Сага об Антилохе. Возвышение «Гнилой шестерки»!
В ожидании точного и коварного выстрела лучницы, направленного в затылок, глаз или обгрызенное ухо, я слышал, как в моём сердце разгоралась жажда убийства. Это существо, уродство мира магических существ, должно исчезнуть навсегда!
Почти бесшумно стрела лучницы сорвалась с тетивы, смертельное жало рассекло воздух и вонзилось прямо в глаз!
– Г-р-р-а-а-а-а! – завыл Гризли, резко дернувшись. Он услышал Эрлину, лишь на сантиметры повернул голову, и стрела угодила ему в щёку. Мех ощетинился, иглы на спине вздыбились. Вдавив голову в массивную тушу, он взглядом из-под лба вглядывался в зелёные кроны деревьев. Снова выстрел эльфийской стрелы – казалось, что она должна попасть точно в цель, но тварь каким-то чудом избежала ослепления, пригнула голову. Отскочив от черепа словно от куска стали, стрела Эрлины ввела зверя в состояние ярость. С рёвом, поджав морду, двухтонный меховой грузовик кинулся к ближайшим деревьям. Земля дрожала под его ногами, нашпигованное длинными иглами, безумное и яростное существо игнорировало попытки Эрлины ранить его и с силой врезалось в деревья. Щепки летели во все стороны, сосна накренилась и упала на соседнее дерево, откуда вела огонь Эрлина. Всё пошло не по плану: мы только его разозлили. Кажется, самым лучшим вариантом стало бы отступление, но этот вариант только для меня.
– Какой занятный Гризли, – рычит Тайгрис и, испустив зловещую звериную ауру, оттягивает меня назад. – Планы меняются, Антилох, стой за мной и постарайся не здохнуть первым.
От слов танка, от безумного взгляда золотистых глаз, от того, как волосы Тайгрис распушились словно грива льва, становится не по себе. Страх возвращается в мой разум лишь на мгновение, тут же сменяясь воспоминаниями о погибших и приливом злости.
– Давай заебашим эту мразь! – встаю за спиной Тайгрис.
Тайгрис сжимает в руках трофейный топор, с невероятным ускорением, прытью которой я раньше от неё не видел, рвётся вперёд, мощными ногами подрывая мягкую лесную землю. С воинственным криком она преодолевает почти сотню метров, застает повернувшегося зверя врасплох. Чудовище не успевает полноценно обернуться и тут же ловит в ухо стрелу. Эрлина всё ещё в деле. Едва успевшая приподняться, среагировать на ранение стрелой, отвлекшаяся тварь лишается одной из передних лап. Могучий удар тяжёлого топора проходит в области локтевого сустава, разрезая шкуру, мышцы, жилы и кости. Парализованная от стрелы в ухо правая часть морды Гризли перекосилась, слюни срывались с бороды зверя. Кровь хлещет во все стороны, он пытается ударить Тайгрис левой лапой, отмахнуться. Когти-серпы проходят в полуметре от распушившихся волос тигрицы. Подсевшая женщина меняет хватку для нового удара. Чувствуя своё превосходство в скорости и полностью контролируя обстановку вокруг, Тайгрис, испуская золотое свечение всем телом, из положения сидя, раз шесть крутанулась как юла на все триста шестьдесят градусов. Удар был настолько стремителен, что я едва заметил, как лезвие топора рассекло нижнюю лапу, прошлось по животу, рёбрам, спине, срубив несколько чёрных игл. Тайгрис долго готовилась к этой схватке, пару раз во время пути я замечал, будто она при ходьбе впадала в какой-то транс, настраиваясь на битву. Ни одно из наших прошлых сражений не шло в сравнение с тем, как она сражалась против одного, более сильного соперника. Это был совершенно другой бой, наблюдая за которым я испытывал неописуемый восторг с долей сожаления, понимая истину – сражаясь рядом с ней, лишь помешаю.
