Дети Марса. Узел тишины

Глава 1. Красная тень

Нер позвонил, когда Арен стоял в очереди за хлебом, и попросил не класть трубку.

— Ты в северной галерее?

— У пекарни. Что случилось?

— Отойди от наружной стены. Сейчас.

Перед Ареном женщина выбирала между двумя одинаковыми буханками. Пекарь терпеливо держал обе на весу. За стеклянной стеной галереи пыль ползла по опорам купола, и утренний свет был тусклым, желтоватым. Над прилавком работал экран: земной лес, ручей, мокрые листья. В Аркадии эти записи крутили с детства Арена. Капля должна была сорваться через три секунды. Арен невольно отсчитал их, пока Нер молчал в трубке.

— У вас опять испытания? — спросил он.

Брат ничего не ответил. В трубке стукнуло, послышалось чьё-то короткое ругательство.

Арен поднял голову.

По наружной стороне купола прошла красная полоса. Она пересекла две опоры, развернулась на стыке панелей и исчезла. Звук пришёл позже: сухой удар, от которого у пекаря выпала одна буханка.

Стеклянная дверь в конце галереи выгнулась наружу. Мужчину, стоявшего рядом, бросило на стойку ограждения. Арен успел схватить женщину за ворот и толкнуть под прилавок. Воздух рванулся вдоль прохода. На лицо посыпалась мука.

Где-то за спиной кричал ребёнок.

Арен опустился на колени, нащупал внизу прилавка аварийный ящик. Дёрнул крышку. Из ящика вывалились две маски и пустой упаковочный пакет. Он сунул одну женщине, вторую прижал к собственному лицу. Эластичный ободок не сразу сел на щёку. Пришлось оторвать прилипший кусок бумажной салфетки.

В ушах звенело. Он не слышал, заработал ли баллон, но холодная струя ударила в губы.

Пекарь лежал на боку, держась за ногу. Рядом с ним упала женщина в серой куртке. Она тянула руку к проходу, повторяя одно и то же имя. За опрокинутой тележкой торчал детский ботинок.

Арен пополз туда. Поток воздуха тащил вдоль пола бумажные пакеты, крышки, хлебные крошки. Красная аварийная штора над проходом опускалась рывками. Если она закроется, отсечёт наружную галерею от внутреннего кольца.

Мальчик застрял между тележкой и низким металлическим ограждением. На вид лет восьми. Тёмные волосы, круглая щёка в муке, на куртке пришит жёлтый карман. Он пытался освободить правую ногу и сердито бил тележку ладонью.

Арен положил руку ему на плечо. Ребёнок вскинул глаза и сразу перестал дёргаться.

— Сейчас подниму. Ты вытащишь ногу. Слышишь меня?

Мальчик кивнул, хотя едва ли что-то слышал.

Тележка была тяжёлая, с ящиками для теста. Арен подсунул под край плечо. Металл въелся в ключицу. С первого раза удалось только сдвинуть колесо на несколько сантиметров. Мальчик вскрикнул. Арен отпустил тележку, показал ладонью: подожди.

Телефон всё ещё висел на шнурке у воротника. Из маленького динамика пробивался голос брата.

— …к стене! Арен, отвечай!

Он нажал кнопку передачи большим пальцем.

— Ребёнок под тележкой. Третий проход от пекарни.

— Иду.

— Ты где?

Ответа уже не было.

Арен огляделся. Под прилавком женщина держала маску обеими руками. Пекарь сумел сесть. Он упирался спиной в тумбу и смотрел на приближающуюся штору. Между ней и полом оставалось чуть больше метра.

У колеса тележки лежала съёмная направляющая от стеллажа. Арен схватил её, завёл под раму. Вместо опоры подложил перевёрнутый хлебный ящик. Надавил. Рама приподнялась.

Ребёнок выдернул ногу, оставив ботинок под колесом.

Арен прижал его к себе и пополз к внутреннему проходу. Мальчик цеплялся за его куртку, открывая рот. Арен снял маску со своего лица и приложил к детскому. Сразу стало трудно втянуть воздух. Лёгкие работали, но вдох казался пустым.

