукой, другая.
– Доброе утро, – я задорно поздоровалась вслух.
Но никто не отозвался. А может, здесь так принято? Ну, правда, что я со своим уставом в чужой монастырь.
Чтобы прижиться в новом коллективе, следует первые дни наблюдать, слушать да молчать. А уж потом вступать в разговоры.
Ну что ж, нужно умыться, набрать воды на вечер, затем пойти на завтрак, и, может, у меня останется минутка, чтобы осмотреть окрестности. Погулять перед работой.
Я надела чистое платье и пошла за ведрами. В три ходки натаскала себе воды. Вылила все в одну здоровенную кадку и задвинула ее под лавку – чтобы никому не мешала.
Затем умылась. Зубы. Нужно придумать, как за ними ухаживать. Здесь, насколько я успела убедиться, у большинства во рту только гнилые пеньки. Зубную щетку можно самой изготовить из ветки. Один конец расщепить, раздавить тяжелым предметом – и получится подобие кисти. А вот с пастой не знаю. Поговорить бы с кем знающим, чтобы подсказали целебные травы да листья. Тогда можно их набрать и жевать утром и перед сном. Надо это запомнить и спросить у Ивора. На данный момент он единственный проявляет ко мне доброту и участие.