Существо пошатнулось. Тайгрис прошла за его спину и остановилась. Оставшись всего с одной раненой лапой, подрубленный зверь пал на задницу, с частично парализованной мордой, истекающий кровью, с вспоротым брюхом, чудовище в последний раз прорычало. Больше он не проявлял признаков сопротивления. Опустив голову, Гризли глядит на свои раны, пускает кровавые слюни, оно будто сдалось, приняв безысходность своего положения.
– Антилох, добьёшь? – слышится вопрос Тайгрис. Мне бы хотелось, но я остался стоять и смотреть.
– Он твоя добыча, – ответил я. И дело было не только в том, что мне пришлось бы идти сотню метров навстречу твари, которая могла уделать меня одной колеченой лапой. Мне не страшно, мне обидно, что эта мразь после всего содеянного так легко сдалась. – Руби! – командую я, и голова Гризли-людоеда слетает с плеч.
Бой окончен. Эрлина спускается с дерева, ругается хуже любого сапожника, кляня весь свет, в особенности этого медведя. Она бесится из-за промахов и из-за победы, которую хотела одержать своим оружием, а не оружием гордой и довольной собой тигрицы. Девушки начинают копаться в останках трофея, вырывать иглы, резать тушу в поисках магического ядра. Я иду к убитым, чтобы попытать удачу – немного помарадерить и забрать жетоны авантюристов, если таковые имеются. Кошелёк нашёлся только у одной женщины, чьё лицо было обглодано хищником. Впервые обыскивая дам, за случайные прикосновения к остывшему трупу я испытывал искренний стыд. Все кольца и одна серьга, оставшаяся на ухе, идут в отдельный карман вместе с железной табличкой, жетоном приключенки, чтобы случайно не перепутать с богатствами убийц. Туда же отправляется и медная мужская чешуйка. Его живот был выпотрошен, возможно, зверь съел внутренности вместе с кошельком, либо тот просто выпал через разорванную одежду. Бедолага умер с широко открытыми глазами и перекошенным от ужаса и боли лицом. Возможно, его начали жрать ещё живым.
Внезапно что-то задело меня за ногу. Душа ушла в пятки, но я не вскрикнул, хотя очень хотелось! – М-м-м… – хрипло мычит с земли медвежонок с оранжевым маленьким камушком во лбу. Его живот пробит, глаза едва открыты, лапой с маленькими коготками он держится за мой ботинок. Такой маленький, такой милый, такой беззащитный и слабый… Что я должен сделать? У него такая рана – как он вообще выжил?
– Ого, посмотрите-ка, – донёсся голос Тайгрис, идущей ко мне. – Медвежонок особой породы, маг-зверь, как ни как. Видишь камушек на лбу? Это крайне редкая мутация: одно магическое ядро формируется в сердце, а второе – в центре черепа, связываясь с мозгом. Такие существа очень умны, их редко встретишь в природе – они знают опасность людей и стараются не попадаться им на глаза.
Мишка смотрит на меня пустыми, чёрными глазами, в которых ещё теплится желание жить.
– Они опасны? – спросил я, присев на колено и осмотрев рану малыша. Не знаю как и почему, но она затягивалась буквально на глазах. Тайгрис задумалась, как и я, внимательно смотрела на рану.
– О-о, по ходу у этого существа есть не только камень, но и врождённый талант к регенерации. Может, эта способность сохранится в магическом ядре, если мы его вырежем? – существо, будто понимая, о чём идёт речь, чуть ли не плача, двумя лапами вцепилось в мой ботинок. – А так, опасны они или нет – сложно сказать. Для своей добычи и других хищников, безусловно опасны, а для людей… я бы сильно посочувствовала тем, кто решится охотиться даже на такую особь. Тем более с такой чудовищной скоростью исцелять самого себя.
Вскоре камень на лбу мишки почти полностью потерял цвет и стал похож на белый кусочек стекла. От этого у тигрицы аж лицо переменилось.
– Блять, так вот как он лечился! Поганец всю накопленную ману израсходовал. Теперь этот камень разве что на накопитель сгодится, зараза! – Тайгрис выпустила когти и потянула к медведю лапу, явно имея на него дурные намерения.