До шторы было метров шесть. Её нижняя кромка уже скрыла поручни.

Изнутри под кромку просунулась длинная жёлтая рука захвата. Металл ударился о плитку. Штора остановилась, выгнулась. В просвете появился Нер, в рабочем шлеме, с двумя масками на ремне.

Брат вытащил мальчика первым. Потом протянул маску Арену.

— На лицо. На лицо, говорю!

Холодный воздух вызвал кашель. Нер ухватил его за плечо, потащил. Арен упёрся рукой в пол.

— Там ещё трое.

Нер взглянул поверх него. За прозрачным щитком его лицо застыло.

— Вижу. Ползи дальше.

Мальчик уже сидел у стены внутреннего коридора. К нему бежали двое в форме службы давления. Арен добрался до них, показал на ногу ребёнка и развернулся к проходу.

Под шторой Нер тянул пекаря за ворот. Женщина в серой куртке ползла рядом, переставляя локти. Та, которой Арен дал первую маску, отстала. Она пыталась встать, хватаясь за стеллаж, и каждый раз падала.

На жёлтом захвате мигнула лампа перегрузки.

Арен бросился обратно. Сотрудник службы давления поймал его поперёк груди.

— Не лезь!

— Там женщина!

— Вижу!

Второй сотрудник лёг на живот, просунул под штору багор. Женщина не могла дотянуться. Нер, уже почти выбравшийся с пекарем, отпустил его и пополз обратно.

Арен видел красные волосы брата сквозь щиток. Увидел, как Нер зацепился ремнём за ножку перевёрнутого стула, как рванул плечом. Захват просел. Сотрудник службы давления ударил ладонью по аварийному выключателю, но лампа продолжала мигать.

Нер схватил женщину за запястье. Она повернулась на бок. До шторы оставалось меньше метра.

Арену показалось, что сейчас получится.

Крепление захвата лопнуло. Нижняя кромка шторы резко ушла вниз. Нер успел отдёрнуть голову. Рука женщины осталась по другую сторону.

На полу лежала жёлтая перчатка. Брат несколько секунд смотрел на неё, потом медленно сел.

Во внутреннем коридоре кто-то продолжал кричать. Сотрудник службы давления закрыл крышку выключателя, проверил на панели цифры и только после этого снял шлем.

Арен подошёл к брату. У Нера дрожала нижняя губа. Он взял перчатку и попытался надеть её поверх своей.

— Это её, — сказал Арен.

— Я знаю.

— Нер.

— Я знаю!

Он швырнул перчатку на пол — и тут же поднял.

За герметичной шторой стояла тишина.

Мальчик сидел на скамье рядом с женщиной в серой куртке. Она держала его лицо в ладонях, ощупывала уши, шею, снова и снова спрашивала, где болит. Ребёнок пытался сказать ей про ботинок. Одну ногу он подтянул под себя; на носке расплывалось тёмное пятно.

Арен только теперь узнал женщину. Мирр. Они встречались на подготовке аварийных групп: она занималась людьми после разгерметизации, он — связью и датчиками.

— Рин, — сказала она мальчику. — Посмотри на меня. На меня, пожалуйста.

Он послушался.

Мирр проверила его зрачки, осторожно согнула ногу. Потом посмотрела на Арена.

— Ты сам цел?

— Кажется.

— Сядь. Кровь на шее.

Арен провёл ладонью под воротником. На пальцах осталось немного крови. Он не помнил, когда порезался.

Из соседнего коридора пришла медицинская бригада. Мирр назвала имя сына и быстро перечислила, сколько времени он провёл без маски, где застряла нога, на что жаловался. Когда санитар поднял Рина, мальчик вцепился в материнский рукав.

— Я с тобой, — сказала она. — Никуда не ухожу.

Арен отвернулся. Нер всё ещё сидел на полу, положив чужую перчатку на колено.

— Как ты узнал? — спросил Арен.

— Что?

— Что будет удар.

Брат поднял на него глаза.

— Лайа дала сообщение по рабочему каналу. Велела увести людей от северных стыков. Я вспомнил, куда ты пошёл.

— Когда?

— За минуту. Может, меньше. Я не смотрел.

