Тропа Судьбы

— Я Хозяин леса, защитник всего, что есть в моём лесу. Но ты можешь называть меня Лисьяр, — улыбаясь, промолвил этот старенький дедушка.

«Прям картина маслом», — подумала я и улыбнулась.

— Меня Инна звать, — представилась я, подавляя смешок, глядя на всё это.

— Неплохое имя, — одобрительно кивнул Лисьяр.

— Кхм, Лисьяр, — начала я. — Если я правильно понимаю, то я оказалась в другом мире, верно?

— Угу, — подтвердил мои умозаключения лесной дух, тем самым чуть не заставив меня завыть.

— Обратно возможно попасть? — сразу озвучила я мысль, которая пролетела у меня в голове.

— Нет, — подтверждая мои опасения, сказал Леший.

Ситуация выходила скверной. Я мысленно перебирала все варианты развития событий. Большим фанатом фэнтези я не была — так, читала пару книг этого жанра, но восторга они у меня не вызывали.

— Может, всётаки есть какиенибудь варианты обратного пути? — с молящимися глазами уточнила я у Лешего.

— Неа, — опять сказал он и, немного подумав, продолжил: — Когдато давно — уже не вспомню когда — были ходы, соединяющие миры. Благодаря им духи могли переходить меж нашим и вашим миром. Но вскоре магия вашего мира начала ослабевать.

— Всётаки есть возможность?! — воодушевлённо спросила я.

— Не перебивай старших, — нравоучительно сказал он и продолжил: — Возможности нет! Мир ваш отказался от магии. Остались там крупицы, но и они, наверное, уже исчезли. — Взгляд его стал немного грустным. — А вместе с ними и духи. Отказался мир ваш от волшебства, боятся вы его стали. И с каждым разожжённым костром всё меньше веры оставалось.

— Но ято както сюда попала, — недоумённо сказала я, выслушав его небольшое повествование.

— Выбор у тебя был? — задал вопрос мой собеседник.

Пересказав вчерашние события Лисьяру — и про тропу, и про речку, и про монстра, которого встретила, — он немного задумался и заговорил:

— Мир ваш закрыт, и нет в нём столько магии, чтоб проход открылся сюда. Да и не даст он в него войти обратно. — Взгляд его с удивлением перекинулся на меня. — Ты! Причина открытия перехода, — тыкнув в меня пальцем, произнёс он.

— Я?

— Да, ты! Сила в тебе есть, которой нет там! Вон как залечила себя. Мир тот не принимал тебя, не смог он тебя изничтожить.

— В смысле «изничтожить»? — с полным шоком в голосе произнесла я.

— Не место магии там, где её быть не должно. Ваше мироздание — не исключение. Растворяет оно тех, кто обладает волшебством. Исчезают они бесследно. Но тебя не смогло растворить, дало оно тебе тропки на выбор. И если б выбрала другую, не ту, изза которой оказалась тут, оно бы чтонибудь другое подкинуло на тебя.

— Что подкинуло? — переспросила я.

— Мнето откуда знать? Вон лепру накинуло бы на тебя прозрачным одеялом — и загнулась бы.

Бледность накрыла меня сразу после того, что услышала. Вопрос, который возник у меня в голове, сам сорвался с моих губ:

— Но почему сейчас? Почему?

— Сила защищала тебя, не давая растворить. Да и росла она в тебе все эти года. Но и мироздание — вещь не слабая. Вот и выбор встал перед тобой.

После всего выслушанного в голове крутилось только одно: «Инна, это просто полное очко», — судорожно думала я.

Из двух зол, что мне выпали, я поняла: если бы я выбрала дорогу, которая вела обратно, то в скором времени померла бы от какойнибудь болезни. Этот расклад меня не очень устраивал. Но, как мы уже поняли, выбрала я ту тропу, что привела меня сюда. А если вспомнить того монстра, которого я видела этой ночью Живой я прохожу весьма недолго, то бишь оба варианта, мягко говоря, не очень.

Пытаясь найти выход из образовавшейся ситуации, я решила узнать про ту силу, о которой говорил Леший:

— О какой силе ты говоришь? — всётаки задала я вопрос.