– Не трогай, – когда мишка поджал голову и ещё сильнее прижался к моей ноге, я схватил Тайгрис за руку.
– Антилох, я не понимаю… – глядя мне в глаза с серьёзным лицом, говорит тигрица. – Это всего лишь маг-зверь, добыча, за его камни дадут минимум один большой золотой. Повторюсь, ми-ни-мум.
– Вычтешь из моей доли, – ощущая давление, недовольство, глаза в глаза, ответил я.
– И что ты собираешься делать? Растить маг-зверя? Если приведёшь его в город, тебя повесят как еретика. Или хочешь продать его торговцам живой плотью? Знаешь, убить будет милосерднее, чем отдавать на опыты и эксперименты этим варварам, – пыталась меня переубедить Тайгрис. В то же время, убирая руку и выпрямившись, она продолжала свою тираду: – Он один, в лесу сдохнет от голода, либо в чужой пасти. Мать этого медвежонка, скорее всего, мертва, а ты, попытавшись помочь малышу, обретёшь лишь хлопоты, подс…
– Я сказал: мы не станем его убивать, точка. Считай это приказом. Не дам я вам его зарезать!
Последовал рассерженный взгляд, думал, меня сейчас ударят, и тут нашу словесную перепалку прервало хихиканье Эрлины. Похоже, ей нравится наблюдать за нашей ссорой, а стоп… а что это Тайгрис теперь лыбу давит? Качая головой, тигрица дважды хлопнула меня по плечу и прошла мимо, ничего больше не сказав.
– Глянь-те, волчонок зубки показал! Да не ссы ты, Антилох, никто не тронет твоего малыша и даже не собирался, – подошла Эрлина, достала из сумки вяленое мясо и ткнула им мишке в морду. – Этот зверёк и его вид свято чтятся в здешних краях. Тайгрис сказала тебе о сочувствии тем, кто рискнёт на него охотиться – не потому что он слишком силён или свиреп, а потому что на гербе здешнего герцогства, на щите его, изображён именно этот маленький Мануну – защитник, или же в простонародье «Медведь-волшебник». Они не охотятся на людей, на крупнорогатый скот, лесная дичь им тоже не особа интересна. Мануну – самый главный добряк леса, все любят Мануну. Они питаются и растут благодаря энергии мира, проходящей сквозь их кристаллы, хотя простую пищу тоже любят: ягоды, грибы, страстно обожают рыбу, а ещё их любимое лакомство – демонические твари. Не гоблины или кобальды, а именно потусторонние, тёмные существа, поглощая которых, Мануну становятся сильнее, копят энергию и размножаются. Потому их и прозвали Волшебными медведями-защитниками. За убийство такого, и тем более попытку продать его кристалл, в здешних и граничащих королевствах тебя кастрируют, потом вырвут ногти, сдерут шкуру, и если ты ещё жив, обезглавят на главной площади города. – Эльфийка, пытаясь пропихнуть мишке в рот мясо, тот отказался, и девка обидчиво надулась.
– А ему мясо можно? – взяв кусок из её рук, спросил я. – Ты же сама говорила, что не едят.
– Падаль они едят, переработанное мясо тоже. Всё же клыки и когти не просто так им даны от природы. Мануну – самый главный чистильщик леса, все любят Мануну, – повторилась и дала мне попробовать покормить того эльфийка. О чудо: из моих рук усталое существо тут же впилось зубками в мясо. Погладив мишку, я увидел, как ревниво и навязчиво Эрлина, ещё раз, пыталась пропихнуть ему в рот кусок, но малыш ни в какую. Ха-ха-ха, наверно знает, какая она злобная стерва!
– И как мы поступим? Отнесём в город, отдадим гильдии? – спросил я, взяв малыша на руки и прижав к себе. Тот кряхтит, ворчит, но не пытается сопротивляться или укусить.
