Книга судеб. Про деревья и не только

10. Береза

Берёза росла на небольшой возвышенности возле реки, наблюдая, как твердый лёд меняется на бурлящие потоки, а потом затихает – и воды начинают проносить мимо лодочки, а затем жёлтые листья других деревьев.

Прошло время, и это место выбрали для строительства городской администрации. Так берёзка оказалась на заднем дворе двухэтажного здания, отделанного серым мрамором.

Во время благоустройства территории – по заранее нарисованному мэром плану – берёзу огородили и поставили небольшой столик и лавочку. Это было сделано для того, чтобы мэр, приходящий по старой деревенской привычке, мог посидеть под деревом культурно. Он любил перед началом рабочего дня соприкоснуться с природой, вспомнить родной двор, вдохнуть аромат свежей листвы, подумать о своём.

На следующий год охранник, который каждое утро наблюдал, как мэр сидит на лавочке под берёзой, вспомнил, как в детстве с пацанами пил берёзовый сок из свежей раны в коре дерева. Он напомнил об этом начальнику. И теперь, с утра, придя со стаканчиком из-под кофе, мэр втыкал в дерево охотничий нож – подарок товарища по бане и, по случайному совпадению, начальника ГИБДД.

От удара ножа было слышно как лопается, словно кожа, кора берёзы, и падает несколько печальных почек-серёжек. Но мэр этого не замечал. Он радостно наполнял стаканчик свежим берёзовым соком и залпом выпивал его со словами «Эх, хорошо!». Затем, оставив пустой стаканчик на столе, уходил по своим мэрским делам.

Ветер, дождавшись, когда городской глава покинет свой утренний пост, слегка погладил крону берёзки и столкнул пустой стаканчик со стола. Начиналось утро, и люди торопились в серое здание, как муравьи в муравейник.

Когда основная масса людей проходила в здание, привычно набросав у входа гору пустых пачек из-под сигарет, окурков и бумажек, выходил заспанный дворник и начинал собирать весь мусор в большой чёрный пластиковый пакет. Последним в пакет отправлялся стаканчик мэра. Дворник, уже привыкший к тому, что из дерева течёт смола и сок, по своей, никому не ведомой традиции, затыкал рану чем-то вроде жвачки. Возможно, этот ежедневный ритуал спасал дерево от преждевременной кончины.

Наступило лето – сезон отпусков – и здание почти полностью опустело. Мэр, отличавшийся привязанностью к этому зданию и месту, которое досталось ему непросто, недешево и ненадолго, снова сидел на лавочке у берёзы и размышлял о вечном.

В процессе размышлений он пришёл к выводу, что, раз всё лето проведёт на работе, было бы очень здорово прямо тут поставить мангал. Разумеется, своими мыслями он поделился с охранником, который для него был олицетворением простого и любящего его народа. Охранник привычно вскинул руку под козырёк и отчеканил: «Сделаем!» И, конечно же, прекрасный мангал ручной ковки, привезённый лично главой пожарной охраны, появился прямо под деревом.

Эх, как быстро пролетело время! Как много повидала берёза за эти прекрасные летние деньки! Вечерние посиделки с друзьями, одинокие утренние грустные прозябания у мини-костра, ночные гулянья с пламенем до самой кроны…

К осени часть дерева была опалена, листья с одной стороны стали сохнуть. А попытка незадачливого дворника подкормить дерево удобрением закончилась перекапыванием всей площадки. Вследствие всех этих процессов дерево стало чахнуть. К зиме оно было не просто уснувшим – а торчало иссохшей палкой, лишь раздражавшей мэра.

К весне, когда должны были появиться первые распускающиеся почки, берёза продолжала торчать бело-чёрной палкой: ветки были сухие, никаких признаков жизни не подавали. Мэр решил проверить, погибло оно совсем или нет, – силой воткнул нож, но сока не было. Тогда мэр попытался вытащить нож и отломал кончик лезвия.

– Эх, хороший был нож, жалко… – сказал мэр, взял папку из натуральной кожи со столика и пошёл в здание.

Охраннику, который уже отдавал честь, стоя рядом со входом и наблюдая всю картину, бросил: «Срубить!» – и исчез в тёмных коридорах.