— Сама ж видела, как вода тебе в помощь пришла, — с доброй улыбкой отозвался Лисьяр.

— И? — непонимающе ответила я.

— Ну так, магичка ты, — с голосом, полным уверенности, сказал тот.

— А это значит? — немного с напором отозвалась я, глядя на Лешего.

— А значит это то, что вода тебя слушает — это твоя. Что, не понятно? — Он улыбался, когда говорил это, но я заметила лёгкую грусть в его стареньких морщинистых глазах.

— Ладно, это я поняла, — со вздохом, полным грусти, сказала я. — А дальшето что? Что мне теперь делать?

— Ну так в город чеши, живи и радуйся.

— Ага! Если есть город, то, значит, не всё так плохо, — но как туда добраться? — подумала я и сразу же озвучила этот вопрос.

— Так недалеко от сих. Так и быть, проведу я тебя. Если сейчас двинемся, к утру завтрашнего дня явимся к окраине леса моего.

«И это он считает недалеко?!» — вытаращилась на него я.

— Что смотришь на меня как умалишённая? Нормально всё будет, — засмеясь, сказал он.

— И это ты считаешь недалеко?! — пояснила свой безумный взгляд я.

— Та нормально. На лес мой поглядишь, а я уж так и быть расскажу тебе, что знаю. А вот про то, что не знаю — не скажу, — заверил он меня.

Он смотрел, как молодая девчушка смывает кровь с миловидного личика. На лбу, где буквально недавно была огромная шишка, теперь — лишь едва заметный след; на щеке, где красовался глубокий порез до правого уха, — только бледный рубец. С каждым прикосновением воды о её чуть бледную кожу кровавые разводы, смешанные с грязью, смывались без следа.

Как только она закончила, он наконецто увидел её чистое лицо. На нём читался небольшой испуг от незнания того, что же будет дальше. Но её глаза — серые, цвета летней тучи, готовой вотвот разразиться мощным ливнем, — смотрели на него решительно и с небольшим любопытством.

Она встала, отряхиваясь от пыли и грязи, прилипших к её рваной одежде. На когдато светлой кофточке была большая дыра, оголявшая плоский живот. Чёрные брюки, разошедшиеся по правой штанине до середины бедра, чуть развевались на ветру.

Хозяин леса был удивлён её реакцией после их беседы. Она не ударилась в истерику, даже ни разу не всплакнула. Просто задавала вопросы, иногда удивлялась, но не паниковала. А увидев, как вода пришла к ней на помощь, он подумал: «Сильна».

Я шла в полном шоке от леса — поглядеть, если честно, было на что. Деревья были огромными — мне кажется, даже пять человек не смогли бы обхватить их вокруг. Высотой они были примерно с двадцатиэтажное здание, раскидывая свои по кронам. Ветви переплетались высоко над головой, образуя зелёный шатёр, сквозь который пробивались лишь редкие лучи солнца.

— Ну и габариты, — пробормотала я, задрав голову. — Как в парке гигантских секвой.

— Лес наш — он древний, — с гордостью произнёс Лисьяр, шагая впереди. — Ему больше тысячи лет. Каждое дерево — хранитель памяти, каждое — часть великого дыхания.

— Великого дыхания? — переспросила я. — Звучит как название пафосного заклинания.

— А оно и есть заклинание, — подмигнул Лисьяр. — Только не магическое, а природное. Видишь вон тот дуб с тремя стволами? Он помнит, как сюда впервые пришёл человек. А та ель — она видела, как падали звёзды.

Я невольно замедлила шаг, вглядываясь в деревья. Теперь они казались не просто огромными — они были древними. В трещинах коры прятались мхи и лишайники, ветви изгибались так, будто помнили сотни бурь.

— И ты ты помнишь всё это? — осторожно спросила я.

— Частично, — Лисьяр пожал плечами. — Я — часть леса, а он — часть меня. Но память духов — она не как у людей. Она течёт, меняется, сплетается с ветром и дождём.