– Подождём его маму, – отвечает Эрлина. Я, нихуя не понимая, через спину лучницы смотрю на труп Гризли. Мою растерянность заметили. – Если бы взрослая Мануну – мама – попалась бы этому молодому Гризли на пути, от него остались бы одни лишь кости. Вероятно, малыш потерялся или отбился, а тут эта падаль на него вышла. Гризли подкрепился сначала теми, кто в берлоге, потом наткнулся на этих бедолаг, плотно пообедал, а затем вышел на Мануну и прихватил его как сочный десерт. Багнийские гризли хоть и умны, но не из здешних мест, потому не знают, кто настоящий защитник этих лесов. Этот ебучий Гризли, обладающий «звериным чутьём», ловко избежал моих стрел и, наверно благодаря своей магической чуйке, сумел как-то проникнуть в наши земли.
– Хочешь сказать, то чудовище обладало даром предвидения? – спросил я.
– Чем-то подобным, сложно сказать точно, – ответила Эрлина. – Знаю только, что в ближайший месяц-два он точно не встречался с Мануну, так как не имеет ран и ещё был жив. Просто везучий кусок дерьма. – Покрутив сломанной стрелой в руках, сказала Эрлина. – Так, ладненько, останемся тут на ночь. Нужно проводить в последний путь убитых, а ещё стоит перекусить.
Переведя взгляд с туши медведя-людоеда на изорванные человеческие тела, я в очередной раз задумался: насколько же у этой эльфийки крепкие нервы, раз даже в такой ситуации она способна думать о еде. И, кстати, о нервах…
– Тайгрис, скажи, пожалуйста, что это было? Зачем ты наехала на меня?
– Надеялась, ты испугаешься, – сразу ответила копошившаяся в черепушке Гризли женщина.
– Зачем?!
– Ты такой милый, когда пугаешься. В нашей армии, вернее в моём отряде, чтобы заставить воина испугаться, надо было знатно постараться. Кстати, я тебе тут вырезала, будешь? – показала в лапе два красных глаза Тайгрис. – Это очень полезно для мужского здоровья, стоять будет дней три!
– И на хуй мне трёхдневный стояк? Что мне с ним делать, белок ебать? – рыкнул я в ответ, заслужив удивлённый взгляд от медвежонка в моих руках.
– Белок не получится, – ответила Эрлина, – разорвёшь. А вот кобанчика какого я могу тебе изловить, озабоченный ты наш.
– Предложила она, а озабоченный я? – глянув вместе с мишкой на Эрлину, которая совсем не стеснялась заглядывать мёртвым авантюристам в рты, проверяя павших товарищей на наличие золотых зубов.
– Боже, Антилох, какой же ты извращенец! Всё у тебя к одному сводится, – томно вздохнув, обтерла руки и закинула за спину прядь золотистых волос эльфийка. – Тайгрис всего лишь волнуется о твоём мужском здоровье, а про еблю ты сам додумался. Ты просто озабоченный враг всех женщин и стесняешься в этом признаться.
Сзади послышалось деловитое мычание, Тайгрис поддержала Эрлину, они издевались надо мной, а ещё…
– Эрлина… – гляжу вместе с мишкой на золотой зуб в руке эльфийки. – … ну ебаный в рот, этих-то несчастных, может, пожалеть стоило? – Эльфийка посмотрела на покойницу и спросила у неё:
– Вернуть? – Труп без лица молчал, а эльфийка расплылась в своей идеальной белозубой улыбке. – Слышишь, молчит. Даже забрать не пытается. Значит, ей он уже не нужен. Пошли копать могилы, Антилох! – словно на пикник пригласила синеглазая красавица с личиком агнца божьего. И, проходя мимо нас, одарила бедного мишку презрительным, леденящим душу взглядом. Она обиделась на медвежонка, а тот от страха и ауры, исходившей от лучницы, замычал и спрятал голову у меня под курткой.
Да-а-а… Мишка, да-а-а… а ведь я с ней живу.
