Маг красного знамени 5. Последняя битва

— Она удивительная, — сказал он.

— Да, — согласился Лука. — Она — как якорь. Не дает нам всем окончательно улететь в космос.

Они снова помолчали.

— Пусть она сама выберет, — наконец сказал Степан. — Когда мы вернемся. Главное, чтобы было из кого выбирать. И куда возвращаться.

— Она выберет, — уверенно сказал Лука. — А мы вернемся. Все вместе.

Он протянул руку, и Степан, поколебавшись секунду, пожал ее. Так они скрепили свой первый договор. О дружбе. О будущем. О надежде, которая, как оказалось, могла выжить даже в самом сердце кошмара. И в этот момент, в полумраке поврежденного корабля, посреди враждебной пустоты, они оба почувствовали себя немного менее одинокими.

Пока Иван, Майя, Степан и Лука погружались в безмолвный океан междумирья, в Академии время текло иначе. Здесь не было звенящей тишины пустоты, наоборот, каждый коридор был наполнен звуками: приглушенными голосами учеников, скрипом перьев по пергаменту в библиотеке, гулом алхимических реторт в лаборатории. Но за этой внешней суетой скрывалось то же самое напряжение, что и на борту их маленького корабля. Страх имел множество лиц, и в стенах Академии он носил маску повседневности.

Маша чувствовала это кожей. Взяв на себя обязанности коменданта, она повзрослела за одну ночь. Детство закончилось в тот момент, когда за ее приемными родителями закрылся портал, оставив ее одну с ответственностью за несколько десятков жизней.

За время работы Академии удалось наладить четкое расписание занятий и повседневный быт, Маша же должна была решать внештатные ситуации, но беда заключалась в том, что ничего такого не происходило. С одной стороны, Маша радовалась этому, радовалась энтузиазму учеников и преподавателей, с другой стороны, ощущение надвигающейся угрозы не давало ей расслабиться. Девушка не могла спать и нормально есть, нужно было чем-то занимать тело и разум в ожидании новостей. Она распределяла ресурсы, следила за состоянием защитных полей, разрешала мелкие споры между учениками. Когда же дела были сделаны и она больше не могла убегать от тревожных мыслей, подступал страх…

А еще она сама вела занятия. Собирая в лекционном зале самых младших, тех, кто еще едва умел контролировать свои силы, она терпеливо объясняла им основы. Она не обладала глубиной знаний Луки или мощью своего отца, но у нее было нечто иное — эмпатия. Она чувствовала их страх, их неуверенность, и старалась передать им не столько технику, сколько веру.

— Магия — это не просто формулы и жесты, — говорила она, заставляя маленький огонек танцевать на своей ладони. — Это часть вас. Как ваше дыхание и сердцебиение. Не бойтесь ее. Подружитесь с ней. Она ответит вам тем же.

Она видела, как они смотрят на нее — с надеждой, с восхищением. Для них она была не просто дочерью ректора. Она была их лидером, их опорой. И от этого груз на ее плечах становился еще тяжелее.

Ей помогали немногие преподаватели. Их было всего трое — осколки других миров, нашедшие в Академии свой новый дом.

Серж Герасимов — бывший боевой маг элитного отряда из мира, сотрясаемого революциями и магическими войнами, человек, чье тело было покрыто шрамами, а взгляд был тяжелым, как свинец. Он потерял свой отряд в одной из межмировых стычек задолго до появления Предтеч и пришел в Академию в поисках искупления, желая научить новое поколение не повторять его ошибок. Его уроки были жестокими, но честными. Он учил их падать, терпеть боль и подниматься снова.

— Врагу плевать на ваши чувства, — рычал он на очередного ученика, не сумевшего удержать щит. — Он хочет вашей смерти. Ваша задача — хотеть жить сильнее, чем он хочет вас убить. Все остальное — лирика.

Алекса Мираталь была его полной противоположностью. Эльфийка из угасающего мира, она была преподавателем искусств — магии иллюзий, музыки сфер, плетения света. Ее уроки были островком красоты и спокойствия в этом милитаризированном мирке. Она учила детей создавать прекрасное, находить гармонию в хаосе, верить, что даже в самой темной ночи есть место для звезд.

— Сила не только в разрушении, — говорила она тихим, мелодичным голосом, создавая в воздухе переливающиеся голограммы мифических существ. — Истинная сила — в созидании. В том, чтобы заставить врага усомниться, стоит ли разрушать этот мир.

И, наконец, Гидеон Смит. Эксцентричный гном-ученый, гений в области алхимии, биологии и зоологии магических существ. Его лаборатория была похожа на лавку сумасшедшего коллекционера, заставленную колбами с бурлящими жидкостями, клетками с диковинными зверьками и гербариями с плотоядными растениями. Он был убежден, что ключ к победе лежит в понимании природы, в использовании ее законов против тех, кто пытается их нарушить.