Мы шли дальше. Под ногами шуршали опавшие листья, в воздухе витал терпкий запах хвои и влажной земли. Время от времени Лисьяр указывал на чтото:

— Вон там, видишь, грибница светится? Это знак, что тут недавно проходили феи. А там, у ручья, — следы единорога. Он приходит пить по ночам.

— Единорог? — я невольно улыбнулась. — Серьёзно?

— А ты думала, они только в сказках бывают? — хмыкнул Лисьяр. — В Игноте много того, чего в твоём мире уже нет . Или никогда не было.

Я замолчала, обдумывая его слова. Всё это попрежнему казалось сном, но боль в мышцах, прохлада ветра и запах леса были слишком реальными.

— Слушай, — спустя пару минут спросила я, — а почему ты помогаешь мне? Ты мог бы просто оставить меня там, у ручья.

Лисьяр остановился, повернулся ко мне и серьёзно посмотрел в глаза:

— Потому что ты — не случайность. Ты — выбор самого мира. Игнота позвала тебя, а значит, у тебя есть предназначение. Может, ты спасёшь когото. Может, изменишь чтото. А может, просто выживешь и научишься жить здесь. Но бросать тебя я не мог. Так не полесному.

Я кивнула, не зная, что ответить. Его слова звучали странно торжественно, но в них была какаято непреложная правда.

— Ладно, — сказала я наконец. — Допустим. Но если я должна чтото сделать, то хотя бы скажи: что именно?

— Этого я не знаю, — Лисьяр развёл руками. — Мир не раздаёт инструкций. Он даёт возможности. Твоя сила — она только начала пробуждаться. Вода откликнулась на твой зов, но это лишь начало. В Игноте шесть стихий, и каждая может стать твоей союзницей — или врагом.

— Шесть стихий? — я нахмурилась. — Вода, огонь, земля, воздух ещё что?

— Жизнь и смерть, — тихо произнёс Лисьяр. — Самые могущественные и самые опасные. Но до них тебе ещё далеко. Сначала научись слышать лес.

Он замолчал, а я вдруг действительно услышала. Не просто звуки — шелест листьев, пение птиц, шорох травы, — а чтото большее. Будто сам лес дышал рядом, наблюдал, оценивал.

— Чувствуешь? — спросил Лисьяр, заметив, как я замерла.

— Да, — прошептала я. — Он живой.

— Вот и хорошо, — улыбнулся Лисьяр. — Значит, ты уже на верном пути.

Мы продолжили путь. Солнце клонилось к закату, отбрасывая длинные тени. Гдето вдалеке раздался волчий вой — низкий, протяжный, но без угрозы.

— Это они так приветствуют нас, — пояснил Лисьяр. — Лес узнаёт тебя.

Я глубоко вдохнула и улыбнулась. Может, это и не мой мир, но, кажется, он готов был дать мне шанс.

— Кстати, — спохватилась я, — а как далеко до города?

— К утру будем у окраины леса, — отозвался Лисьяр. — А там уже и до ворот рукой подать. Но сначала — привал. Темнеет уже, а ночевать в чаще без защиты — не лучшая идея.

— Согласна, — кивнула я. — Но а где мы будем спать?

— Где скажут деревья, — загадочно ответил Лисьяр и хлопнул в ладоши.

В тот же миг неподалёку от тропы ветви одного из деревьев начали сплетаться, образуя подобие шалаша. Листьями, мхом и мягкими ветками он быстро обустроил внутри уютное убежище.

— Вот так, — довольно произнёс Лисьяр. — Теперь и отдохнуть можно.

Я только покачала головой. Магия. Настоящая магия. И теперь она была частью моей жизни.

Из темноты донёсся шорох — на этот раз громче, настойчивее. Мы оба замерли. Лисьяр поднял руку, призывая к тишине, и его лицо стало непроницаемым.

— Что там? — прошептала я.

— Смотри, — тихо ответил он, указывая в сторону кустов.

Сквозь листву промелькнуло чтото маленькое и пушистое — зверёк, похожий на белку, но с длинными ушами и серебристой шерстью. Он выскочил на поляну, принюхался, потом начал чтото искать в траве. Его чёрные глазки блестели в свете костра, а пушистый хвост нервно подрагивал.