Охранник передал приказ дворнику. Тот сходил в подсобку за пилой – и уже через час от дерева остался только пень.

Увидев в окно, как разделывают и складывают в прицеп берёзку, чтобы увезти, мэр вдруг встрепенулся, бросил бумаги на стол и выбежал, громко крикнув дворнику и водителю запыхавшимся голосом: «Стойте!»

«Попрощаться прибежал, – подумал охранник. – Всё ж любил возле неё посидеть, взгрустнул, наверное».

Мэр подошёл к дворнику и полушёпотом сказал:

– Ты это… Дрова мне в кабинет организуй. Я топить ими буду камин.

И так, уже в виде дров, берёза попала в кабинет к мэру.

Долгими зимними вечерами, сидя в своём кожаном кресле, мэр нет-нет да возьмёт в руки берёзовое полено – да подбросит в огонь камина. И думает о чём-то своём, великодержавном…

11. Слива

Слива росла на окраине села, недалеко от тропинки, разделявшей берег реки и окраину деревни. Скот, регулярно проходивший по тропинке на пастбище, изредка лакомился сливой. Но так как она была дикорастущей, кроме тонких веток и листочков большую часть года от неё ждать было нечего.

Первые несколько лет плоды были совсем мелкие – всего несколько штук на всё дерево. Пастух, возвращаясь домой, собирал сливы, варил дома и брал с собой в дорогу кисло-сладкий компот.

На третий или четвёртый год дерево начало плодоносить «по-настоящему»: слив было столько, что пастух варил компот на всю семью, да ещё оставалось на варенье.

Однажды корова, которая всё время ходила за пастухом, решила попробовать необычный фиолетовый фрукт, больше похожий на ягоду. Во время очередного сбора урожая она подняла губами упавшую на траву сливу и проглотила. Бурёнке понравилось: хоть слива и была кислее, чем привычная для коровы трава, но она начала есть плоды с нижних веток. Так пристрастилась, что теперь каждый поход на пастбище сопровождался обязательным поеданием сливы на обратном пути. Другие коровы не поддержали инициативу Бурёнки с её более смелым взглядом на рацион питания. Так как плодов было полно, пастух не стал останавливать корову. Так в деревне появилось молоко с названием «Сливовое» – название дали в шутку за тонкий аромат с кислинкой.

Одна из слив прошла непростой путь: от красивого белого цветка до твёрдой фракции в навозе (после того как её съела корова). Вновь оказавшись на свежем воздухе, косточка обрела покой в тёплой мягкой обстановке. Через некоторое время проходящие коровы утоптали косточку в грунт вместе с удобрением. Дождавшись весны, косточка проросла в тонкий росток сливового дерева. Увы, росток был растоптан, так как пророс прямо на тропе, по которой ходили коровы.

Другая слива перезрела, не дождавшись, пока её съедят, и упала в приствольный круг. Там до неё добралось гораздо больше червяков, чем на дереве, – съели её до последней крошки.

Третья слива досталась местному мальчишке. Он тщательно обсосал косточку, зарядил её в рогатку и выстрелил в сторону коров. Косточка упала в поле и с наступлением осени сгорела во время пала травы.

Судьба четвёртой сливы была гораздо интереснее. Ворона, схватив уже перезревший плод, улетела довольно далеко от дерева и уронила его на щебень, где шла укладка дороги. Смешавшись с песком, остатки сливы с косточкой были покрыты сверху слоем асфальта. Так косточка пережила зиму, а весной проросла сквозь толстый слой асфальта, образовав на нём небольшой холмик с трещинами вокруг стебля.

Рабочие-дорожники, увидев, как проросла слива, очень удивились: обычно портить асфальт способны лишь достаточно мощные сорняки. Они сфотографировали это на память и для отчёта, вырезали вспухший кусок асфальта фрезой и залатали яму свежим асфальтом. А кусок асфальта с проросшей сливой просто отбросили на обочину. Там она и засохла от палящего солнца и вредных выхлопных газов.