Арен достал телефон. На экране было семь пропущенных вызовов: четыре от Лайи, два от диспетчера обсерватории и один от домашней службы. Над ними висело обычное предупреждение: «При технических работах сохраняйте спокойствие».

Он позвонил Лайе. Она ответила сразу.

— Где ты?

— Во внутреннем кольце. У пекарни разгерметизация.

— Знаю. Ты цел?

— Нер успел.

Она шумно выдохнула. На заднем плане кто-то требовал переключить изображение.

— Слушай меня, — сказала Лайа. — Северный сектор закрыли не весь. Если можете идти, уходите через нижний переход. Не по кольцу. В нижний.

— Почему не весь?

— У них не совпадает схема. На панели один контур, на месте другой. Я уже связалась с Данной.

— Мы останемся, поможем…

— У тебя есть костюм?

— Нет.

— Тогда уходи. Помогать будешь там, где можешь дышать.

Арен не успел спросить о красной полосе: Лайа уже говорила с кем-то другим. В трубке прозвучал номер аварийной группы и короткое: «Закрывайте вручную, дистанционно не пройдёт». Связь оборвалась.

Нер поднялся. На его комбинезоне белела мука. Она потрясла Арена сильнее, чем кровь на собственной ладони.

— Пошли вниз, — сказал он.

— Я слышал.

Они двинулись вместе с остальными. На лестнице пришлось остановиться: санитарная платформа не проходила в поворот. Нер взялся за один край, Арен за другой. На платформе лежал мужчина с закрытыми глазами. Его рука свисала с борта, и Арен всё время боялся прижать пальцы к стене.

Внизу было тепло. Вентиляторы гудели ровно, пахло мокрой одеждой и дезинфицирующим раствором. У дверей раздевалки женщина принимала использованные маски. Она машинально сказала Арену: «Хорошего дня», потом зажала рот рукой.

Он отдал маску и пошёл дальше.

Через двадцать минут они добрались до обсерватории. У входа толпились люди. Одни искали близких, другие пришли потому, что на здании работал большой экран. С него уже убрали лес и ручей. Вместо них показывали схему города. Северная галерея светилась красным прямоугольником. Под схемой шла строка: «Повреждение локализовано. Угрозы основным жилым секторам нет».

Нер остановился перед экраном.

— Локализовано, — прочёл он вслух.

Арен потянул его за локоть.

В лаборатории Лайа стояла босиком. Один ботинок лежал у стола, второй она держала в руке. На полу блестели осколки: при ударе лопнула подвесная панель. Лайа пыталась вытряхнуть из ботинка стекло и одновременно смотрела на три экрана.

Увидев братьев, она поставила ботинок на стол и подошла. Взяла Арена за лицо, повернула к свету, осмотрела порез.

— Я в порядке.

— Ты всегда это говоришь до осмотра.

Она посмотрела на Нера. Тот поднял обе руки, показывая, что цел.

Лайа заметила чужую перчатку, зажатую у него под мышкой. Ничего не спросила. Отодвинула стул.

— Садись. На столе вода.

— Я постою.

Она дала ему стакан и вернулась к экранам.

На одном была наружная запись купола. На другом шли диаграммы нагрузки. Третий показывал участок равнины далеко к юго-востоку от Аркадии. Арен знал эту карту: пустые дороги к старым выработкам, три законсервированные станции, русло, по которому никогда на его памяти не текла вода.

Лайа пустила запись. Красная полоса появилась над северной опорой. На диаграмме вырос зубец, а через мгновение по стеклу побежала трещина.

— Свет пришёл раньше повреждения, — сказала она.

— Разряд по металлу?

— Тогда начало было бы на опоре. Здесь оно за горизонтом.

Она увеличила дальний край изображения. На самом пределе видимости лежала ещё одна тонкая линия.

— Сейран прислал такое же из Эллады. У них было вчера. Слабее, но с тем же промежутком между сигналом и ростом нагрузки.

Арен придвинулся к монитору.

— Ты уверена, что время на камерах сведено?

— Проверила. Дважды. И прежде чем ты спросишь про ошибки датчиков: независимые каналы дали то же самое.