Внезапно земля задрожала. Кусты зашевелились, и на поляну выползло нечто, от чего у меня перехватило дыхание.

Монстр был размером с крупную собаку, но двигался с пугающей грацией хищника. Его тело покрывала чешуйчатая кожа бурозелёного цвета, местами прорванная жёсткими шипами. Три пары тонких, суставчатых ног с когтями, похожими на серпы, впивались в землю при каждом шаге. Голова вытянутая, с пастью, усеянной рядами мелких, но острых зубов. Изпод верхней челюсти торчали два изогнутых клыка, с которых капала вязкая слюна. Глаза — без зрачков, молочнобелые — будто не видели, а ощупывали жертву.

Зверёк замер, поняв, что попался. Он попытался броситься в сторону, но монстр уже прыгнул.

Один рывок — и острые когти впились в бок зверька. Тот пронзительно заверещал, забился в попытке вырваться, но хищник лишь сильнее сомкнул челюсти на его спине. Послышался хруст — зверёк обмяк, из раны хлынула кровь, окрашивая серебристую шерсть в багровый цвет.

Монстр не стал есть добычу сразу. Он приподнял жертву, с любопытством разглядывая её, будто наслаждаясь последними судорогами. Потом с хрустом переломил позвоночник и отбросил безжизненное тельце в сторону.

Я не вздрогнула. Не закрыла глаза. Я смотрела — пристально, не отводя взгляда. Внутри поднималась волна гнева, холодная и тяжёлая, но в ней не было паники.

— Почему ты не остановил его? — спросила я, и мой голос прозвучал неожиданно ровно.

Лисьяр вздохнул. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнуло чтото, похожее на одобрение.

— Это закон леса, Инна, — произнёс он тихо, но твёрдо. — Жизнь и смерть идут рядом. Один живёт — другой кормит. Так было всегда. Мир Игнота жесток, он ломает слабых, не спрашивая, готовы ли они к этому. Здесь нет места жалости — она лишь ускоряет падение.

Я помолчала, переваривая его слова. В груди поднималась не паника, а упрямое, колючее сопротивление.

— Значит, так здесь устроено, — я сжала кулаки, чувствуя, как внутри чтото пробуждается. — Жестоко. Беспощадно. Но это не сломает меня. Если этот мир посмеет бросить мне вызов — я отвечу ему сполна. Я не стану жертвой. Я научусь выживать. Научусь бороться.

Лисьяр внимательно посмотрел на меня, потом медленно кивнул:

— Хорошо, — сказал он. — Очень хорошо. Ты поняла главное: Игнот не щадит слабых. Но он уважает тех, кто готов дать отпор. Перед тобой сейчас только два пути: бежать от этого мира, пока он не сломал тебя, или встретить его лицом к лицу. Выбирай.

Я усмехнулась — коротко, без веселья, но с твёрдой уверенностью:

— Бегать не люблю, — спокойно ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Если придётся драться — буду драться.

Лисьяр чуть склонил голову, будто принимая мой выбор.

— Тогда запомни ещё одно, — тихо добавил он. — В этом мире сила — не только в ударах. Иногда она в том, чтобы знать, когда остановиться. Но я рад, что ты не выбрала бегство. Это уже половина победы.

Монстр тем временем неторопливо развернулся и исчез в кустах, оставив после себя лишь кровавый след и тяжёлое ощущение угрозы. Но теперь оно не пугало — оно разжигало.

Костёр начал гаснуть, превращаясь в мерцающие искры, которые разлетелись в воздухе, как светлячки. Контраст между этой безмятежной красотой и только что произошедшим кошмаром лишь укрепил мою решимость.

— Пора спать, — сказал Лисьяр. — Завтра долгий день.

— А ты? — спросила я.

— Я посижу, покараулю. Мало ли кто по лесу бродит ночью.

Я устроилась в шалаше. Под шелест листьев и далёкое уханье совы меня начало клонить в сон. Но перед тем как окончательно отключиться, я услышала шёпот Лисьяра:

— Спи спокойно, Инна. Ты теперь часть этого мира. И он примет тебя, если ты примешь его на своих условиях.