Жизненный путь пятой из наблюдаемых нами слив был не таким интересным, как у четвёртой. Её просто сорвало с ветки во время сильного осеннего штормового ветра и отнесло метров на десять-пятнадцать от родительницы. Там она закатилась в траву, и ветер накрыл её опавшей листвой.

Прошла неделя: мокрые опавшие листья начали гнить, а сверху начал выпадать первый снег. Гниющая листва, хоть и выглядит не очень красиво, зато даёт так необходимое в зимнее время тепло. Обильно выпавший снег, хоть и выглядит тяжёлым и холодным, даёт защиту от вымерзания.

Косточка благополучно пережила зиму. А весной, когда снег растаял и напоил землю, а солнечные лучи согрели тёмную почву вокруг, косточка лопнула – и появился зелёный росточек дерева. Медленно вытягиваясь и выпрямляясь, он покидал толстую деревянную оболочку косточки, которая так долго и надёжно сковывала его рост, защищая от внешних угроз и сохраняя в нём заряд жизни. Зелёные листочки тянулись к свету сквозь гниющую листву, а белый хвостик-корешок тянулся в почву за водой.

Совсем скоро росток стал набираться сил и уже к лету торчал маленьким столбиком из земли. Осенью пастух, проходивший со стадом, заметил молодой побег сливы и заботливо его огородил, чтобы коровы с баранами его не затоптали.

На следующий год, успешно перезимовав, побег показал чудеса роста и к осени был уже высотой с пастуха. На третий год на молодом дереве появились первые плоды. Пастух, обрадованный новым деревом на пути его ежедневного следования, решил провести над ним эксперимент: привёз с базара веточку садовой сливы и привил её, вставив обрезанный конец ветки в расщеп в стволе дерева.

На следующий год на привитой ветке появились крупные и сладкие сливы. Пастух так обрадовался, что привил и соседнее дерево. Впоследствии это дало отличный урожай – и всё село стало приходить собирать сливы с этих двух сливовых деревьев. Местный агроном протянул к деревьям шланги с водой и регулярно удобрял почву вокруг слив.

Так продолжалось долгие 20 лет. Потом слива состарилась и начала высыхать. Её порубили на дрова. Скажу вам по секрету: шашлык из барашка на сливовых дровах был настолько вкусным, что ни в сказке сказать, ни в интернете написать!

12. Липа

Любая история человека начинается с его рождения, а дерева – с появления семечки. Дерево, о котором я хочу рассказать, начало свою историю с грозы, разыгравшейся неподалёку от города на реке.

Растение росло на краю оврага, за которым находилось небольшое поле с рядами деревянных ульев. Липа уже заканчивала цветение, и уставшие пчёлки спрятались в своих домиках, почуяв приближение грозы.

Липовый мёд – один из самых популярных и любимых, поэтому пчеловод радовался соседству пасеки с липовой рощицей. Материнское дерево было старым и уже отцвело и на нем появились первые семена с маленькими «парусами», готовые отправиться в полёт – прямо в овраг, где раз в год они находили последнее пристанище.

Но на этот раз у грозы были свои планы – а может, и не только у неё.

Разыгравшись во всю силу, гроза обрушилась на несчастную липовую рощицу и сломала дерево, на котором созревала главная героиня рассказа – семечко липового дерева.

История её дерева-матери казалась довольно печальной – по крайней мере, на первый взгляд. Хозяин пасеки спилил остаток дерева и сделал из него маленькие бочонки и ложки, которые потом продавал вместе с мёдом со своей пасеки.

Само же семечко восходящие потоки воздуха подняли высоко в небо. Как это часто бывает, вместе с грозовой тучей семена отнесло на десятки километров от родного дома. Там, вместе с проливным дождём, семечко упало в небольшую трещину в земле на одном из бульваров большого города и скрылось под покровом листвы на уставшем от осенних дождей газоне.

Оказавшись в непривычных, но достаточно комфортных условиях, семечко постепенно проросло и пустило первые корешки.

В таких ситуациях основную роль играет его величество Случай. Семечку повезло: оно упало не на горячий асфальт большого города, не на проезжую часть и не на одну из многочисленных крыш, а именно на клумбу, где росли разные деревья – в основном тополя и берёзы.