Он достал из кармана свой рабочий накопитель. На корпусе осталась мука. Неделю назад он согласовал перевод части северных датчиков в редкий режим опроса. Питание требовалось насосам, трещин на этом участке не обнаружили. В заключении стояло: «Допустимо на десять суток при ежедневном обходе».

— Дай журнал за прошлую неделю, — сказал он.

Лайа вызвала файл. Перед первым ударом были маленькие всплески. Не на каждом канале. На некоторых вместо кривой тянулись длинные прямые: система ничего не измеряла между опросами.

Арен смотрел на эти промежутки. Его подпись разрешила их.

— Мы могли увидеть раньше.

— Возможно, — ответила Лайа. — Сейчас нам нужно понять, куда придёт следующий.

Нер поставил стакан. Воды он не выпил.

— Вы можете это понять?

Лайа показала на карту. На пустой равнине были отмечены три точки, и через каждую проходила дуга.

— Можем искать.

— Сколько времени?

— Пока не знаю.

Нер подошёл ближе. Синий индикатор на его шлеме медленно погас: запас воздуха закончился бы ещё через несколько минут.

За дверью зазвонил служебный телефон. Диспетчер обсерватории ответил, выслушал и заглянул в лабораторию.

— Арен. Тебя вызывает Анкас. Просит принести исходные журналы. Все копии.

На большом экране у входа всё ещё было написано, что угрозы жилым секторам нет.

Арен вынул накопитель из разъёма и положил перед Лайей.

— Сделай ещё одну.

Глава 2. Список живых

В приёмной Анкаса не было мест. На стульях сидели трое мастеров аварийной службы; женщина с перевязанным плечом прислонилась к подоконнику. Диспетчер держала перед собой два телефона и отвечала в тот, который звонил настойчивее.

Арен назвал себя. Диспетчер показала на открытую дверь.

— Он ждёт. Если спросит про третий транспорт, скажите: аккумулятор меняют. Я уже трижды передавала.

В кабинете было душно. Анкас стоял у стены с планом города и разговаривал с кем-то по громкой связи.

— Откуда у вас шестьдесят мест? Там сорок восемь коек.

Из динамика ответили, что люди могут потесниться.

— Пациенты на кислороде тоже потеснятся? Я спрашиваю о подключениях. Сорок восемь. Остальных в старый учебный корпус. Да, я разрешаю снять перегородки.

Он выключил связь, провёл ладонью по лицу. Арен видел Анкаса на заседаниях, на церемониях, несколько раз в ремонтных ангарах. Сегодня тот выглядел старше. На белом манжете темнело пятно кофе.

— Журналы принёс?

Арен положил накопитель на стол.

Анкас подключил накопитель, открыл заключение о северных датчиках и задержался на подписи.

— Ежедневный обход был?

— По журналу — да.

— Ты сам ходил?

— Два раза из семи.

— А остальные?

— Дежурная смена. Мне нужно с ней поговорить.

Анкас развернул экран к нему.

— Вот зачем я тебя вызвал. В сети уже пишут, что мы отключили защиту ради подсветки площади. Ты подписал ограничение на частоту опроса. Объясни, что именно отключили.

— Ни одного защитного контура. Часть измерительных каналов перевели в экономичный режим. Питание отдали северным насосам. При крупном отклонении аварийная защита должна была сработать отдельно.

— Должна была?

— Сработала. Поздно для тех, кто оказался в галерее.

Анкас сел. Из приёмной донёсся новый телефонный звонок.

— Подготовь короткое объяснение. Без предположений о нападении.

— Я не говорил о нападении.

— Уже говорят другие. За тобой повторят быстрее.

Арен открыл запись красной полосы. Анкас досмотрел её молча и велел повторить.

— Свет появляется раньше разрушения, — объяснил Арен. — Аналогичный сигнал был у Эллады. Возможно, он позволит предупреждать следующие удары.

— Насколько раньше?

— На этой записи меньше минуты.

— За минуту ты шесть тысяч человек переселишь?

— Тех, кто стоит у наружной стены, можно отвести за десять секунд. Мой брат успел позвонить мне. Остальные не получили предупреждения вообще.