Когда Алекса и Гидеон появились в Академии, на них сбежались поглазеть чуть ли не все ученики и преподаватели. До этого никто не видел представителей этих рас в живую, о них читали в книгах и видели только в кино. Даже несмотря на множественность миров, было удивительно видеть создания из сказок! И эльфийка, и гном оказались почти в точности такими, как о них писали. Алекса — высокая и стройная, с кожей, будто светившейся изнутри. Гидеон — низкорослый, коренастый, с длинной густой бородой, широченными плечами и мозолистыми ладонями.

Вечером они собрались в кабинете ректора, который теперь занимала Маша. Карта Академии, разложенная на большом столе, была испещрена пометками и тактическими схемами.

— Как они? — спросил Серж, кивком указывая в сторону коридора, где жили ученики.

— Боятся, — честно ответила Маша, потирая уставшие глаза. — Стараются не показывать, но я вижу. Они плохо спят. Каждый шорох заставляет их вздрагивать. Лина сегодня расплакалась на уроке Алексы, потому что иллюзия феникса напомнила ей о доме.

Алекса печально вздохнула.

— Я пытаюсь дать им надежду, но это так сложно, когда сам ее почти не чувствуешь.

— Нужно больше тренировок, — отрезал Серж. — Страх проходит, когда в руках есть оружие, которым ты умеешь пользоваться.

— Или когда в животе есть зелье храбрости моего изобретения! — провозгласил Гидеон, выставляя на стол маленькую склянку с пузырящейся золотистой жидкостью. — Побочный эффект — легкое свечение ушей, но это временно!

Маша слабо улыбнулась.

— Спасибо, Гидеон. Но я думаю, нам нужно нечто большее, чем зелья.

Она обвела их серьезным взглядом.

— Есть новости?

Они поняли, о ком она. Серж покачал головой.

— Ничего. Полная тишина.

Горечь сдавила горло Маши. Она знала, что ее близкие сильные, они справятся. Но неизвестность была хуже любой плохой новости.

— Значит, мы одни, — сказала она твердо, отодвигая свою боль на второй план. — И мы должны быть готовы. Сейчас Академия — самая уязвимая цель. Если они знают о нас, они могут ударить в любой момент, пока основной силы здесь нет. Наши жизни, жизни детей под угрозой.

— Что ты предлагаешь? — спросила Алекса.

— Мы должны укрепить периметр. По-настоящему. Не только поля Степана, но и физическую защиту. Мы не знаем, с чем столкнемся. Может, их оружие игнорирует энергетические щиты. Нам нужны стены.

Идея была почти средневековой, но в ней была своя суровая логика. Следующие несколько дней Академия гудела, как растревоженный улей. Под руководством Маши и преподавателей старшие ученики, используя магию земли и созидания, поднимали вокруг здания настоящие оборонительные сооружения. Из земли вырастали толстые каменные стены, увенчанные острыми шипами. По углам возвышались дозорные башни, в бойницах которых Серж уже мысленно расставлял своих лучших стрелков. Алекса оплетала стены сложными иллюзорными заклинаниями, которые должны были сбить с толку любого, кто попытается подойти. Гидеон же расставил по периметру свои «подарки» — от самозакапывающихся магических мин до зарослей хищной, плюющейся кислотой лозы.

Когда работа была закончена, Академия стала похожа на неприступную цитадель. Это дало ученикам чувство защищенности. Они были в безопасности. Так они думали.

Опасность пришла изнутри.

Это случилось ночью. Академию разбудил истошный, полный ужаса крик. Маша первой оказалась на месте. В одной из комнат для младших учеников, на полу, лежал мальчик по имени Тим. Он был без сознания, его тело покрывал холодный пот, а дыхание было прерывистым. Рядом с ним валялся его ночник — маленький кристалл, зачарованный на мягкое свечение. Но сейчас он был черным, как уголь, и от него исходил едва уловимый, тошнотворный запах металла и… страха.

Серж и Гидеон подбежали через несколько секунд. Серж немедленно оцепил комнату, а Гидеон склонился над мальчиком.

— Странно, — пробормотал гном, осматривая Тима. — Никаких физических повреждений. Ни следов магии. Но его жизненная сила… она как будто выпита. Истощена до предела.

— Что это могло быть? — прошептала Маша, обнимая подбежавшую испуганную девочку, соседку Тима по комнате.

— Я… я видела, — заикаясь, пролепетала девочка. — Тень. Она стояла над его кроватью. Длинная, тонкая… без лица. Она просто… смотрела на него. А потом кристалл погас, и Тим упал.

Тень. Без лица. Внутри защищенной, запертой Академии.

Маша почувствовала, как ледяной холод сковывает ее сердце. Они построили стены, чтобы защититься от врага снаружи. Но они ошиблись.

Враг уже был здесь. Внутри.