Когда росток стал заметен, дворнику, ухаживавшему за этим участком, пришла в голову мысль пересадить растение в другое, более просторное место. Выкопав лунку, удобрив землю и тщательно пролив водой, дворник высадил липу на большой бульварный газон. Он огородил росток небольшим заборчиком, чтобы прохожие не сломали его, и стал поливать вместе с другими деревьями на своём участке.

Время шло. Липа росла медленно, но благодаря созданным условиям спустя тринадцать лет появились первые цветочки. Для липы это был неплохой результат: некоторые её лесные сородичи начинают цвести лишь к двадцати пяти годам.

Липовый цвет на бульваре большого города привлекал внимание прохожих своим запахом и красивыми цветами. Девчонки делали фотографии на фоне дерева, а мальчишки отламывали ветки с цветками, чтобы подарить девчонкам. Они порядочно потрепали дерево, прежде чем оно стало взывать о помощи всем своим существом.

Дворник пытался защитить липу: делал ограждение, вешал таблички, даже караулил возле дерева, чтобы задать взбучку хулиганам, ломающим ветки. Но ничего не помогало. Яркая и ароматная липа на фоне берёз и тополей выглядела очень привлекательно – не только для мальчишек-хулиганов, но и для более взрослых, но несознательных граждан, пытавшихся набрать цветков липы для своих нужд.

Крик липы от каждой сломанной ветки не мог быть услышан человеческим ухом. Но пчёлы, жившие за сотни километров от города, распознали сигнал бедствия, собрали рой и полетели на помощь.

Примерно за день они долетели до места, где росло дерево. Пчёлы едва не потерялись в мешанине звуков, запахов и красок большого города, но к вечеру всё же добрались и облепили своими телами каждую веточку с цветущими бутонами.

Когда утром дворник пришёл полить липу, он от удивления даже присвистнул: на каждом цветке копошилась пчела, собирая на мохнатые лапки пыльцу.

– Вот так да! – сказал дворник и, стараясь не привлекать внимания пчёл, пошёл дальше.

Когда хулиганы пришли ломать ветки, их ждал сюрприз: рой пчёл распознал обидчиков дерева и тут же «наградил» их новой формой тела, придав ей дополнительный объём. После пары-тройки таких попыток поломать дерево хулиганов стало ощутимо меньше, а вскоре они исчезли совсем.

Липу оставили в покое, и она выросла так сильно, что дворнику пришлось обрезать ветки, торчавшие над проезжей частью. Пчёлы не тронули дворника – может, потому что он срезал ветки аккуратно и замазывал раны специальной замазкой, а может, потому что эти ветки висели над проезжей частью и выхлопные газы делали цветы непригодными.

Город менялся: некоторые дома сносили, на их месте строили новые, более современные и высокие. Бульвар, на котором жила липа, постепенно сужался из-за расширения полос для растущего количества автомобилей. Тополя и берёзы старели, падали и вырубались муниципальными службами. И только старая липа молчаливо наблюдала, как меняется облик города год от года.

Спустя 100 лет город изменился настолько, что узнать тот бульвар, на который упала семечка, было уже невозможно. Липу, которая теперь росла на небольшом островке, поместили под стеклянный купол и создали в нём искусственную атмосферу. Цветение транслировали в прямом эфире в лучшем качестве, доступном на момент съемки.

Совсем скоро камеры научатся передавать запахи – и каждый желающий сможет зайти на страничку липы, посмотреть трансляцию цветения и насладиться великолепными ароматами липового цвета.

Учёным удалось создать внутри купола такую экосистему, которая поддерживала себя сама сотни лет. Проект «Липа в куполе» стал одним из самых успешных в подготовке к колонизации Марса.

На этом заканчивается мой рассказ – но не заканчивается история липы.

Другие сказки

1. Опята

Опята жили в тени старого замшелого пня – остатка берёзы, срубленной несколько десятилетий назад. Само дерево уже давно отполыхало в чьём-то камине, а пень, занесённый опавшими листьями с соседних деревьев, постепенно покрылся сначала густым мхом, а потом и грибницей. Та часть пня, которая была согрета солнышком, почти не изменилась, но северная сторона позеленела и однажды, в конце лета, покрылась яркими рыжими шариками – мелкими опятами.