Анкас отвёл взгляд к двери. Арен уже ждал, что его выставят.

— Лайа прислала сообщение сразу в три службы, — продолжил он. — Где оно остановилось?

— У диспетчера общей тревоги. Он запросил подтверждение.

— У кого?

— У меня.

В коридоре за дверью кто-то громко потребовал пропустить его к начальнику города. Диспетчер ответила, что человек, которого он ищет, сейчас в медблоке, и предложила проводить.

— Ты не подтвердил, — сказал Арен.

Анкас сложил руки на столе. На правом указательном пальце у него был пластырь.

— Три дня назад датчик в западном секторе выдал утечку. Мы подняли четыреста человек. Одна женщина упала на лестнице, сломала шейку бедра. Утечки не было. Вчера дважды пришло ложное падение давления из-за замены модуля. Сегодня мне прислали спектрограмму и слова «возможна связь». Я спросил, насколько она достоверна.

— И пока ты спрашивал…

— Я знаю, что было дальше.

Арен едва не заговорил о женщине за шторой, мальчике без ботинка, чужой перчатке на коленях Нера. Но Анкас уже видел списки, которых Арен пока не видел.

На экране рядом с планом города стояло число семнадцать. Под ним — «подтверждено».

— Дай нам доступ к внешним станциям, — сказал Арен. — Нужны записи до аварии. Все. И связь с Элладой без очереди.

— Доступ получишь. С внешними станциями сложнее: часть потеряли.

— Тогда наземная группа.

Анкас покачал головой.

— Каждая машина сейчас возит людей. Каждый комплект воздуха нужен ремонтникам. Покажи место, куда собираешься ехать, и что там получишь. Тогда решим.

Он подвинул Арену чистый лист.

— А объяснение по датчикам всё-таки напиши. Под своей фамилией. Если мы ошиблись, хочу знать, в чём.

Арен взял лист. Собственное имя внизу будущего объяснения неприятно соединялось с пустыми промежутками на графике. До этой минуты он почти не думал о том, как будет рассказывать людям о своей подписи.

Уже у двери Анкас остановил его.

— Накопитель оставь.

— Оставил.

— Другие копии есть?

Арен посмотрел на него.

— Есть.

Анкас помолчал.

— Не публикуй имена пострадавших. Родственники должны узнать от людей.

В медблок Арен пошёл через учебный корпус. По дороге он видел, как снимали перегородки, о которых Анкас говорил по телефону. Два столяра вынесли дверь вместе с коробкой. На полу остался прямоугольник более светлого покрытия, след кабинета, где много лет учили навигации.

В актовом зале ставили кровати. Мальчик лет пятнадцати пытался развернуть раскладушку, зажатую между стеной и роялем. Арен помог переставить рояль. Внутри тихо перекатились струны.

Из зала вышла Учительница. Её знали так даже те, кто давно перестал учиться. Когда-то она преподавала и Арену. Сейчас на плече у неё висела детская кофта, а на носу очки держались за одну дужку.

— Маску отдал? — спросила она.

— Да.

— Свою домашнюю проверь. И не вздумай сказать, что некогда.

— Ада, мне нужно найти Мирр.

— Третий кабинет направо. Она с сыном. Только сначала посмотри сюда.

На стене висели три листа. «В медблоке». «В размещении». «Ищем». Последний был заполнен мельче остальных.

— Женщина у пекарни, — сказала Учительница. — В зелёном платке. Фамилию знаешь?

Арен покачал головой.

— Волосы светлые? На левой руке кольцо?

Он пытался вспомнить женщину, которой дал маску. Под прилавком было темно; позже она лежала у стеллажа. Лица он так и не разглядел.

— Не знаю.

— Хорошо. Не придумывай. Здесь уже одного человека записали в два места по слухам.

Ада показала на нижнюю строчку.

— Её муж ищет. Пока не отвечай ему сам. Пусть сначала поговорит с врачом.

Арен вгляделся в имя. Оно ничего ему не говорило. Несколько часов назад эта женщина долго выбирала хлеб. Он стоял за ней и сердился, что очередь не движется.