Сон пришёл быстро. Но в нём не было страха. Только твёрдая уверенность: я выживу. Я найду своё место. И если этот мир решит испытать меня — он узнает, на что я действительно способна

Рассвет подкрался незаметно. Первые лучи солнца пробились сквозь кроны, окрасив лес в золотисторозовые тона. Я проснулась от того, что Лисьяр осторожно тряс меня за плечо.

— Вставай, Инна, — тихо сказал он. — Пора идти. Пока роса не высохла, тропа будет безопаснее.

— Готова, — я поднялась на ноги, потягиваясь. — Идём.

Он улыбнулся — впервые за всё время понастоящему, широко и одобрительно:

— Вот это настрой. Показывай, на что способна.

Мы собрали нехитрые пожитки — точнее, Лисьяр взмахнул рукой, и шалаш растаял в воздухе, словно его и не было. Костёр, догорающий последними искрами, он затушил одним прикосновением.

— Идём, — он указал на тропу, уходящую вглубь леса. — До Арверина осталось полдня пути.

Я шагнула вперёд с прямой спиной. Лес больше не казался мне враждебным — он был вызовом. И я была готова его принять.

Мы поднялись на холм. Внизу раскинулась широкая долина: зелёные поля, извивающаяся лента реки, а за ней — город. Арверин. Каменные дома, мощёные улицы, флаги на башнях. Гдето там меня ждали новые испытания, опасности и, возможно, шанс найти своё место в этом жестоком, но завораживающем мире.

Я сделала шаг вперёд. Потом ещё один. И ещё.

Назад дороги не было. Только вперёд — и навстречу тому, что приготовила мне судьба.

— Дальше я не пойду, — вдруг произнёс Лисьяр, останавливаясь у последней линии деревьев. Лес кончался здесь — за ним начинались поля, а дальше город.

Я обернулась:

— Почему?

— Духи не могут заходить в города людей, — он развёл руками. — Стены, камни, железо — всё это чуждо нам. Я могу дойти только до окраины леса. Дальше ты пойдёшь одна.

Внутри всё сжалось, но я кивнула:

— Понимаю.

Лисьяр положил руку мне на плечо:

— Не бойся. Ты сильная. Я не знаю, что именно ты умеешь, но чувствую: в тебе много силы. В городе это может быть опасно — люди боятся того, чего не понимают. Поэтому мой совет — вступи в какуюнибудь гильдию. Так будет безопаснее.

— В гильдию? — переспросила я. — Но ты же говорил, что они опасны

— Опасны, — согласился он. — Но и полезны. Без покровительства гильдии ты станешь лёгкой мишенью для охотников за силой. А так — будешь под защитой, пока не научишься сама себя защищать.

— Какую выбрать?

— Любая подойдёт, — Лисьяр пожал плечами.

— А если не возьмут?

— Возьмут, — уверенно сказал он. — С твоей силой ты им будешь нужна. Главное — не показывай сразу всего, на что способна. Сначала узнай правила.

— Хорошо, — я глубоко вдохнула. — Я постараюсь.

Он помолчал, потом расстегнул поясной мешочек, который я раньше не замечала, и достал небольшой кожаный кошелёк, потёртый и слегка запятнанный.

— Возьми, — он протянул его мне. — Немного денег. На первое время хватит.

Я взяла мешочек, ощутив его вес — не слишком тяжёлый, но и не пустой.

— Откуда это? — осторожно спросила я.

Лисьяр чуть помрачнел:

— Нашёл в лесу. У одного путника который уже не нуждался в них. — Он помолчал. — Не самое чистое происхождение, но в городе без денег будет трудно. Купишь еду, найдёшь ночлег, может, какуюто одежду попроще.

Я сжала мешочек в ладони. Внутри чтото тихонько звякнуло.

— Спасибо, — тихо сказала я. — Это очень кстати.

— Не за что, — Лисьяр слегка улыбнулся. — Теперь ещё коечто. Я научу тебя одному простому заклинанию. Видел, как люди его используют, когда заходят в лес. Они словно окутывают себя чемто — воздух вокруг них чуть мерцает, становится плотнее. Не знаю, что это за заклинание, не понимаю его сути — моя магия устроена иначе. Но я запомнил жест и слова. Может, сработает и у тебя.