На следующий год, когда мох и грибница, тянувшаяся по всей берёзовой роще, окончательно «договорились» о сожительстве, опята выросли во весь свой опячий рост и покрыли добрую половину пня.

В ту берёзовую рощу в конце лета и начале осени регулярно наведывался грибник. Обычно он искал подберёзовики, которые тут водились в изобилии. Но, увидев пень, заросший молодыми и прекрасными опятами, не удержался и нарезал целую корзину – разумеется, предварительно проверив, настоящие это опята или нет.

Для читателей, которые раньше не собирали грибы, расскажу: в лесу живут и лжеопята. На вид они очень похожи на настоящие, но совершенно не годятся в пищу. Поэтому не все грибы, что похожи на опят, – опята. И не стоит съедать то, о чём не ведаешь.

Конечно, грибник и подберёзовики срезал, как и раньше, но относился к ним уже как к чему-то давно привычному – не то, что к появившимся в этом году в полный рост опятам.

Надо отметить, что грибы устроены так, что аккуратно срезанные сверху ножки со шляпками (к виду которых мы в целом привыкли) не особо сильно влияют на грибницу – подземную сеть тонких грибных волокон. Эти волокна, подобно нашим нервам, передают сигналы (согласно исследованиям учёных), а в узлах и переплетениях сети вырастают грибы. Такие грибницы могут растягиваться на сотни метров и переплетаться с другими грибницами – например, подберёзовиков или других грибов, растущих в том же лесу.

Так или иначе, грибник запомнил это чудесное местечко, где опята соседствовали с подберёзовиками, и регулярно приходил собирать их, стараясь не повредить грибницу и не затаптывать спрятавшиеся под опавшими листьями грибочки.

Шли годы. Грибницы разрастались, переплетались и покрывали всё большую территорию леса.

Спустя несколько лет после появления первых опят недалеко от этого места начали строить новый район. Часть леса попадала под вырубку – нужно было проложить дорогу к району.

Ранней весной, когда ещё не появились первые зелёные травинки и лишь изредка вылезали подснежники, строительная компания приехала в лес с тракторами и бульдозерами. Спилили целый ряд деревьев. Оставшиеся пеньки, включая старые, выдергивали: то вручную – лопатами, то (самые крупные) – тракторами.

Дошло дело и до нашего главного героя. Обрубив старые корни, строители пытались выдернуть пень с помощью ломов и лопат – не вышло. Тогда обвязали тросом и попробовали выдернуть трактором. На удивление, трос лопнул, а новый быстро найти не получилось.

Тогда рабочие решили срыть пень бульдозером – он оставался одним из последних на расчищаемой площадке. Бульдозер подъехал, воткнул лезвие ковша в пень и начал двигаться вперёд. Когда корни пня показались над землёй, все вокруг увидели, как от них тянется длинная и запутанная паутина грибницы. Под давлением бульдозера она оборвалась и безжизненной мочалкой осталась висеть на корнях берёзового пня.

В тишине заглохшего бульдозера слышался странный звук – не похожий ни на что другое. Звук, который не распознал бы самый чувствительный микрофон: крик боли и отчаяния тысяч грибов, чья грибница была разрушена.

Конец?

Ещё нет.

На крик грибов откликнулись другие грибы – гораздо менее прекрасные. Споры чёрной плесени, жившие в поролоне под сиденьем бульдозера, начали делиться и очень скоро показались из-под обшивки сиденья. Водитель с ужасом выскочил из бульдозера с криком: «Шайтан, шайтан!» Чёрная плесень стала покрывать технику. Рабочие разбежались кто куда и стали звонить прорабу.

Прошло пару часов – прораб примчался с другого объекта. За это время чёрная плесень покрыла всю кабину изнутри, но это не остановило прораба. Он залез в кабину, задержав дыхание, не выдержал, вдохнул глоток воздуха и закашлялся. Плесень попала в дыхательные пути и продолжила там делиться.

«Надо вызвать специалистов», – решил бригадир. Стройку приостановили.