Акт 4. Огонь и ветер
Неделю спустя. Город Манамтáр, столица герцогства МотóрГулять по городу с головой Гризли, переброшенной через плечо, оказалось гораздо приятнее, чем путешествовать с ней по лесу, полям, а затем по убитой дороге. На меня с уважением поглядывали бородатые, плечистые стражники, авантюристы кивали в след и качали головами, а простые горожане таращились с раззинутыми от удивления ртами. Нести тяжеленную голову – моё физическое наказание, моя единственная тренировка после того, как нас всех в лесу чуть не сожрала рассерженная Мама-Мануну. Тогда мы втроём обосрались, а теперь, отстирав портки, идём под пристальными взглядами взрослых и с восхищенными – детскими.
За длинной узкой улицей, под нависшими над ней трёхэтажными деревянными домами, расположилась торговая площадь – огромная, со статуей Медведя-Защитника в центре. Рядом с площадью стояла ещё одна стена внутреннего города. Там находился местный собор, или храм, не вникаю, так как на религию мне плевать, а также располагались элиты герцогства: лучшие торговцы, чиновники, какая-то академия хуй пойми Имени кого и дворец. Чтобы попасть туда, за пределы стены, даже в качестве стражника, нужно обладать чистой человеческой кровью, статусом Вольного человека, боевым опытом или дворянским рекомендательным письмом. За этой стеной священники потрахивали друг друга, а дворяне варились в котлах бесконечных интриг.
Чёртовски большой город, народу на площади даже вечером не протолкнуться. Тут даже с шестым чутьём, если зазеваться, можно получить удар в спину или по горлу. Короче, здесь мне ссыкотно. После леса, где всё, что движется – враг, стало очень некомфортно. Даже зайдя в гильдию – самое защищённое место для авантюриста – внутренне я чувствовал, как сильно одичал в компании Тайгрис и Эрлины.
Первым делом, после входа, эльфийка направилась к доске с заданиями, тигрица – со мной и лутом к стойке регистратора. Встречавший мужик был высок, плечист, в белой рубахе и чёрной желетке со старыми, не отстиравшимися, пятнами крови, а также с героическим лицом и, к удивлению, выбритым. Никакой бороды на загорелой роже, виски тоже подстрижены по-современному, сверху – чёрные волосы ёжиком. Блин, если я когда-нибудь стану пятидесятилетним воином, очень хочу выглядеть так же брутально и круто, как он. Тайгрис бросила трофеи на стол, и в её взгляде чувствовалось не восхищение мужчиной, а… отвращение к нему.
– Занимайтесь, капитан, а я пока закажу еды и выпивки, – тронув меня хвостом по плечу, ушла в другую сторону зала тигрица.
Интересно у них тут всё. Работа и квесты выдаются слева, справа стенд с листовками заданий, барная стойка с выходом на кухню, скрытую где-то глубоко в недрах этого огромного трёхэтажного здания. Вокруг всё в меру чисто – пол не загажен грязью, деревянных столов и скамеек хватает, так же, как и светильников, раскиданных вдоль стен и подвешенных к высокому потолку.
– Впервые у нас? – спрашивает администратор, развязывая один из плащей.
– Ага, – буркнул я с лёгкой неловкостью. – Меня зовут Антилох, начинающий авантюрист, вот табличка. – Вытаскиваю из-под куртки деревянную пластину.
– Да-да… – Мужик поднёс клинок к лампе, наклонил его по горизонтали и посмотрел на углубление, идущее от рукоятки до острия. Дядька цокнул языком. – Хорошая сталь и улов хороший. Даже слишком для начинающего авантюриста Антилоха. – Мужик медленно, оценивая оружие, сколы на нём, рваную одежду и броню, записывал всё карявым почерком на бумаге, перекладывая имущество из одной стопки, в другую. Бубня себе под нос, администратор, становится всё мрачнее и мрачнее. Он чем-то озадачен.
– О, точно, чуть не забыл! – вытащил ордер.