— Научи, — твёрдо сказала я.

— Смотри. Встань прямо, подними руки на уровень груди, сомкни ладони, потом резко разведи их в стороны, словно растягиваешь невидимую ткань. При этом произнеси: Артан ве́лис, фаэр! Главное — сосредоточиться на ощущении защиты. Представь, что вокруг тебя образуется тонкий барьер, который отталкивает опасность.

Я повторила движение — сомкнула ладони, затем медленно развела руки в стороны. В груди чтото дрогнуло, будто откликнулось на действие.

— Артан ве́лис, фаэр — прошептала я.

На мгновение воздух передо мной замерцал. Не золотистым, как у Лисьяра, а серебристоголубым, словно тонкая вуаль из лунного света. Я почувствовала лёгкое покалывание на коже, а потом ощущение силы, плотной и надёжной, окутавшее меня со всех сторон. Мерцание постепенно угасло, растворилось без следа, но чувство защиты осталось — теперь оно было невидимым, но оттого не менее реальным.

— Получилось! — выдохнула я.

— Вижу, — Лисьяр прищурился, разглядывая меня. — И выглядит иначе. Значит, твоя магия накладывает свой отпечаток. Это хорошо. Значит, заклинание будет работать потвоему, а не так, как задумали люди.

Он поднял с земли небольшой камешек и бросил в мою сторону. Камень ударился о невидимый барьер и отскочил, упав к моим ногам.

— Работает, — улыбнулась я.

— Вот и отлично, — Лисьяр хлопнул в ладоши. — Теперь, если почувствуешь опасность в городе, сможешь создать такую защиту. Но не злоупотребляй — даже простая магия тратит силы.

— Я буду осторожна, — пообещала я.

Лисьяр сделал шаг назад, к лесу. Деревья словно потянулись к нему ветвями, приветствуя.

Хранитель смотрел, как молодая девушка шла по полю, усыпанному цветами, — но яркие лепестки казались ему сейчас лишь насмешкой над тем, что должно было грянуть. Её шаги становились всё тише, а силуэт — всё меньше, растворяясь в дрожащем от зноя воздухе. Она развернулась, помахала ему, и в этом простом жесте было столько надежды и страха, что у него защемило сердце — словно ктото сжал его ледяной рукой. Потом снова повернулась и продолжила свой путь — уверенно, хоть и с дрожью в коленях, будто сама не верила в эту свою решимость.

Её каштановые волосы, отливавшие медью в лучах заката, развевались на ветру — точно так же, как у того, кто когдато клялся защищать этот лес, не щадя себя. А в серодымчатых глазах, полных решимости, сквозил тот самый упрямый свет, что когдато не давал сломаться той, что умела видеть правду даже сквозь самую густую ложь. Эти черты были ему знакомы до боли в сердце — не просто родные, а словно выточенные самой судьбой по старому, почти стёртому образцу. В этом взгляде таилась сила, которой предстояло раскрыться лишь со временем, но сейчас она была лишь хрупкой скорлупой, готовой треснуть от первого настоящего удара судьбы. Ему оставалось лишь хранить эту тайну, оберегая её от горьких откровений, способных сломать раньше срока. Он верил, что однажды она сама дойдёт до правды — своим путём, без чужих слов, которые сейчас прозвучали бы как приговор.

Ветер вдруг потяжелел, будто напитался пеплом грядущих бед, и Лисьяр почувствовал, как сама земля под ногами стала холоднее.

— Прости нас, — эти слова, полные грусти и тихой вины, сорвались с его губ и были направлены уходящему всё дальше силуэту девушки. Но они потонули в звуке листвы, поднявшейся благодаря ветру. Тот, в свою очередь, закружил вокруг Хранителя леса, не лаская, а словно стискивая его плечи в прощальном, почти жестоком объятии. И постепенно Лисьяр растворился в этом вихре — превратился в те самые опавшие листья, уносящиеся вглубь огромного леса, туда, где его голос навсегда останется эхом среди деревьев, горьким и одиноким, как память о том, что он не смог уберечь.