Прошло ещё несколько дней. Прораб оказался в больнице с поражением лёгких. Он пил противогрибковые препараты целыми пузырьками, но плесень плодилась быстрее и заполняла лёгкие. Прошла неделя – и патологоанатом увлечённо фотографировал грибное содержимое бывшего бригадира и рассылал снимки коллегам из других моргов.

Дезинфекторы не приезжали. А когда наконец доехали, начали поливать бульдозер какой-то ядреной химией. Она смешалась с плесенью и остановила её рост. Но в итоге всё равно никто из рабочих не соглашался сесть за руль испорченной техники. Позже приехал погрузчик и увез бульдозер. Стройку заморозили: никто не хотел работать на этом объекте – слухи расползались быстрее плесени.

Наступила весна. Почва прогрелась, и от растаявшего снега стала очень влажной. Грибница опят начала восстанавливать свою сеть. К лету она уже оплела перевёрнутый пень, а к осени вновь зажгла яркими рыжими огнями опят опушку берёзовой рощи.

2. Ворон

В шумном городском дворе, за высоким забором птицефермы, среди пушистых жёлтых цыплят появился на свет необычный птенец. Он был совсем не похож на остальных: вместо мягкого пуха – тёмные жёсткие перья, вместо звонкого «пи-пи» – невыразительное кряхтение.

– Какой же он гадкий! – шушукались цыплята, отворачиваясь от странного собрата. – У него даже клюв другой!

Птенец, которого все звали просто «Чёрный», рос в одиночестве. Цыплята не принимали его в игры, гнали от кормушек, а иногда и клевали в ответ на робкие попытки подружиться. Он прятался в углу за ящиками, глядя, как другие резвятся на солнце, и мечтал лишь о том, чтобы стать таким же, как они.

Каждое утро, когда над городом поднималось солнце, Чёрный взбирался на самый высокий ящик и смотрел вдаль – туда, где за забором виднелись крыши домов и высокие деревья. Ему казалось, что там, среди людей, он найдёт своё место.

Годы шли. Чёрный вырос в крупного, статного ворона с блестящими, как антрацит, перьями и пронзительным взглядом. Теперь он мог летать – и летать высоко. Однажды, не выдержав очередной насмешки от повзрослевших цыплят, он расправил крылья и взмыл над забором.

Город встретил его шумом машин, запахом жареной кукурузы и тысячами новых звуков. Сначала было страшно: люди кричали, машины гудели, а другие вороны смотрели с подозрением. Но Чёрный не сдавался. Он наблюдал, учился, запоминал.

Вскоре ворон обнаружил в себе удивительную способность – он мог не просто каркать, а подражать человеческим словам. Поначалу это выглядело неуклюже и смешно. Он кружил над лавочкой, где старушка кормила голубей, и хрипло выдавливал из себя: «Кар-р-р… хр-хр-х-хлеб!» Старушка вздрогнула, но, разглядев старания птицы, рассмеялась и протянула ему кусочек хлеба. Так началось его знакомство с людьми.

Чёрный с увлечением осваивал новую науку. День за днём он тренировал свой голос, прислушивался к разговорам прохожих и постепенно научился чётко выговаривать слово «дай», когда хотел угощения. Потом он открыл для себя ещё одну забаву – стал имитировать звонок телефона. Стоило ему уловить знакомый звук из чьей-нибудь сумки, он тут же повторял его, заставляя людей удивлённо оглядываться и искать свой гаджет. А вскоре в его репертуаре появились и простые фразы – «привет» и «хорошо», которые он произносил с таким серьёзным видом, что прохожие не могли сдержать улыбки.

Но настоящим открытием стал его талант к фокусам. Чёрный часами наблюдал за уличными артистами, впитывая каждое движение, запоминая последовательность трюков. Постепенно он научился ловко прятать монетку в клюве, а потом «находить» её в ладони изумлённого зрителя. Он освоил искусство вытаскивать разноцветные ленточки из пустого стаканчика, будто они появлялись там по волшебству. А однажды он даже помог человеку найти потерянный ключ, принеся его прямо в клюве – с тех пор к нему стали обращаться за помощью в поисках пропаж: то перчатки найдёт, то телефон, то какую-нибудь другую мелочь.