– А-а-а-а… – прочитав, наконец-то с облегчением выдохнул мужик. – Так с этого и надо было начинать. Вот же, Антилох, не знаю, какому лорду ты служишь, но такие бумаги должны предъявляться перед сдачей трофеев. – Тряс листком у моего лица дядька. – Это документ, доказательство, что вы не мародёры или убийцы, ограбившие путников или авантюристов, а порядочные. Тут и о тебе, и о твоих спутницах детально, с магической печатью. – Щурясь и вглядываясь, дядька прячет бумагу, протягивает мне правую руку с всего тремя пальцами и говорит:
– Я Снорк Уф, главный администратор гильдии авантюристов и приключенцев герцогства Мотор. Рад нашему знакомству, Антилох.
Чёрт, тут же вспомнил ту бабу из трактира, у которой на двух руках всего было четыре пальца. Мда, для этого мира десять пальцев на руках – и в правду роскошь. Жму мужику руку.
– Даже не хочу знать, какие у тебя терки с гильдией убийц, но тут, в городе Манамтар, их деятельность под запретом. Внутри таверны чувствуйте себя как дома – пока есть деньги. За пределами, в самом городе, советую вести себя осторожно и сдержанно. Бордели и игорные дома восточных улиц обходите стороной. Хочешь отдохнуть – отдыхай тут или, на худой конец, можешь посетить театр у западной лечебницы. Там дают хорошие кукольные представления.
– Спасибо, администратор Снорк, постараюсь запомнить, – ответил я. Мужик принялся объяснять, что по чём, к чему и как будет выдаваться награда. Во время нашего разговора подошла Эрлина, сунула сорванный с доски квест на Гризли, потом напомнила мне о жетонах погибших. Чёрт, я и вправду забыл о них. Отдал ГМ, извинился за рассеянность и был одарён славами благодарности. Мало кому в этом мире есть дело до незнакомых людей. Тут нет камер, нет нормальной полиции, связи и зачастую погибшие авантюристы остаются пропавшими без вести, внушая их родным и гильдии несбыточные надежды на новую встречу. С жетоном я отдал и украшения, думал, их отдадут родным, но администратор сложил серьгу в кучу с общим лутом, сетуя, что родные не заявляли о семейных ценностях и реликвиях, значит, это тоже наш законный трофей. Жестко, но как есть.
Тем временем последний из четырёх связанных плащей и сумка были вывернуты на стол, голова и внутренности Гризли оценены. Оставалось дождаться только общего счёта за проделанную работу, как за спиной я начал слышать звучный, громкий голос Тайгрис:
– И тогда, не жалея себя и своей жизни, наш храбрый капитан, бравый Антилох, воскликнул: «Я заебашу его сам!»
Вот бля… С чего бы вдруг Тайгрис стала вести себя как Эрлина? А, да… С того, что после дел с Мишкой, после того, как она восхитилась моей храбростью в переговорах с маг-зверем, эльфийка назвала её простушкой и дурой. Мол, она совсем не умеет скрывать эмоции, ведёт себя как ребёнок и может обрушить репутацию всего отряда (какую репутацию, хуй знает, и когда мы успели её заполучить – история тоже умалчивает). Эльфийка нашла свободные уши, гордо учила тигрицу тому, чего сама не могла. По логике Эрлины, чтобы овладеть навыком «Сдерживания чувств», нужно научиться хорошо врать и делать это с «чувством, толком, расстановкой». Короче, эльфийка натолкнула доверчивую простушку на какую-то подлость, а теперь, когда Тайгрис распиналась, сама сидела в уголке, попивала пивасик с курочкой и ехидно скалится.
Пышногривая тигрица с её выдающимися физическими данными и охуительным телом распиналась перед тройкой мужиков и девкой в балахоне, наверное ведьмой. Момента, как они сошлись, я не застал, а вот то, как баба и пара мужиков, раззинув рот, слушали – отчетливо видел.