В кабинете Мирр Рин лежал на узкой кушетке. Ногу ему зафиксировали, рядом поставили стул с подушкой. На краю подушки стоял найденный кем-то ботинок. Второй так и остался в северной галерее.

— Нер где? — спросила Мирр.

— В ангаре. Его вызвали.

— Пусть зайдёт на осмотр.

— Я скажу.

— Скажи так, чтобы пришёл. Он полз под шторой. Мог не почувствовать травму.

Она хотела добавить что-то ещё, но Рин тронул её за рукав.

— Я потом смогу ходить?

— Сможешь. Доктор сказал: кость целая.

— Когда?

— Когда спадёт отёк. Сегодня на этой ноге не ходим.

Рин посмотрел на Арена.

— Ты сломал тележку?

— Не знаю. Наверное, немного погнул.

— Она меня не отпускала.

Арен сел на стул возле кушетки.

— Я видел.

Мальчик потрогал жёлтый карман, провёл пальцем по оборванному шву. Потом спросил шёпотом:

— Пекарня теперь не будет работать?

— Некоторое время.

— А где мы будем брать хлеб?

Мирр прикрыла глаза. Ей нужен был простой ответ без оговорок.

— В южной, — сказал он. — Я видел, как туда везли муку.

Рин успокоился. Несколько минут он рассказывал о женщине, которая всегда давала ему обломки корочки, о мелких монетах для автомата с напитками, о том, как в пекарне пахло в самый ранний час. Арен слушал и постепенно понимал, что мальчик перечисляет всё, что боится потерять.

Когда Рин задремал, Мирр вышла в коридор вместе с Ареном.

— Спасибо, — сказала она. — Сейчас у меня плохо получается говорить.

— Не надо.

— Мне надо. А тебе можно просто послушать.

Он смутился. Она прислонилась к стене и потёрла переносицу.

— Наш дом закрыли. У сестры тоже нет доступа. Пока нас записали сюда. Я работала в этом корпусе полгода назад, поэтому могу найти чистые простыни. А те, кто не работал, стоят внизу и спрашивают, куда им идти.

— Анкас открывает второй зал.

— Знаю. Мне уже предложили принять размещение на себя.

— Ты согласилась?

Она посмотрела на дверь, за которой спал Рин.

— Сказала, что начну, когда кто-нибудь посидит с ним. Мне ответили: «Мы на тебя рассчитываем». Как будто это решает вопрос.

Арен достал телефон, нашёл номер Ады и набрал.

— Не устраивай мне спасение всей жизни, — сказала Мирр. — Мне нужен человек на два часа.

— Именно об этом и спрашиваю.

Учительница смогла прийти только через сорок минут. Они договорились, что до этого с Рином побудет Арен. Мирр принесла ему воду и лист с назначениями, хотя он не собирался ничего назначать. Потом проверила сына ещё раз и пошла вниз.

Арен сел. На экране телефона появилось сообщение от Лайи: «Есть пересечение. Приходи». Он ответил, что будет через сорок минут.

Она прислала вопросительный знак.

Он отправил Лайе фотографию края кушетки и собственных коленей. Лайа ответила: «Поняла. Не оставляй одного».

Пока мальчик спал, Арен начал объяснение для Анкаса. Написал, какие каналы перевели в редкий режим, почему это считали допустимым и что теперь нужно проверить. Несколько раз рука сама тянулась добавить: «По имевшимся на тот момент данным». Он оставил эти слова один раз, в начале. Они объясняли решение, но не могли отменить пустые строки измерений.

В конце написал: «Согласование подписал я».

Когда пришла Ада, за окнами учебного корпуса уже горели вечерние лампы. Она принесла пакет с яблоками — маленькими, из экспериментального сада, слишком дорогими для обычной корзины. Арен спросил, где взяла.

— Садовник отдал. У них остановили охлаждение хранилища.

— Их ведь мало. Кому достанутся?

— Я распределяю. Ступай.

В лаборатории Лайа разговаривала с Сейраном. На экране было его лицо, искажённое сжатием. За его спиной висела мокрая ткань. Что-то капало в металлическую ёмкость.