Звёздная Кровь. Изгой XI

Зоргх снова погасил свою Скрижаль и коротко кивнул — этот жест значил больше любой клятвы. Дальше готовились и снаряжались уже молча. Он призывал иглы для своего АКГ-12, набивал и проверял обоймы, я затягивал ремни подсумков, мы двигались в полумраке оружейной, как два механизма, работающих в унисон без лишних слов. А когда всё было закончено, мы вышли обратно в большой зал, и, как ни странно, я снова почти столкнулся с Энамой. Она стояла у колонны, прислонившись плечом к холодному камню, будто черпая из него силы. Супруга подняла глаза, нашла мой взгляд и тут же опустила затрепетавшие ресницы, но я успел заметить, как дрогнули уголки её губ — не улыбка, а скорее лёгкая судорога сдерживаемого чувства, будто она проглотила слова, которые хотели вырваться наружу, но сдержалась. Гордая речная дева не плакала и не цеплялась за рукав. Просто ждала, чтобы проводить нас... Меня проводить.

Я подошёл к ней, отбросив все мысли о мягких подходах и утешительных фразах — сейчас время дороже золота, и каждая секунда промедления сегодня могла стоить чьей-то жизни кого-то из наших союзников завтра. Сзади раздался демонстративный громкий кашель. Чор, привалившись к косяку плечом, смотрел на нас с преувеличенным терпением, скрестив руки на груди и закатив глаза к потолку, но меня это не смутило. Я обнял Энаму — коротко и крепко, чувствуя под пальцами хрупкость её плеч и запах травяного масла в волосах — а в следующее мгновение мы с Чором уже вышли на широкий балкон, где нас встретил ночной ветер, несущий с собой запах дыма, крови и далёких костров Орды.

Город уже погрузился в мёртвую тишину — последние лампы в окнах погасли одна за другой, будто невидимая рука методично задувала свечи в гигантском склепе. Я остановился посреди балкона, чувствуя под сапогами твердь камня, пропитанного ночной влагой, и сделал глубокий вдох, набирая в лёгкие воздух, в котором ещё витал слабый запах дыма и чего-то сладковато-гнилого — отголосок сегодняшних боёв. Затем потянулся сознанием к тому тёплому загадочному узлу в груди, где пульсировала Звёздная Кровь, и вызвал Аспект.

Сначала воздух вокруг меня сгустился, стал плотнее, будто кто-то выкачал из него всё тепло и заменил ледяной пустотой. Кожа на предплечьях покрылась мурашками, а в ушах зазвенело от внезапного перепада давления. Потом из этой сгущающейся тьмы, из самой ткани сумерек, начал проступать силуэт — огромный, угловатый, упрямый, не желавший подчиняться привычным законам пространства. Он вытягивался из тени по частям, будто материализуясь из кошмара. Сначала распластались тяжёлые крылья с перьями, блеснувшими сталью, острыми как лезвия, потом обозначились мощные хватательные лапы с когтями, уже впившимися в камень балкона без единого звука, и наконец проступила широкая спина, покрытая не то чешуёй, не то бронёй, отливающей в темноте тусклым металлическим блеском. Спина, на которую можно было сесть, как на седло из живой стали.