– Молодой, тонкий как тростинка, он без страха кинулся на Бешеного Гризли, получившего имя Людоед, – Тайгрис указывает рукой в сторону сидевшей отдельно от всех Эрлины. – Эльфийские стрелы не могли найти брешь в толстой шкуре, они отскакивали, как горох от скалы, а мой топор становился всё тупее и тупее, едва успевая отражать атаки могучих лап и игл, которыми тварь защищала свою спину. Казалось, надежды нет, мы все погибли! Но Антилох воскликнул: «Держитесь!» и храбро кинулся под Гризли. Зверь ударом лапы снес дерево, с которого стреляла Ванадис, сбил меня с ног, я думала, капитан Антилох погиб! Людоед разорвёт его, как и других!
Женщина, слушавшая Тайгрис, от волнения зубами застучала по нестроганым ноготкам, а один из мужиков, вытаращив глаза, обеими руками схватился за волосы.
– Но нет, мышью серой и невзрачной, он крутанулся меж смертельно опасных лап и когтей, достал того, о ком мы даже не подозревали. В руках его оказался медвежонок Мануну.
Официантка, минутой ранее замершая у стола, уронила поднос, руками прикрыв рот.
– Что с Мануну?! – звук ударившейся о землю посуды привлек ещё больше внимания к распалившейся от чужих взглядов Тайгрис. Та, глядя на эльфийку, будто говоря: «Смотри, у меня получается?», выдерживает театральную паузу.
– Наш капитан – храбрый идиот, спас его, – скривив лицо с отвращением говорит Эрлина, перетягивая внимание на себя.
– Как ты можешь так говорить о своём капитане?! – вскрикнул мальчишка из-за соседнего стола. Видимо, их компания тоже слушала, но постеснялась подойти.
– Он ведь рисковал собой ради Мануну! – поддержал его кто-то рядом.
– Все любят Мануну! – крикнула девушка из их компании.
– Верно, – поставив кружку на стол и отыгрывая роль антагонистки, выдала с отвращением эльфийка, – все любят Мануну, а для меня дорог именно мой капитан. – Заключила она, и до всех собравшихся дошло. Люди смолкли. – Хоть кто-нибудь из вас продал бы своего капитана в обмен на спасение маг-зверя? Вы бы рискнули своей жизнью, как это сделал он?!
Люди молчали, а Эрлина, приподнявшаяся из-за стола в своей грубой, зловещей тираде, села обратно.
– Вот и я бы не смогла, потому злюсь. Он ведь такой молодой, с виду никчёмный, бесполезный, тот, кто слабее серой мыши, умирающей жабы или насекомого!..
Моё радовавшееся представлению лицо едва не скривилось от отвращения. Ах ты камыш ебучий, орешник струганный, ты кого назвала слабее насекомого?!
– Капитан впервые показал нам свою истинную силу, – подхватила и продолжила рассказ с присущим ей уважением Тайгрис. – Ведь носит с собой он четыре клинка не просто так. Один сжимал в зубах, словно собака, два в руках, а четвёртый… Об этом секретном приёме рассказать не могу, хотя уверена, владение сразу четырьмя клинками – это не предел его мастерства. Наш капитан лишь кажется босяком и простаком, а на самом деле, я уверена, он настоящая легенда клинка… На этом всё.
– Как всё? – Подорвавшись со соседних столов, к Тайгрис стали стекаться гости, коих под вечер становилось всё больше. – Ну расскажи о легендарном капитане, расскажите! – со слезами на глазах просила одна из кухонных девочек, помогающих администраторшам с уборкой столов.
Бредни Тайгрис и все нестыковки уверенно и рассудительно дополняла Эрлина. Эльфийка играла роль «плохого полицейского», вызывая негативные эмоции у местных, в то время как Тайгрис полностью захватила внимание посетителей гильдии своей благородностью. Две дуры врали настолько убедительно, что в моменте даже пара ребят с золотыми пластинами, а вместе с ними и Гильдмастер, замолчали, внимательно вникая, слушая мелочи, детали, техники и приёмы, становясь всё более серьёзными. Дотошная к мелочам стерва Эрлина завралась настолько, что меня чуть не стали приписывать к героям, благо гильдмастер оказался гораздо умнее местного сброда.